Ведьмой быть не запретишь... (СИ)

В ответ ему раздался скрипучий старческий смех, в котором не было и капли страха.
— Вот и уважай его и дальше, и выметайся отседова. Ничем ты ей не поможешь, только хуже своими стенаниями бабскими сделаешь.
Тело затрясло, я чувствовала как спина о землю бьется, а руки беспорядочно мечутся загребая пыль. Потом меня снова попытались поднять, раздался глухой удар и сварливое:
— Сказала же нельзя. Не твое, не трожь.
— Мое.
Знатный рев получился, лучше чем звонок пробуждающий в ведической школе. Тело изогнулось и обессиленно упало на землю, словно и не мое. Наконец веки, казавшиеся неподъемными, все таки удалось открыть.
Прямо надо мной стоял Кузьмич, внимательно вглядываясь. Не знаю что он там увидел, но глаза его удивленно округлились.
— Ганна, ты глянь только, зенки то у нее голубые стали.
Ведьма через мгновение оказалась рядом и впилась в меня глазами.
-И правда. Значит приняла силу и выбраться смогла, а ты боялся.
Я медленно села и хрипло попросила:
— Пить.
Ганна пнула Кузьмича.
— Чего стоишь, она сколько часов мучилась, а ты ей и кружки воды не принес.
— Что вы с ней сделали?
Громкий рев дракона заставил поморщится. Он стоял позади, а потому видеть я его не могла, но отлично слышала.
— Чего орешь как оглашенный, надоел сил уже никаких нет.
Дар, не обращая внимания на предостерегающе шипящую ведьму, стремительно подошел ко мне, и не менее стремительно подхватил на руки.
— Я ее забираю.
— Али тебе решать? То ее решение было, мы его только исполнили.
— Да вы ей всю спину исполосовали. — мое продрогшее тело жалось к пышущиму жаром дакону. — От вашего убийства меня останавливает только одно, вы сами скоро скончаетесь.
-Достаточно.
Сама не узнала свой голос, столько в нем силы было. Дракон удивленно на меня возрился, а я в свою очередь ласкала взглядом его черты, только взглядом, не позволю рукам его коснуться. Слишком много я сегодня увидела, ни для одной ведьмы нашего рода любовь не была благословлением, лишь проклятием. Будь то любовь к мужчине, или к собственнному ребенку. Я уже решила что отдам тьме, то что мне совершенно не нужно и только мешает.
— Отпусти меня.
Дракон прочитал во взгляде мое решение, не пойду я с тобой, ни сейчас, ни потом. Сейчас я не смогу, а после ты и сам не захочешь.
— Василиса, что ты задумала?
— То, что давно сделать должна была, да все не решалась. — положила ладонь на грудь дракона.
— Уходи, Дар.
Он стоял как скала недвижим, в глазах снежная буря, а на лице ни одной живой эмоции.
— Нет. Я уйду только с тобой, чтобы ты ни задумала, я не дам тебе этого сделать.
Тлен еще не до конца отпустил меня из своих лап загребущих, и тьма все еще клубилась вокруг сердца, вымораживая, вырывая оттуда чувства.
— Я не твоя дракон, и никогда твоей не буду.
Слова дались с трудом, словно что-то мешало мне их произнести. Но дракон не слушал, или просто не хотел услышать. Упрямо поджал губы и потянул к себе.
— Василиса, ты же жизнь моя, прошу тебя, не поступай так с нами. Я же вижу что тоже тебе не безраличен.
Горькая усмешка искривила мои губы.
— Прости, но в любовницах ведьма ходить не будет, достаточно женщины в моем роду настрадались от вашего племени. Если не хочешь делить жизнь дав обед и перед светом и перед тьмой, уходи сейчас.
Дар дернулся словно от удара, уже что-то сказать хотел, да только передумал сжав руки в кулаки и мрачно взирая на меня с высоты своего немаленького роста. На лице дракона начали пробиваться чешуйки, складываясь в причудливый узор, что говорило о крайней степени бешенства мужчины.
— Что смотришь на меня? — губы растянулись в улыбке, знала что на вид она веселая и рассмеялась вдобавок, совсем как мама когда-то, когда отец объявил ей о своей свадьбе и предложил место женщины для души. — Не хороша ведьма в качестве жены? А что ж звал-то тогда? Знал что обманешь, а все равно за собой манил. — смех оборвался, а улыбка медленно сползла с лица. — Уходи, Дар.
— А если я предложу тебе руку и сердце?
Снова рассмеялась.
 
— Не нужен мне твой ливерный набор. — подошла вплотную и ткнула мужчину пальцем в грудь. — Мне свобода твоя нужна, твой воздух, твоя жизнь. А руку и сердце можешь своей второй жене предложить или третьей. Думал не знаю о вашем обычае больше одной девушки в семью вводить? — я стала загибать пальцы. — Одна по требованию родни, вторая по требованию долга, третья по требованию нужды. У вас у драконов даже слова о любви не сказано. И пусть закон этот устарел давно, но ничто не мешает его снова возобновить, не так ли? — я озорно ему подмигнула.
Дар все еще мрачно сверлил меня взглядом.
— Откуда ты это узнала, Василиса?
— Память предков имеет презабавнейшее свойство, передает полностью все знания. А мою несколько раз прабабку драконы утопили в болоте за то, что влюбился в нее наследник рода могучего и великого, а ваш народ уже тогда ведьм недолюбливал сильно. Кто ж позволит девке без рода и племени войти в семью великих и благородных драконов, властителей небес. Так что не по пути нам с тобой крылатый.
Уже развернулась, чтобы уйти к дому, так как все это время пролежала на земле в одной не слишком чистой, да и все еще мокрой сорочке, как меня догнало в спину.
— Я не отступлю, Василиса. Ты моя.
— Для тебя же хуже, дракон.
Не оглядываясь вошла в дом. Тлен с тьмой отступили, и меня потряхивало от нахлынувших эмоций — обида, злость, а еще надежда, что и правда однажды смогу своим дракона назвать, только своим, потому как делить его ни с кем не намерена.
Во дворе раздался шум маховых крыльев, и так же быстро стих. Он улетел, оно и к лучшему, не нужно рвать и травить себе сердце. Впереди еще ночь и знакомство с тьмой.
Следом в дом вошли Ганна с Кузьмичом, и застав меня, обхватившую голову руками и пытающуюся не разреветься, тут же кинулись успокаивать.
— Да чего же ты девка ревешь, точно белуга? Твой он, давно твой, вот только сам поймет и сразу же к тебе придет, вот увидишь.
Только эти слова совсем не успокоили, а наоборот в еще большее отчаяние погрузили.
— Замолчи, Ганна, не видишь, только хуже делаешь. В ней сейчас сила бурлит, оттого и настроение по двадцать раз на дню меняться будет.
Кузьмич осторожно потянул мои руки в стороны.
— Вот знаешь, Василиса, говорил я тебе что ничего путного из этой затеи не выйдет, и прав оказался. Да только нету времени сопли на кулак наматывать, за границей леса некромант стоит, армию нежити нагнал, которая лес рубит. Скоро защита спадет, Ганна ничего не говорит, но я то вижу. А потому времени у тебя совсем мало, как только защита падет, смерть за старой ведьмой придет, и тех кто рядом яростью своей зацепить может. Эта старуха от нее долго скрывалась, даже дар никому не хотела передавать, чтобы ненароком не помереть раньше времени.
Ведьма решительно перебила домового.
— Хватит ее стращать, и так запуганная. Скоро пойдешь к тьме, выйдешь за ворота, увидишь в лесу большую нору земляную, не бойся и смело спускайся туда. Запомни одно — светлая сила обычно испытание тленом и тьмой проходит, а темная светом нестерпимым, а потому все что привидится тебе не взаправду, не верь глазам своим, доверяй чувствам они не обманут. Когда испытание пройдешь к тебе может сама Тьма явиться и попросить что-то в обмен на дар, не соглашайся отдавать память, кровь, и чувства. Даже тьму порой обхитрить можно.
Старая ведьма протянула мне банку с жуками-кожеедами.
— Вот, возьми. Это откуп для рыкул, что норы эти копают, оставишь банку на входе в нору, тогда тебя никто не тронет. — она еще помолчала недобро глядя на меня, но все же сказала. — Знаю я что ты задумала, Василиса. Так вот мое слово, даже не думай, себя погубишь.
Я только головой кивнула, но от своего отступать не собиралась.
— Ну легкой дороги тебе, Василиса. Пора.