Соответствие (ЛП)

— Филипп зачищает хвосты, чтобы события вчерашней ночи не просочились в общество элиты. Так мы гарантируем, что прислуга в доме твоих родителей не разболтает увиденное. Кроме того, я сдвинул комендантский час на час, предоставив РАЗУМу Грегори и твоему доступ для свободного перемещения. Я называю это проверкой, чтобы остальные иллумы не оскорбились моим самоуправством.
— Из-за дефективных? — спросила я в шоке.
  
— Да, в той комнате была не только твоя семья. Обладательницы незначительных дефектов тоже все видели. Они могут распространить информацию, если не убедить их хранить молчание.
— И как ты их убедишь? — спросила я, тело сковало страхом.
— Зависит от дефективных. — Коллин помолчал, а затем добавил: — Ты вчера бежала, и на довольно приличное расстояние.
— Да, бежала. — И я была не одна. Я с трудом сглотнула, в горле пересохло, и я насильно вытолкнула Хэла из головы.
Коллин выглядел растерянным, поправляя манжеты.
— Ты первая партнерша иллума за очень долгое время. Несколько наших поколений были сосредоточены на общественном прогрессе и инновациях, а не на продолжении рода. С тем, что я выбрал тебя в качестве партнерши, все изменилось.
— Но разве Табита не сама приказала тебе взять партнершу?
— Приказала. И поскольку ты являешься моим продолжением, за тобой будут следить гораздо пристальнее.
У меня внутри все оборвалось.
— Что ты имеешь в виду? Разве они не следят постоянно?
— Иллумы не могут проверять каждый РАЗУМ ежесекундно. Их слишком много. Они выискивают отклонения, РАЗУМы, которые не следуют правилам. Аномалии. И если моменты, подобные вчерашнему, повторятся, слежка усилится. Это побочный эффект статуса моей партнерши. Я понимаю, что Винсент расстроил тебя, но если бы ты устроила такое перед другими представителями элиты, возникли бы проблемы. Кроме того, пробежки считаются пагубными для репродуктивных способностей. Это не проверка, и я не осуждаю тебя, Эмелин. Этот союз состоится. — Выражение лица Коллина стало суровым. — Но если иллумы обратят внимание, мои возможности будут ограничены.
— Почему ты не сказал мне этого раньше? — тихо спросила я.
— Честно говоря, я не думал, что возникнет необходимость. Прости меня, я полагал, что статус партнерши иллума будет либо достаточно захватывающим, либо достаточно пугающим, чтобы заставить следовать правилам. Как я уже говорил, ты оказалась не такой, как я ожидал. — Коллин шевельнулся.
— А статус моего партнера именно такой, — тихо призналась я.
— Какой именно, захватывающий или пугающий? — тихо спросил Коллин, наклоняясь ко мне.
Я заглянула в эти сапфировые омуты, глубина которых была опасной и затягивала на дно.
— Я еще сама не поняла.
Я не доверяла ему и иллумам, особенно после того, как Скворцы обвинили меня в произошедшем с Вайолет. Я была в ужасе. Но в стоявшем передо мной иллуме, в его силе, его жестокости… в этом не было ужаса, лишь то, как колотилось сердце в его присутствии, и тот трепет, что пронзил меня, когда наши губы встретились.
Ты просто хочешь понять его, разгадать, прошептал едва слышный внутренний голос. И в этот же миг мои предательские глаза снова опустились к его губам.
Из соседней комнаты донесся звонкий смех Норы, и мое сердце дико забилось. Я поспешила увеличить дистанцию между нами.
— У меня есть к тебе одна просьба. Если что-то подобное вчерашнему повторится, — Коллин прочистил горло, — если ты почувствуешь, что тебе нужно от чего-то бежать, я прошу тебя бежать ко мне. Ты можешь связаться со мной в любое время, и я обеспечу твою безопасность.
Он выжидающе посмотрел на меня.
— Хорошо, — пробормотала я.
— Нам пора присоединиться к ним. Полагаю, ты умираешь от голода. — Коллин поднялся, и я вложила свою светящуюся руку в его протянутую ладонь, не зная, что сказать. Его рука обхватила мою, скрывая ее полностью, и он повел меня вверх по лестнице.
— Чуть раньше, когда они подслушивали, ты хотела что-то сказать, — произнес Коллин, останавливаясь на верхней ступеньке. — Ты прикусила губу.
Я отпустила губу, которую снова закусила. Я хотела знать, что задержало его во время ужина, что означало его звание Палача. Что случилось с Вайолет и Роуз и стоял ли он за этим. Я хотела знать об акте ликвидации, почему элита скрывает так много от обладательниц незначительных дефектов и почему обладатели значительных дефектов вовсе не те монстры, какими их малюют. Я хотела узнать больше о восстании. Хотела знать, почему он выбрал меня, с дефектом, когда мог заполучить любую. Значил ли что-то для него тот поцелуй. Имело ли мое прикосновение к его руке такой же эффект на него, как на меня.
Сердце замерло, его ладонь сильнее сжала мою.
— Ничего.
— Хорошо, — ответил Коллин, увлекая меня за собой.
Готова была поклясться, что в его бескрайних синих глубинах промелькнуло разочарование.
Мы вошли в уютную оранжерею. С этой высоты в безоблачный день, как рассказал Коллин, он мог видеть весь город, вплоть до Нижнего. Сейчас же вокруг нас неспокойно кружили густые, тяжелые дождевые тучи, такие же бурные, как и мои мысли. Филипп сидел за черным овальным столом спиной к окну, занимаясь чайным сервизом, и как раз передавал Норе чашку. Она взглянула в нашу сторону, на ее потрясающем лице все еще блуждал след веселья.
— А вот и вы двое. Эмелин, сказали, это все тебе. — Нора указала на место перед Филиппом.
Я в шоке уставилась на четыре отдельные тарелки, уставленные едой.
— И как далеко ты вчера убежала?
— Чуть больше шести миль7, — ответил Филипп.
Нора удивленно приподняла брови:
— Ты сделала это под влиянием момента, в платье и на каблуках?
— Я бежала босиком.
— Твои туфли в моей комнате, — сказал Коллин, выдвигая мой стул и занимая место рядом. — Их принес Филипп.
— Спасибо, — пробормотала я, беря свой чай.
— Тебе нравится бегать? — спросила Нора. — Я никогда не видела в этом смысла.
Ей ли, представительнице элиты с братом иллумом и жизнью в облаках, знать, от чего можно бежать?
— Нравилось, когда это было разрешено.
Нора удовлетворенно хмыкнула, отпивая чай:
— Ты завариваешь лучший чай, Филипп.
Он улыбнулся. Я впервые видела его улыбку, и он мгновенно стал выглядеть моложе.
— Спустя двадцать лет хочется верить, что я научился делать это правильно.
— Ты удивишься. Вот этот, — она кивнула на Коллина, — никогда не кладет достаточно меда.
Коллин покачал головой.
— Большинство людей пьют чай с медом, а не мед с чаем.
Нора закатила глаза и придвинулась к Филиппу, положив голову ему на плечо. Это движение было легким, естественным, будто они проделывали это тысячу раз. Филипп склонил голову к ее макушке. Я смотрела на них двоих, на эту близость.
Нора заметила мой взгляд и с улыбкой выпрямилась.
— Мы знаем друг друга почти всю жизнь. Мы ровесники. Вместе росли в Академии. — Она сморщила нос, глядя на Филиппа.
Чай был горьким, прямо как я сама. Я поставила чашку.
— Я не знал, какой чай ты предпочитаешь, — заметил Филипп.
Он знал Нору, а я была чужой.
— Вы когда-нибудь были в контракте? — спросила я.
Филипп и Нора рассмеялись.
— Никогда, можешь себе такое представить? — сказала Нора, ладонью касаясь плеча Филиппа.
Филипп покачал головой, его кудри качнулись. Коллин осушил свою чашку и налил новую.
— Я часто шутила, что хотя у меня есть близнец, — она поджала губы в сторону Коллина, — у меня также есть брат.
Мы с Филиппом переглянулись. Нора убрала руку. Я сделала еще глоток чая, надеясь, что жар обожжет и растворит ком в горле. Я заставила себя сосредоточиться на той части ее реплики, которая не вонзала кинжал мне в грудь. Сбоку по ноге разлилось тепло, Коллин подался вперед. Он молча опустил ложку чего-то золотистого в мой чай. Я опустила взгляд и увидела, что нога Коллина все еще тепло прижимается к моей.
  
— Близнецы? — переспросила я, переводя взгляд с Норы на Коллина. О близнецах никто никогда не слышал.