Воскрешение (СИ)

А вот с этим были проблемы. Представьте себе мебель на космическом корабле. Пусть эта яхта иногда и работает шмаровозкой, она предназначена для другого. Тем более с папиными наклонностями и неизбежным риском с его стороны.
То есть нештатные ситуации здесь — именно штатные, а они, как правило, сопровождаются всем, чем попало. И, следовательно, мебель здесь вандалоустойчивая, привинченная к полу и неразборная, как в камере маньяка, склонного к насилию. Следовательно, разобрать ее без инструментов проблематично. Эх, где ты, моя коллекция мультитулов и прочего ЕДК? Как мне тебя не хватает! Хотя бы складной нож оставили, не говоря уже о прочем!
  
Нет, ничего такого. Можно, конечно, применить силу и свою небольшую магию, но выйдет пшик. Есть, конечно, варианты. Типа как устроить в каюте пожар с помощью бухла из бара, да и вообще… Попробуем одну комбинацию.
Я набрал бутылочек из бара. Нет, не для употребления внутрь, скорее, наружу. Сколько там у нас времени горит на часах? Ага, скоро охранник ужин принесет? Кормить меня никто не запрещал! Попробуем подобраться поближе, а при случае и вырубить его.
Я свинтил пробку и щедро полил водкой ковер у двери. Пусть источает. Теперь одну бутылочку на кровать, а еще одну — вроде как в себя. Нет, я отхлебнул только глоток, чтобы получить факел, остальное вылил на себя. Сцена подготовлена, карты розданы. И пустые бутылочки около входа, вдруг споткнется? Мне-то того и надо! Я сел на кровать-сексодром и стал ждать.
Замок в двери щелкнул как по расписанию. Вот за что люблю охрану, так это за пунктуальность! А не люблю — за привычку ходить вдвоем… Облом. С подносом стоял Степан, а за ним со станнером Семен. Причем, станнер у него был в руке.
Степан вроде как повел носом, но виду не показал. Хотя духан был знатный, мухи на лету дохнут.
— О, закуска приехала! — радостно отсалютовал я бутылочкой и отпил из нее.
— К двери не подходить! — предупредил меня Семен. При этом ствол станнера был опущен, но не так, чтобы низко.
— Да ладно, братва, что вы как не родные? — с пьяным энтузиазмом завопил я. — Щас из бара бухло достану, посидим, поговорим!
Нечего такие брезгливые морды делать, можно подумать, сами не нажирались и не куролесили. А то я вас не знаю…
— Да ладно! — я вскочил с кровати. — Да что вы в самом деле…
И тут же рухнул на пол в конвульсиях. Сука Семен решил, что с него хватит.
— Мразь пьяная! — чуть ли не сплюнул он на пол. — Пошли, Степан. Пусть эта скотина жрет свое бухло. Это не Феликс, это гопник какой-то.
Степан скривил свою необъятную морду, поставил поднос на столик и вышел вслед за Семеном.
Знали бы вы, как я этого не люблю, подумал я, когда отошел от удара станнера. С меня причитается, Семен. Выживу — не забуду. Тебе хана.
И вообще, когда меня вот так избавили от иллюзий по отношению к моей персоне, заодно и от рефлексий. Теперь я уже спокойно сделаю контрольный в башку Семена… да и Степана тоже. Вы решили сделать меня врагом, господа? Хорошо, уговорили. Я им буду, только вот не обессудьте и не пытайтесь со мной договориться. Бесполезно. С врагами я поступаю просто — уничтожаю без пощады.
Морщась от боли во всем теле, я кое-как поднялся с пола и доковылял до стола, где и рухнул на стул. Вам никогда из станнера не прилетало? Нет? Ну тогда представьте себе невыносимую боль, когда болит каждый нерв, и даже после удара вас корежит еще долго и упорно. По конвенциям его к животным-то запрещено применять, не то, что к людям. Но, похоже, папашины охранники читать не умели, или просто забили большой метиз на это дело.
Самое главное, что я вынес из этого опыта — я для них враг. Не просто неприятный гость или досадная помеха, а именно враг, с которым поступают соответственно. Интересно, а если папаша сменит гнев на милость, эти же шакалы полезут ручкаться? Нет. Потому что я убью их раньше.
Месть должна остыть, как вон то хрючило, что принес мне Степан на ужин. На легком пластиковом подносе, с пластиковой ложкой, и даже стаканчик с типа компотом и тот одноразовый пластиковый. Нафига исполнять так инструкции, если вон, в баре бутылки стеклянные? Розочку даже можно сделать, маленькую, правда, но всё-таки… Проблема одна — по опыту меня даже не подпустят к себе на расстояние близкого контакта.
Я уныло ковырялся в фирменном блюде «жричедали». Аппетита не было, но я упорно заталкивал это в рот. Никогда не отказывайтесь от еды по возможности, не устраивайте голодовку или еще что там охране на потеху. Организму нужны калории для сопротивления и побега, а не вот эти вот ваши истерические штучки про голодовку, ими сыт не будешь. Тем более, что жрать это можно, сложно, но можно.
Верняком охрана жрет что повкуснее, а не старый просроченный паек для уборщиков. Кухня здесь есть, и полевой синтезатор есть. Как вспомню те шикарные обеды, что папаша устраивал здесь на борту… Аж слюни потекли, а картон быстрого приготовления окончательно потерял остатки привлекательности.
Ладно. Я очистил поднос и бросил его к двери, под ноги. Пусть понагибаются, гады.
И тут еле слышное пение джамперов прекратилось. Опять ощущение встряски — мы вышли из гипера. И тут дало так, что корабль содрогнулся, а затем по всему кораблю заревели сирены и замигали красные лампы — не здесь, конечно. У меня только замигала панель во всю стену.
— Боевая тревога! Боевая тревога! Это не учения! Боевая тревога!
И, словно бы в подтверждение, корабль содрогнулся еще раз. На нас напали.
 Глава 3 
Чем хороша боевая тревога? Да тем, что открываются все замки и запоры, чтобы экипаж не тратил время зря и быстрее занял места по боевому расписанию. Это правило действует для всех дверей, в том числе и для каютной.
Я хлопнул по кнопке открытия, и дверь медленно отъехала в сторону. И, ожидаемо, за ней было пусто — охраннички занялись более насущными делами, чем вертухайстовать у моей каюты. Похвально, похвально!
А вот объявление тревоги еще кое-что активирует и открывает. В частности, в каюте автоматически открылась стенная панель, которую так и ломом не откроешь. А в ней…
Вопрос на засыпку — без чего человек не может существовать? Нет, я не про выпивку и секс, а базовых основ физиологии? Еда и вода? Садись, два. Без воздуха он не может. Без остального он несколько дней протянет, а вот без этого — минуту. Или две. Я протяну больше, потому что у меня в крови комплекс боевых нанитов, внедренных мне при рождении и еще чертями, да и печать даймонов не печать вовсе, но об этом потом.
Короче, я вынул из ниши герметичный пакет неприглядного вида — упаковали так, чтобы мыши пленкой подавились. А то, знаете, бывают они и из нержавеющей стали — эти особо злобные и опасные. Но от этого у них изжога будет.
Я рванул клапан, и пакет с хлопком впустил воздух. Отлично! Я содрал остатки пленки и вытащил легкий скаф. А как же? Тут вон, извините, вакуум за переборкой, а при боевой тревоге и дырки лишние в обшивке появятся…
Скаф сел на меня, как влитой. Правда, перед этим он мерзко поелозил, подбирая размер, но ничего. И даже затхлости особой не было — в шлеме воздух был не то, чтобы чистый, а пах, как вещь из старого платяного шкафа. Теперь уже поерзал я, проверяя по привычке работу систем.
Вот теперь можно и на… Ббах! Аж переборки загудели. О, я узнаю этот звук! Гравитонг крупного калибра, один залп — один труп, точнее, гроб. Трупов может быть и много, кто там знает, сколько народу в экипаже корабля-жертвы.
  
Я помчался на мостик, держась за поручни в коридоре. Еще один ббах. Кто-то из охранников добрался до орудийной башни главного калибра, а кто-то…
Я выглянул за угол и сделал шаг назад. Дверь в рубку была открыта. Всего двадцать шагов до нее, сейчас соберусь с силами и как рвану…
Мое промедление меня и спасло. Ярчайшая вспышка, от которой спас скафандр, затемнив шлем, шипение выходящего воздуха и… Сирены заткнулись и свет пропал, а за моей спиной шумно и с лязгом захлопнулась гермодверь, чуть не отхватив мне пятки. Ну что же, пора! Я умею обращаться с оружием из рубки, а, похоже, больше и некому!