Воскрешение (СИ)

— Какие? — сказал он. — Много всяких. Первое — вы уверены, что мы найдем душу вашего сына в Сонме Духов? Вы сказали, что это был Темный Завет, а они уничтожают душу полностью, выпивают ее.
— Я в курсе, — сказал князь. — Это точно был Темный Завет и душа моего сына покинула тело с их помощью.
— Вот теперь встает второй аспект проблемы, — кивнул даймон. — Если душа вашего сына… уничтожена, скажем так, то чью душу вы хотите поместить в этот сосуд? Вы же сами понимаете, Владимиррр, что это будет совсем другая личность, чужой человек. И он может быть настолько другим, что это будет представлять опасность для вас. Это будет незнакомец, не тот наследник, которого вы воспитали и потеряли. Проще бы вам завести наследника…
  
Даймон сочувственно покачал головой.
— Время другое, Вразаан, — вздохнул князь. — Был бы я на двадцать лет моложе и была бы жива жена, его мать, я бы обязательно попробовал. И даже сейчас можно найти женщину для рождения ребенка, но это опять вкупе с воспитанием и становлением займет десяток лет. У меня их нет. Мне срочно нужен мой наследник, от этого зависит судьба клана и миллионов людей. По поводу «чья душа»? Я знаю, что вы властелины пространства и времени, а также параллельных вселенных. Меня вполне устроит любой, в ком течет капля крови Орловых, не обязательно наследник рода. Уж в бесчисленных вселенных, в вашем Сонме Духов найдется подходящая душа?
— Поищем, — кивнул даймон и отпил из стакана. — Раз ты решил… Еще одна сложность, о которой я тебя хочу предупредить. На нем навсегда будет стоять даймонская печать, закрепляющая душу в новом теле.
— Чем это мне грозит? — князь поерзал в кресле.
— Это будет грозить только ему, — Вразаан почесал висок там, откуда рос рог. — Любой священник любой церкви, если он действительно Видящий, будет видеть в нем то зло, которое описано во всех их священных текстах. Ну а дальше — кто знает…
— Это малая плата за то, что вы вернете его к жизни. Есть еще что-то, что мне необходимо знать?
— Нет, Владимиррр. Оставляй. Стража!
Он щелкнул пальцами и четверка даймонов выросла из ниоткуда. Вразаан что-то сказал на своем гортанном языке и даймоны легко подняли анабиозник и так же, как и пришли, испарились.
— Люблю живую прислугу, — усмехнулся даймон на невысказанный вопрос. — Она разгоняет скуку.
— Да, — кивнул князь. — Бывает.
— Сегодня и завтра вы мой гость, — добродушно оскалился Вразаан. — Как раз время для приведения ваших дел в порядок. А теперь поговорим о наших…
Я открыл глаза. Странно. Вроде бы после случившегося я должен был… Короче, вообще не должен был. Но тем не менее…
Надо мной был каменный потолок. В окошко лился красный свет, окрашивая все в противно-красный цвет. Мдя, это что еще за этюд в багровых тонах? А вообще, кто я и где?
Я поднял руку и пошевелил пальцами. Нет, рука не моя, хотя и человеческая. Значит, чужое тело. Интересно девки пляшут… Девки? Я с замиранием сердца, сжавшегося в пароксизме страха, сунул руку между ног. А вдруг?
Фуух, нет, отлегло. Весь набор семейных драгоценностей был на месте, более того, размер был немаленький… В каратах, конечно, а не то, о чем вы правильно подумали.
Я покосился вниз. А это вообще, что за новости? Ага, спит красавица в гробу… Только вот не гроб это, а какая-то высокотехнологичная штука. Да еще с открытой прозрачной крышкой во весь рост, в которой отражалась причудливая пляска разноцветных огоньков.
«Анабиозник» — всплыло в памяти незнакомое слово. А что у нас в памяти еще…
— Перезапись матрицы памяти, — сказал незнакомый голос в голове. — Записать поверх?
— Нет!
— Дополнить недостающее?
— А вообще без этого никак? — спросил я. Уж очень мне эти грязные намеки не понравились.
— Команда непонятна. Повторите, пожалуйста!
— Дополнить недостающее так, чтобы не повредить уже имеющуюся память.
— Производится отбор воспоминаний. Отбор завершен. Приступить к процедуре?
— Память не сотрешь, железяка?
— Имеющаяся память реципиента затронута не будет, — ласковым голосом доктора Менгеле сказал анабиозник. — Приступить к процедуре?
— Да! — я крепко зажмурился и сжал зубы. — Давай!
Не говорите. что потеря памяти в результате инсульта безболезненна. А обретение чужой памяти — тем более. Чертова машина словно мстила мне за пренебрежительное к ней отношение. Лавина чужой памяти прошла через мой мозг асфальтовым катком, напролом, не разбирая дороги. Извилины, интересно, не расплющила? Судя по боли, она их просто раскатала в блин. Я аж вырубился от шока.
Очухался я не знаю когда от того, что кто-то хлестал меня по лицу. Неприятное ощущение! Только я шевельнул рукой, приготовившись дать хаму в морду и открыл глаза…
— … ! — вырвалось у меня.
Надо мной склонилась отвратительная красная морда с горящими желтыми глазами, с рогами, как у барана. Демон? Я в аду? Слишком уж похож антураж, только вот вряд ли там вместо сковородок и котлов для особо избранных стоят камеры анабиоза.
— Пришел в себя? — спросил черт на русском, без малейшего акцента.
И тут память выплюнула все. Что это раса даймонов, я в космосе и вообще, это не та планета. Да и языки уже давно не проблема, когда в ходу и магия, и технологии уровня магии.
— Очухался он, очухался, — подтвердил чей-то голос сбоку.
Я скосил глаза. Подтянутый холеный мужчина средних лет, в дорогом деловом костюме — а уж в этом я хорошо разбирался — пристально смотрел на меня. Ага, вот и память включилась, выдав два варианта — князь Орлов и он же папа.
— Папа, — решил я зайти с козырей, а заодно посмотреть на реакцию князя. Как он мне ответит…
— Хрен собачий твой папа, а не я. Вразаан, это точно не он? — спросил он у даймона.
— Душа не его. Одна из старых, была отдельно, как будто кто-то отложил для себя.
— Интересно, — хмыкнул «папа». — Значит, он особенный. Только вот кто его душу отдельно припас?
Глаза его подозрительно сощурились. Ну естественно, всадить трояна в окружение папы даже таким вот способом…
— Никто, — сказал тот, кого назвали Вразаан. — На это способны лишь мы, Огнедарящие и ушедший Творец. Душа обреталась у загона Творца, но не внутри. Это значит, что он сделал что-то такое, что избавило его от развоплощения.
— А поскольку Творец ушел, он так бы и оставался у входа, — подхватил папа. — Ну давай, " сынок', колись, кто ты и что настолько хорошее натворил.
Так, понятно. Под дурачка закосить не удастся, симулировать личность с потерей памяти — тоже. Играем другой вариант. Вы хочете сказок? Их есть у меня. Точнее, набор легенд для разных ситуаций. Эта — основная при попадании на дружественную территорию. Не думаю, что личность американца придется ему по душе.
— А что колоться -то? — пожал я плечами, насколько «гроб» это позволял. — Я радист с судна «Севморпуть», на нем вспыхнул пожар, я успел вытащить двоих, а дальше уже не помню. Ничего героического.
— Зовут-то тебя как, сынок?
Да ладно, " папаша ', ваньку валять. И голосок такой ласковый-ласковый… А так как в том анекдоте — мог бы и бритвой полоснуть… Впрочем, все еще впереди.
— Владимир Вербицкий…
— Ну надо же, — с дебильным удивлением и умилением сказал папа. — Тезка. Не Орлов?
— Не, — замотал головой я.
— Вразаан, ты же говорил, что кто-то из рода?
— Только то, что в нем текла какая-то часть крови вашего рода. Он может быть бастардом, еще каким-то родственником, но это точно.
— Интересно. Где же прямые потомки?
Этого я не помнил — да и как-то особо нам историю дворянских родов не преподавали. Но охреневшего в атаке папу надо было сбить с его программы.
  
— Не знаю, — пожал плечами я. — Наверное, в революцию на фонарных столбах перевешали.
Реакция папаши была как у кота на огурец. Только что подпрыгнул невысоко, на стуле потому что сидел.
— Революция? — голосом того же кота, только приготовившегося вцепиться сопернику в морду, сказал папа.