Соответствие (ЛП)

Я стояла у пищевых контейнеров в ожидании завтрака. Серое платье висело на мне мешком, а сама я чувствовала себя совершенно измотанной из-за кошмаров, которые преследовали меня всю ночь.
— Согласно вашим последним анализам, сегодня двадцать первый день цикла, лютеиновая фаза. Я скорректировала рацион, чтобы обеспечить ваш организм всеми необходимыми в этот период питательными веществами.
  
Фрида продолжала монотонно бубнить о моих дефицитах и общей неполноценности, но под конец все же поздравила с оптимальным уровнем дофамина и окситоцина. Я перестала ее слушать и принялась за еду, высыпав добавки на ладонь и поочередно разглядывая каждую капсулу. Вчера Фрида утверждала, будто их состав изменили, чтобы помочь мне успокоиться. Но почему тогда Жнец напал именно на то здание, где они хранились? Мои показатели окситоцина и дофамина зашкаливали, хотя вчера я не приняла ни одной таблетки. Это не имело никакого смысла. Для чего на самом деле нужны эти нутриенты, и что именно разузнало сопротивление?
Я задумчиво вертела капсулы в пальцах, пока Фрида заканчивала ежедневный отчет. Она так и не упомянула, что вчера мой РАЗУМ на время отключался от общей сети, и я наконец с облегчением выдохнула.
Весь последующий урок был посвящен изучению нового танца. Я постоянно отвлекалась, переживая о том, что сейчас происходит в Подземном городе, поэтому едва могла сосредоточиться на движениях. Когда занятия закончились, я накинула пальто, и вместе с этим привычным жестом ко мне вновь вернулась удушающая тревога.
По дороге на работу мы с Ло сидели на соседних креслах, но на этот раз она упорно молчала. Я гадала, означает ли это, что Грегори так и не вышел на связь, однако расспрашивать ее не решилась. На рабочем месте все тоже было спокойно: никто в темно-зеленой форме не ворвался в кабинет, чтобы арестовать меня за визит в Подземный город. Коллин не писал, Хэл не появлялся. В конце смены я отправилась домой, чувствуя, что нервы натянуты до предела.
Вечером я ненадолго заглянула Ло. Мы вяло обсудили контракты, после чего она ушла. Подруга выглядела крайне рассеянной, впрочем, как и я сама. Я то и дело проверяла коммуникатор, но экран оставался пустым.
Ночью мне снился длинный темный туннель, на обоих концах которого брезжил слабый свет. Вокруг царила пугающая тишина. Я бежала вперед, но заветный выход не приближался ни на фут. Мое рваное, тяжелое дыхание оставалось единственным звуком в этой пустоте, пока из темноты не донесся чей-то тихий шепот, звавший меня по имени. Я помчалась быстрее, шаги гулко отдавались от каменных сводов, а таинственный голос звучал все громче и громче…
Я проснулась в холодном поту, в абсолютно пустой комнате.

Вся последующая неделя пролетела как в туманном бреду. Я оставалась в полном неведении, не получая ни единой весточки ни от одной из сторон, и этот липкий страх медленно съедал меня заживо. Каждый раз после окончания смены я без сил возвращалась к себе, и тревога неизменно укладывалась в постель вместе со мной. Ло держалась на расстоянии и постоянно ссылалась на усталость, что меня вполне устраивало, поскольку я совершенно не стремилась к компании. Сон больше не приносил долгожданного облегчения. Изможденный разум заставлял меня засыпать лишь для того, чтобы я снова падала в бесконечный черный туннель, где шепот моего имени преследовал меня как наваждение. Я почти перестала есть и с трудом концентрировалась на кнопке «удалить» во время работы. Даже искусство, которое всегда дарило мне покой, теперь не помогало. Я беспомощно кружилась в водовороте мыслей, гадая, удалось ли иллумам совершить налет на Подземный город, или повстанцы все же успели подготовиться к атаке. Впрочем, даже если они были готовы, иллумы явно не уступали им в стратегии. Одно радовало: мое запястье по-прежнему слабо светилось золотом, а значит, контракт оставался в силе.
Единственным, что хоть как-то нарушало это монотонное существование, стали медицинские занятия, подготавливающие мой организм к менструальному циклу. Обычно специальные добавки полностью подавляли его, пока мы дожидались утверждения контрактов, после чего все процессы восстанавливались. Фрида говорила о приходе критических дней с такой легкостью, будто это сущий пустяк, но она жестоко ошибалась. Из-за возвращения цикла я провела два выходных дня, свернувшись калачиком на кровати, поскольку спазмы внизу живота были просто невыносимыми.
На шестнадцатый день десятого лунного цикла я наконец дошла до своего рабочего кабинета. К счастью, острая боль уже отступила, хотя менструальная фаза все еще продолжалась.
— Привет, лунный свет.
Я вздрогнула. На меня смотрели знакомые глаза со звездными искорками. Дикая волна облегчения захлестнула меня с головой. Хэл сидел прямо в моем рабочем кресле, его темно-русые пряди были растрепаны и небрежно падали на лоб. Он мягко улыбнулся, и на его щеке обозначилась едва заметная ямочка.
Темная туча, которая преследовала меня всю неделю, мгновенно рассеялась. Я бросила сумку на пол и бросилась к нему, но резко остановилась, заметив, как тяжело он опирается на мой стол, пытаясь подняться мне навстречу.
— Хэл! Что с тобой? Ты в порядке?
— Все хорошо, — тихо ответил он, но так и не смог выпрямиться, по-прежнему держась за столешницу.
— Не вставай, сиди, — скомандовала я, перехватив его за свободную руку и бережно усаживая обратно в кресло. — Расскажи, что стряслось?
— Ничего особенного, — упрямо повторил Хэл.
— Конечно, ничего не случилось, чертов ты мученик, — раздался раздраженный голос со стороны входа.
Я обернулась и увидела Барретта, который наполовину высунулся из-за открытой двери. На нем была черная рубашка и темно-зеленые брюки. Его огненно-рыжие волосы были аккуратно убраны назад, открывая взору серьгу в виде клыка. На лице виднелась жесткая щетина, а под изумрудными глазами залегли глубокие темные круги. На его ногах красовались крепления для оружия, плечи перетягивала кожаная портупея, и в полумраке коридора тускло поблескивали золотые цепочки.
— И снова привет. Тебе стоит внимательнее следить за тем, что происходит вокруг, — бросил мне Барретт.
— Я же просил тебя, Барретт, идти со мной только в том случае, если сможешь держать рот на замке, — процедил Хэл, не поднимаясь с кресла.
— Ну да, конечно, — усмехнулся Барретт, отталкиваясь от дверного косяка. — И как я уже сказал, когда нашел твою жалкую тушку на полпути сюда: ты бы в жизнь не добрался без моей помощи. Так что мог бы и спасибо сказать. — Он замер на пороге. — Давайте только побыстрее, сейчас обстановка совсем не та, что прежде.
— Спасибо тебе, — искренне сказала я, прежде чем он успел скрыться из виду.
Барретт понимающе кивнул.
— Не забывай о словах Теи, Хэл. Никаких физических нагрузок еще как минимум неделю. Так что боюсь, твое воссоединение в этот раз выйдет куда более скромным, чем предыдущее.
В глазах Барретта вспыхнули озорные огоньки. Хэл лишь глухо проворчал что-то в ответ, и рыжий, тихо посмеиваясь, удалился по коридору.
Я неловко присела на край рабочего стола, чувствуя, как к щекам приливает румянец.
— Ты рассказал им о нас? — смущенно спросила я.
— Нет, только Кейну, — ответил Хэл. Он внезапно схватился за бок, сделал глубокий вдох, и на его лице отразилась неподдельная мука.
— Тебе вообще не следовало приходить сюда, Хэл. Тебе нужен абсолютный покой.
  
— Теперь ты говоришь точь-в-точь как Барретт, — недовольно закатил глаза Хэл.
— Возможно, в данном случае он абсолютно прав.
— Только не вздумай сказать это ему в лицо, иначе он окончательно зазнается.
— Слишком поздно, я все слышал! — донесся из коридора веселый голос Барретта.
Хэл устало провел ладонью по волосам, издав звук, похожий одновременно на смешок и глухое рычание.
— Я думал, ты собирался уходить.
— Я этого не говорил, а просто вышел за дверь. Ты же едва на ногах стоишь, и я не собираюсь оставлять тебя одного. Теа меня живьем закопает за то, что я вообще согласился привести тебя сюда, — отозвался Барретт.