Воскрешение (СИ)

Несколько человек из толпы выскочили и за руки-за ноги утащили пострадавшего.
Да, похоже, главной тут внезапно стала Голди. Ладно, пускай играет свою роль.
— А что это вы с дубьем? — спросила Голди, поигрывая рукояткой тесака на поясе для понту.
— Так это… Крысиный король на охоту вышел, а сейчас половина стаи обратно прошмыгнула, покусали людей тут…
— Ну и что? Крысы испугались? — насмешливо спросил я.
  
— Так это… Он огромный, размером с теленка. Глаза горят, зубы острые и стая на подхвате. Отборные, как есть и как он сам. Когда стая выходит на охоту, лучше спрятаться, на лестнице — смерть!
— Это тот, которого я разделала, что ли? Ну так все, вакансия свободна, кто из вас крыса — можете возглавить! — духоподъемно сказала Дрилл.
Народ на нее глянул выпученными глазами. Видимо, за все время этого крысиного террора они наделили их вожака сверхъестественными умениями и качествами. И теперь его победитель — в сияющих доспехах. Ну или хотя бы в куртке «Духов».
— Короче, у нас здесь свои дела ненадолго, так и можете смотрящему передать. Вопросов нет, разойдемся краями, — сказал я, выделив из толпы достаточно верткого малого со шпанской манерой поведения.
Стопудово шнырь. И побежит сейчас к смотрящему за районом.
— И, да. С лестницы падаль уберите. А то завоняется. Да не дрожите вы так, нет больше крысюка, — успокоил их я. — Пошли!
Я махнул головой своим теткам и мы пошли туда, куда я очень хорошо дорогу помнил. Потому что захаживал не раз. Правда, обычно я это делал без рекламы, но раз получилось — так получилось. Ничего не поделаешь.
Обитатели дна следили за нами — кто из окошка, кто шел по параллельным трущобам. Но следили и только — рисковать жизнью, даже половой, никому не хотелось. Духи Бездны опять показали свою жестокость, подтвердили репутацию отморозков. А что? Иногда оперативнику приходится надевать ту личину, которая требовалась для выполнения задания. И не всегда это смокинг или белое пальто.
— За нами хвост, — сказала Дрилл.
— Точнее, много, — не оборачиваясь сказала Голди. — Как у той лисы с девятью хвостами. Как ее там звали?
— Кицуне, — ответил я. — Но рубить их не будем, иначе придется завалить весь ярус. А это затруднительно, да и не нужно. Сейчас все гадают, от смотрящего до последнего торчка, что Духи Бездны забыли на их помойке. И чем им это грозит.
— Вы же вроде сказали про края…
— Угу, так местные и поверили, — ухмыльнулся я. — Не будем их разочаровывать.
Как раз мы углубились в трущобы достаточно, попетляв по улочкам, казалось, из говна — так обильно и плотно они были завалены нечистотами. Все это спрессовалось, закоксовалось и превратилось в некоторое подобие асфальта.
— Мы пришли, — сказал я, остановившись у одной лавчонки, на которой не было ни одной надписи, но висела вывеска в виде часов.
Помню, я еще в первый раз угорел при ее виде, вспомнив анекдот про обрезание. Но здесь она имела непосредственное отношение к предмету.
Я пинком распахнул дверь лавки, заставив истерически звякнуть ветровые колокольчики.
У стойки, заваленной трэшем, стоял гном. Да что я там говорю, трэшем был завален весь так называемый торговый зал. Ломбард, че… Точнее, еще и скупка краденого, но это уже мелочи. Все равно мусора здесь не ходят.
И сейчас не будут — Дрилл с Голди защелкали многочисленными замками и запорами на железной двери. Даже табличку «Пошли нахер!», заменяющую в этом районе «Закрыто», повесили.
— Привет, Моня, — ласково сказал я, весело помахивая фомкой. — Давно не виделись!
— Ба, да это господин Влад! Радость-то какая! — наигранно всплеснул он пухлыми ручками.
Вышло это настолько фальшиво, что я аж поморщился. Гном, похоже, тоже.
— Это точно, — согласился я, подвинув фомкой большую красивую вазу.
— Таки осторожнее! — завопил гном. — Это ваза династии Сунь!
— А династии Вынь нет? — я с интересом посмотрел на вазу и взмахнул фомкой.
Неизвестно, что было жалобнее — звон осколков вазы или вопль гнома.
— Ой, разбилась! Ну надо же! — тоном идиота сказал я. — А вот интересно черепушку она проломит или разнесет? А?
При этом я прищурил один глаз и прицелился из фомки в гнома.
— Проломит, — подала сзади голос Дрилл. — Хотя, если ударю я…
Я услышал хруст сзади. Моя психотерапия оказала положительное влияние на моральное состояние Дрилл, как сказали бы психологи. Она повеселела, стала чаще улыбаться. А то, что она при этом запускала малую морфу, это мелочи. Подумаешь, рот большой становится и зубки появляются…
— Мама! — только и успел сказать Моня.
— Ну почему они всегда срутся? — спросила Дрилл.
— Неприветливые они. И недружелюбные, — ответил я.
— Я дружелюбный! — категорически завопил гном с характерным запашком.
— Может, тогда пригласишь внутрь? — спросил его я, кивнув на дверь за его спиной
— Э-э, а-а, — промямлил Моня, придумывая хорошую отмазу. — Штаны надо поменять!
— А зачем покойнику чистые штаны? — спросила Дрилл. — В морге переоденут!
Гном затрясся, как вибратор с новыми батарейками.
— Ну вот, а говоришь «дружелюбный», — попенял ему я.
Голди решила вопрос проще — зашла за спину гнома и высадила дверь ногой. У гнома глаза стали большими — укрепленная стальная дверь на стальном косяке промялась так, что теперь ее было не закрыть.
— Вы таки испортили мне дверь! — завопил гном, заламывая ручонки.
— Мои девочки инициативные, — пожал я плечами.
— Девочки? Девочки??? — в ужасе завопил гном.
— Ну не мальчики же, — сказала Дрилл. — Я бы тебе доказала, но ты не в моем вкусе. А ты, Голди?
— Я только что одного оставила без яиц за подобные предложения. Могу и этого. Как уже сказали, я люблю проявлять инициативу!
— Не надо! — завопил гном.
— Тогда вперед, — сказал я.
И он уныло поплелся между нами, пованивая и постанывая от ужаса.
А дверка-то не простая, а золотая! Голимый трэшак остался в зале, а вот сокровищница была здесь. Это было видно по коробкам и ящикам, стоящим на полках. Мы прошли по узкому захламленному коридору и попали в святая святых Мони.
Дрилл втащила его за шиворот и плюхнула на стул, вытащенный на середину его склада.
— Итак, Моня, до меня дошли слухи, что ты разбогател, — начал я понемногу прессовать гнома.
— Врут, ей богу, врут! Бородой Тора клянусь!
— Да ну? — прищурился я. — И те двадцать кусков, которые ты закрысил на продаже ящиков со стволами?
— Врут как есть!
— Да ну? — осклабился я. — Десять ящиков, отпускная по двадцать за ящик. Тебе, кстати, шкура, было велено продать их по моей цене, процент тебе нормальный капал. И тут я случайно узнаю от недовольного клиента, что ты ему впарил товар по двадцать два за ящик. Я бы, может, твою лядскую натуру простил, если бы ты мне сразу в ножки бухнулся и признался, что развел клиента на бабки и принес бы мне эти бабки в клювике. Но ты, морда короткая, закрысил эти бабки, да еще и не забыл свой процент взять. Как это называется?
Я посмотрел на Дрилл.
— Косяк, — сказала она.
— Кидок, — уточнил я. — И подстава. Больше с тобой дело иметь никто из моих клиентов не будет.
— Подумаешь, — пробурчал гном, решив, что на этом все и он легко отделался. Ага, щас. Как бы не так!
— Дорогая, — я не стал называть Дрилл по имени. — Какое наказание у Духов Бездны принято за крысятничество?
— Смерть.
— Да ладно, вы ведь не серьезно? — полунасмешливо спросил он, а потом внезапно до него дошло осознание момента. — Ведь не серьезно?
Я кивнул Дрилл. Одним движеним выросшего когтя она распорола на гноме рубаху сверху донизу.
— Откусить ему голову или вырвать сердце? — деловито спросила она.
  
— Чтобы верещал поменьше, — сказал я.
— Значит, сердце, — утвердительно сказала она.
— Простите, Тора ради! Локи попутал! — он вырвался из лап Дрилл и бухнулся на колени передо мной. — Не губите, прошу! Тором клянусь, все для вас сделаю!