Главная роль 3 (СИ)
— Жаль, что не захапал — я бы под свои проекты из него вытряс, — улыбнулся я, отогнав мысли о масонах подальше.
Да, будут взятки давать, будут пытаться вставлять пятки в колеса, но у меня тут вообще-то самая большая в мире Империя в распоряжении. Причесать, подтянуть слабые места, смазать проржавевшие механизмы, и тогда можно потягаться чуть ли не со всем миром. «Старые деньги»? Финансовые кланы? А они от очень злого Ивана с винтовкой защищают? Так-то защищают, но опосредованно, а с «опосредованным» я разобраться смогу. И потом — Ротшильды же евреи, а евреям хочется Израиль. Когда я сокрушу османов и тех, кто решит за них «вписаться», почему бы мне не перетянуть на свою сторону тех же Ротшильдов козырной картой в виде еврейской автономии в тамошних краях? Мне пустыни не жалко, а если Имперские структуры будут работать как следует, вреда они мне не принесут. На крайний случай можно тупо их перебить. Физически — «масоны» же тоже из плоти и крови. Ладно, это все дела далекого будущего.
— Это как у ревизоров твоих? — хохотнул Император.
В курсе кампании по сбору «добровольных пожертвований в пользу цесаревича», получается.
— Так! — хохотнул я в ответ.
— Хитро, но очень некрасиво, — покачал на меня пальцем отец.
— Некрасиво это как губернатор воронежский, Куровский, — фыркнул я. — Гляди, — достав из принесенной с собою папки письмо Оболенского, дал почитать Александру.
Пробежав текст глазами, он ухмыльнулся:
— Каков наглец! Ишь ты, Москву он захотел! К черту — завтра же в отставку отправлю, у меня в губернаторы желающих как грязи.
— Чей ставленник? — спросил я.
— Мишкин, — ответил Император.
— Михаила Николаевича? — уточнил я.
— Точно, — вздохнул отец. — Ты же забыл. Его — Михаила Николаевича Романова, последнего сына Николая I.
— Председателя госсовета, — поделился я успевшими накопиться знаниями.
— Миша толковый, — поручился за родственника Александр. — А вот сыночек его, Коля — фрондер и франкофил. Дай ему волю, революцию хоть завтра начнет.
— Надо будет поговорить, — поставил я мысленную отметку.
Хохотнув, царь кивнул:
— Поговори — эвон как у тебя ловко получается: то губернатор от мук совести помрет, то Толстой удар схватит.
Хохотнув в ответ — правда смешно — я поделился планами:
— Под разработку алмазов хочу акционерное общество оформить. Контрольный пакет — мой лично. Тридцать процентов — богачам нашим, они денег на разработку и дадут. Остальное — на рынок.
— Оформляй, — одобрил Император. — И жди англичан — о ценах договариваться прибегут.
— Обязательно прибегут, — кивнул я. — И я соглашусь.
Картельный сговор, конечно, механизм не очень рыночный, но мне-то что с того? Мне деньги сильно нужны.
— Соглашайся, — одобрил Александр и это.
— Скучно мне, — признался я. — В четверг, после Госсовета, в Петербург махну. Там пробуду остаток недели и всю следующую. Потом — в Москву, недельки на две.
— Не торопился бы ты так, — сложив руки на животе, посмотрел в потолок Император. — Мать соскучилась, младшие. Сам же говоришь — до войны далеко. Поживи дома, обвыкнись.
— Совет хороший, но дела не ждут, — развел я руками.
— А ежели не совет, а приказ? — покосился на меня отец.
— Ежели приказ, ответ только один может быть — «слушаюсь, Ваше Императорское Величество», — улыбнулся я.
— Слушается он! — иронично фыркнул Александр.
— Сандро с собой возьму, — продолжил я.
— Ксюша по уши в него влюбилась, — вздохнул царь. — Пигалица совсем, а все туда же.
— Может оно и неплохо, — пожал я плечами. — Будут мне опорою — и Сандро, и она. Это если Саша не дерьмо типа дяди Лёши.
— Полегче, — придавил меня отец взглядом. — Никому про брата таких вещей говорить не позволю!
— Понял, — кивнул я. — Не буду.
Просто начну потихоньку под него копать, собирая «фактуру».
— Ну бабник, ну так и что? — принялся царь выгораживать братца.
Не передо мной — перед собой, я тут чисто повод.
— Ворует? Ну так а кто не ворует? Ты вон… — поняв, что предъявить мне нечего, сманеврировал. — Молод ты. Да тебе и не надо — вся Империя после меня отойдет. Миша вырастет — тоже нет-нет, да руку в казну запускать станет.
— Не станет, — поручился я за младшего брата. — Я его очень качественным государственным деятелем воспитаю.
— Воспитатель, — хмыкнул Император. — Лёша тоже таким не родился. Идеалами горел, броненосцами бредил — хлеба не надо было, только по судоверфи полазить дай. А потом по любви жениться ему отец не позволил. С тех пор куролесить и начал.
— Оправдание, папа, как жопа — у каждого есть, — заметил я.
Тоже мне обиды — ах, морганатический брак не одобрили! Да у нас в деревнях в голодные времена подданные очень страшный выбор порою делать вынуждены — бабушку с дедушкой в лес «погулять» отправить или младенца удавить, чтобы до урожая дотянуть.
Император жизнерадостно заржал. Просмеявшись, решил:
— В Москву с тобой Сергея отправлю, — ухмыльнулся. — «Дядю Сережу», если тебе так нравится.
— Брата вашего? — уточнил я.
На приемах виделись — мы с ним физиогномически похожи, а про характер и привычки ничего не могу сказать — он себя вел прилично и не отсвечивал.
— Его, — кивнул Император. — Генерал-губернатором его на Москву поставлю. Бог даст — сработаетесь.
— Даст бог — сработаемся, — отозвался я.
— Ступай, долго я без дела лежал — нужно наверстывать, — спровадил меня Александр.
— Завтра зайду, после Синода, — пообещал я.
— Уж будь добр, — благожелательно кивнул царь.
Вернувшись в покои, я часок подрессировал щенка и пошел в общую гостиную — вручать младшим подарки, которые должны были прибыть полчаса назад.
В коридоре наткнулся на Остапа. Он поклонился, а я приветливо хлопнул его по плечу:
— Давно не виделись!
Шары лейб-гвардейцев полезли на лоб. Когда эти уважаемые молодые люди в красивых мундирах расскажут о случившемся всем, мой секретарь в Дворовой иерархии скакнет с позиции «притащил цесаревич безродного чувака, но скоро возьмется за голову и выгонит его нафиг» на «Остап здесь надолго, и лучше его не задевать».
— Виноват, Георгий Александрович! — с улыбкой козырнул секретарь.
— Матушку привел? — спросил я.
Познакомиться.
— Так точно, — отозвался он.
— Сейчас семью подарками порадую и познакомимся. Подождите в приемной, — направил Остапа и продолжил путь.
Великие княжны получили наряды, украшения и сувенирные статуэтки. Миша — настоящее чудо в виде механической игрушки с паровым двигателем: на полянке перед пещерою стоял рыцарь с мечом в руке, пришедший убивать дракона. При активации он начинал махать на дракона мечом и поднимать щит, а «жертва» — махать крыльями и выдыхать на рыцаря пар. Горячий, и младший брат, к недовольному квохтанью маменьки и собственному восторгу, обжег палец.
Воспользовавшись возможностью, я запретил медикам мазать ожог сметаной — это заблуждение благополучно дожило до моих времен, а значит нужно с ним бороться. Не помогает сметана, помогают холодная вода и лёд.
Пошептавшись с Императрицей на тему Оли — она немножко рисует — получил «добро» на найм для младшей сестренки преподавательницы по живописи.
Вернувшись к себе, добрался до приемной и познакомился с матушкой Остапа.
— Остап говорил, вы пишете картины и преподаете живопись, Анна Андреевна? — спросил я.
— Господь не даровал мне таланта, Ваше Высочество, — улыбнулась она. — Однако усердием и прилежанием мне удалось добиться некоторых результатов.
— Александр Сергеевич Пушкин говорил, что талант — лишь меньшая часть успеха, а основу составляют как раз усердие и прилежание, — «утешил» ее я.
Анна Андреевна конечно же согласилась учить Олю живописи. Согласилась она и попробовать себя в иллюстрациях детских книжек — с последними определимся ближе к открытию типографии. Вся семья Остапа таким образом переехала во дворец. Не очень велика мощь такой опоры, но все всегда начинается с малого.