Соответствие (ЛП)

— А еще сегодня я встретила двух других моих кровных братьев. И видела родителей.
Глаза Ло расширились.
— Они все там, наверху? А ты одна здесь, внизу? — переспросила она, и от нее исходила волна шока. — Ты единственная дефективная в своем роду?
Я кивнула, чувствуя, как внутри все рушится. Дефективные не обсуждали своих кровных родителей или братьев и сестер. Технически нам вообще было запрещено обсуждать что-либо друг с другом, а инстинкт самосохранения делал эту тему строжайшим табу.
  
Ло покачала головой.
— Я никак не могла понять, почему ты так ненавидела программу. Ну, кроме своих глаз, — небрежно добавила она. — Теперь все встало на свои места.
Это замечание ударило сильнее пощечины. Я натянуто улыбнулась, не доверяя словам, которые могли сорваться с языка.
— Почему вся элита оказалась на земле? — спросила Ло.
— Сейчас элита вынуждена входить в Капитолий через наземный вход, — выдохнула я.
— Правда? Как мы?
— Да, в Капитолии возникли проблемы.
Ло выпрямилась.
— Какие проблемы? Это из-за них ты четыре дня ничего не слышала от Коллина?
— Именно. Похоже, какая-то группа ворвалась внутрь, и шестерых из элиты убили. — Я вздрогнула от этой мысли.
Ло вцепилась в свои волосы, бессмысленно накручивая их на пальцы.
— Он сказал, почему?
— Скворцы об этом молчали. — Я покачала головой, мой взгляд упал на сканер у двери. Я с удивлением заметила, что он мигает желтым. Предупреждение о приближении комендантского часа. Я сканировала свой РАЗУМ по возвращении, но автоматический голос не прозвучал. Было тихо. Ло проследила за моим взглядом.
— Черт, отбой скоро. Мне никак нельзя навлечь на себя неприятности, завтра же мой день, — сказала Ло, и ее обычная уверенность пошатнулась. — Ну, ты знаешь, ежегодное обследование.
— О, Ло, прости. Я совсем забыла.
Ло направилась к двери.
— Все нормально. У тебя сейчас столько всего происходит. Это не то, что раньше.
Я соскользнула с кровати.
— Нет, дело не в этом. Я просто потеряла счет времени.
— Партнер так на тебя влияет, — ответила Ло, открывая дверь. — Увидимся завтра после смены в транспорте. Встретимся в атриуме? Я все еще хочу услышать все про чай и ту вещицу. — Она указала на мой открытый шкаф, где белое платье висело рядом с золотым — прекрасными дарами с небес.
— Расскажу все завтра. Удачи на обследовании.
Ло улыбнулась мне.
— У меня еще один вопрос.
— Какой?
— Это было хорошо? — спросила она. — Поцелуй?
— Ох… — Я вдруг почувствовала, что мне стало слишком жарко. — Да. Было хорошо.
Ло просияла.
— Отлично. До завтра.
Дверь щелкнула, закрываясь, а я подошла к окну и уставилась в ночное небо. Мне не с чем было сравнивать свой первый поцелуй, но он был хорош. Его губы на моих. То, как Коллин вдохнул, за секунду до того, как его пальцы впились в мою кожу, притягивая ближе. Я приникла навстречу добровольно, с желанием. Его ненасытные губы. Моя рука на его груди, чувствующая дикий, отчаянный ритм сердца. Повторяющий ритм моего сердца. Первый признак того, что под его отполированной внешностью может что-то скрываться. А потом он ослабил хватку и оттолкнул меня, прекращая поцелуй.
Понравилось ли это Коллину?
Сфера гудела от возбуждения. Голоса метались по пространству, смешиваясь в один шум, из-за чего слов было не разобрать.
Не смотри на них, единственное, что он мне сказал. Он отвел меня к капсуле, проводил внутрь в полном молчании, с непроницаемым лицом. Снова отполированным. Когда двери закрылись, я могла поклясться, что услышала еще два слова.
Прости меня.
Дверь захлопнулась, запирая меня внутри, свет погас, погружая жилые помещения в полную темноту. Начался комендантский час. Я перевела взгляд в окно, но сияния луны не было. Новолуние. Ново… Новый репродуктивный контракт. Новый партнер. Я поднесла руку к губам. Золотистое свечение прорезало окружавшую меня тьму. Новое желание.
Прости меня.
Зачем ему нужно было мое прощение?

— Доброе утро, Эмелин. Я ваш персональный голографический инструктор.
Я подскочила на кровати, лихорадочно ища источник звука. Рядом с кроватью стояла женская фигура. На столе лежал круглый черный шар, проецирующий женщину в мою комнату.
Я совсем забыла про занятия, о которых упоминал Коллин. Я сжала руки на груди, заставляя сердце биться медленнее. За окном еще было темно, до рассвета далеко. Я перевернула коммуникатор и застонала. Полпятого утра. Хотела протереть глаза, но остановилась. Не хотелось рисковать линзой, которая снова казалась сухой.
— Пожалуйста, просканируйте РАЗУМ перед началом урока.
Я подошла к сканеру, подставив под него золотистое запястье. Раздался короткий сигнал, и через минуту вместо привычного автоматического голоса заговорила ГИ. Я пыталась уловить слова женщины, пока тело умоляло мозг начать функционировать.
— Сегодня второй день десятого лунного цикла. Ожидается переменная облачность, температура до сорока пяти градусов по Фаренгейту4. У вас заключен репродуктивный контракт с M17292834. Вы находитесь в фазе ухаживания.
Я побрела к раковине за стаканом воды, пока она продолжала свой отчет. Наш сканер никогда не сообщал нам дату или погоду.
— Согласно последним сканированиям, у вас четырнадцатый день менструального цикла. — Я выплюнула воду в раковину. — Я скорректировала ваш рацион, чтобы обеспечить оптимальное питание для фазы зачатия.
Я поморщилась. Знала конечно, что одобренный контракт означает конец приема добавок, подавляющих цикл. Все добавки для дефективных женщин содержали нечто, останавливающее наши циклы до момента, пока мы не находили партнера.
— Согласно утреннему сканированию, у вас понижен уровень витамина D. — Я закатила глаза. Значит, вместо автоматического голоса у меня теперь есть проекция человека, которая будет указывать на все мои недостатки. В пару глотков я допила воду. — Скорее всего, это из-за недостатка солнечного света. Я увеличила дозировку витамина D.
Это было странно. Автоматический голос никогда не объяснял причин. Если мне нужен солнечный свет, почему меня днями держат под землей? Разве это не гарантирует, что дефективные останутся… ну, дефективными?
— Ваш уровень прогестерона также недостаточен для продолжения рода. Я скорректировала ваши добавки. Ваш РАЗУМ показывает, что вы спали шесть с половиной часов. Однако при пробуждении у вас был повышен пульс и уровень кортизола.
— Еще бы, — пробормотала я. В моей комнате оказался человек, пусть даже спроецированный. Голограмма. Кем бы она ни была.
Не то чтоб голограммы были для нас в новинку. Мое обучение проводилось исключительно ими. Никто не решился бы тратить человеческое дыхание на образование дефективных. Разве что когда Нестор, директор Академии, говорил с нами. Не знала, можно ли назвать его человеком. Он всегда был такой неподвижный, почти безжизненный. Может, окружение из голограмм и отпрысков вытянуло из него всю жизнь.
Даже моя работа основывалась на голограммах. Я никогда не видела вживую ни одного произведения искусства, которые каталогизировала, только реалистичные проекции. Но эта голограмма была другой. Она казалась более плотной, более живой. Это пугало.
— Высокий уровень кортизола мешает фертильности. Я включу расслабляющие звуки, чтобы привести ваши показатели в норму перед началом урока. Ваша еда скоро прибудет. Пожалуйста, расслабьтесь и наслаждайтесь.
  
Голограмма стояла, сложив руки за спиной, а жилые помещения наполнились звуками текущей воды. Неужели у всей элиты есть персональные ГИ, и им приходится иметь с ними дело каждый день?
Я прокралась через комнату и натянула серую повседневную одежду. Темную комнату огласил сигнал — еда готова. Я подошла к первому из трех черных ящиков, встроенных в стену: для доставки еды, мусора и стирки. Они работали как лифт, поднимая еду и забирая отходы, и были слишком маленькими, чтобы в них поместилась я, но достаточные, чтобы забрать грязные простыни и подносы.