Шерлок Холмс и узы крови

— Полагаю, сообщения в газетах главным образом верны, — признал я. — Правда, я их ещё не читал. Была сделана попытка пообщаться лишь с одним духом, — добавил я и снова умолк, не зная, что говорить дальше.
— С духом недавно скончавшейся молодой женщины, Луизы Алтамонт?
— Да. По просьбе её родителей… особенно матери.
— И вы хотите сказать, что эта попытка проникнуть в потусторонний мир… каким-то образом удалась? — Я чувствовал, что он с лихорадочным нетерпением ждёт моего ответа.
— Я…
Острый ум Майкрофта, которого его брат ставил выше себя в интеллектуальном отношении, очевидно, подсказал ему, что моё замешательство говорит о многом.
— Прошу вас, Джон, будьте со мной честны. Расскажите всё, что вам известно о «таинственной силе», унёсшей Шерлока.
— Эта сила была человеческого происхождения, в этом я уверен.
— Один человек?
— Так мне кажется.
— Насколько я понимаю, человек, обладающий феноменальными способностями поистине экстраординарногохарактера?
— Да, Майкрофт. Да.
По проводам дошёл звук, похожий на вздох отчаяния.
— Джон, сейчас я собираюсь повесить трубку. Я загляну на Бейкер-стрит, чтобы увидеться с вами. — Это заявление было совершенно невероятным для тех, кто знал устойчивые привычки Майкрофта. — Но сначала мне нужно покончить с парой срочных дел, требующих моего внимания. Я буду у вас в течение часа.
Миссис Хадсон, которая также видела газеты, естественно, расстроилась, когда я подтвердил, что Холмс пропал. Однако она, стараясь не падать духом, заявила решительным тоном, что в прошлом мы побывали и не в таких переделках. Сейчас наши новые проблемы не помешали ей распорядиться, чтобы мне приготовили ванну, а когда я вскоре после полудня спустился в гостиную, меня ждал плотный завтрак.
Приняв ванну, побрившись, переодевшись и позавтракав, я почувствовал, что мои силы восстановились. Мне пришлось заставить себя отрешиться от тревоги за Майкрофта и от всех остальных вопросов, не связанных непосредственно с тем делом, которым мне предстояло заняться. Я сосредоточился на установлении контакта с графом Дракулой. В этом-то и состояла цель моего возвращения в Лондон.
Я понятия не имел, где в настоящее время можно найти графа, и у меня не было оснований считать, что он в Англии. Насколько мне было известно, Холмс не поддерживал постоянного контакта с Дракулой уже в течение шести лет, прошедших с нашей первой неожиданной встречи. Однако много лет назад мой друг предусмотрительно сообщил мне, что была разработана определённая процедура вызова. Он предупредил, что ею можно воспользоваться только в случае крайней необходимости. Нужные сведения, по словам Холмса, хранились у нас дома в папке, среди его бумаг, и указателем служило кодовое слово, которое мне пришлось запомнить. Копия этих материалов находилась в хранилище Банка столицы и графств.
Майкрофт вошёл в комнату, когда приготовления были в самом разгаре.
Как однажды заметил Шерлок Холмс при аналогичных обстоятельствах, его бы меньше изумило, если бы какая-нибудь планета покинула свою орбиту — ибо незыблемый распорядок дня Майкрофта вошёл в поговорку. Утром каждого рабочего дня он покидал свою квартиру на Пэлл-Мэлл и отправлялся в офис в Уайтхолле (обманчиво маленький и скромный). И каждый вечер Майкрофт возвращался к себе домой. Больше он нигде не бывал, за исключением клуба «Диоген», располагавшегося напротив его дома.
Майкрофту хватило одного взгляда на предметы, которые я начал раскладывать на столе (старая книга, зеркало, свеча и перевязанный седой человеческий локон), чтобы понять, что здесь происходит.
— Итак, — пробормотал он, потирая массивный чисто выбритый подбородок широкой дрожащей рукой, — итак, снова дошло до этого.
Мой гость был человеком лет пятидесяти пяти. Теперь в его тёмных волосах сквозило гораздо больше седины, нежели пару лет назад, когда я видел его в последний раз.
Как я уже говорил, Майкрофт был гораздо выше и полнее Шерлока, однако на его лице было такое же проницательное выражение, как у брата. Взгляд его глаз очень светлого серого оттенка постоянно был отсутствующим и рассеянным, в точности такой бывал у Холмса, когда ум великого детектива работал на полную мощность.
 
До сих пор я, конечно, не нарушал клятву, которую дал Шерлоку: не упоминать вампиров при его брате. Однако теперь Майкрофт сам коснулся этой темы, и мой категорический отказ обсуждать её мог подействовать на него хуже, чем правда.
До 1897 года я считал вампиров (в тех редких случаях, когда это слово вообще приходило мне в голову) всего лишь тропическими летучими мышами. Что же касается иной интерпретации, то это была абсолютная чушь, годная лишь для страшных сказок и суеверий. События того года, когда отмечали бриллиантовый юбилей её величества, избавили меня от этого заблуждения, и тем не менее я и теперь, по совести говоря, не знал, что думать.
Тем не менее я счёл необходимым изложить Майкрофту факты, постаравшись трактовать их как можно оптимистичнее. Он встревожился, хотя ничуть не удивился и, к моему великому облегчению, не думал падать в обморок. Хотя голос его слегка дрожал, когда он говорил мне, что если чеснок иногда бывает действенным средством от вампиров, то распятие и святая вода тут не помогают.
— Я это знаю, Майкрофт, — ответил я, терпеливо выждав, пока он закончит.
— В самом деле? — Он вытер лоб платком. — Рад это слышать.
Под влиянием порыва мой гость кратко изложил историю семьи Холмсов и рассказал о влиянии на неё вампиров. (Даже сейчас мне трудно об этом писать, поэтому я быстро покончу с этим вопросом.) Главная проблема заключалась в вампиризме, который обнаружился у матери Майкрофта и Шерлока после рождения сыновей.
Вполне понятно, что, повествуя об этом, Майкрофт был сильно взволнован. Он попросил разрешения откланяться, пока здесь не появится Дракула, даже если это маловероятно. У меня сложилось впечатление, что Майкрофт не удивился бы, явись его дальний родственник при ослепительной вспышке и в клубах дыма, как Мефистофель в некоторых театральных постановках.
После ухода Майкрофта я без колебаний вернулся к своим прерванным занятиям. Поиски нужных материалов и сведений в личных архивах моего друга были делом нескольких минут, поскольку, к счастью, я помнил кодовое слово. А вот воспользоваться этими материалами и сведениями надлежащим образом оказалось труднее.
Холмс не сделал ни малейшего намёка, в чём заключается особая процедура, с помощью которой он связывался с графом Дракулой, а я не пытался это выяснить, поскольку не питал особого интереса. Я почувствовал некоторое облегчение, обнаружив, что детали этой процедуры не так уж страшны: чтобы вызвать Дракулу, нужно было прочитать вслух латинские стихи из старой книги, одновременно сжигая человеческий локон перед зеркалом. Это действие, сильно отдающее магией, было чуждо моей натуре. Однако я не колебался, поскольку дело зашло слишком далеко и нельзя было больше медлить. На рабочем столе Холмса, где он проделывал химические эксперименты, нашлась маленькая спиртовка, которая была мне нужна.
Заперев изнутри дверь гостиной, я приступил к выполнению своей задачи. Это занятие так претило здравому смыслу и так не вязалось с летним солнечным светом и с будничными уличными звуками за окном, что раза три-четыре мне хотелось оставить эту затею и поискать другое средство связаться с тем, кто был мне нужен.
Только уверенность в том, что я следую инструкциям Холмса, которые он дал мне вполне серьёзно, а также в том, что у меня нет иного способа вызвать Дракулу, заставила меня упорно продолжать мои занятия.
Вскоре я закончил, но не видно было никаких результатов. Обдумывая ситуацию и сомневаясь, всё ли сделал правильно, я уснул в кресле от изнеможения. Когда я проснулся в семь часов вечера, летнее небо было затянуто тучами. Шея у меня онемела и ноги затекли, так что я не сразу вспомнил, почему нахожусь в этой комнате, а не дома с женой, в недавно купленной квартире на улице Королевы Анны.