Путешествие (СИ)

Когда мы уже направились к воротам, на крыльце сторожки показался Патко. Старый маг зябко кутался в свой потрепанный синий плащ. Утренняя стылость явно была ему совсем не по душе. Он поймал мой взгляд через весь двор, поднял худую узловатую ладонь и дважды легонько хлопнул себя по груди, а затем раскрыл в воздухе пальцы. Я в точности повторил движение в ответ, и седые брови старика чуть заметно дрогнули в подобии ободряющей усмешки.
  
— Vaernae in, aevolaeni kaeo, — негромко произнес он мне вслед, и я скорее почувствовал, чем опознал, спрятанное в этих певучих словах напутствие.
Откатные ворота разъехались в стороны с тем самым протяжным скрежетом, который должен был бы преследовать меня в кошмарах последних ночей, но отчаянно отказывался их навещать.
Лес тут же принял нас в свои сырые, прохладные объятия.
Мы двинулись на северо-запад, держась плотной цепочкой, попутно стараясь не терять друг друга из виду в белесой утренней хмари. Под ногами мягко пружинил влажный мох, с низких ветвей то и дело срывались тяжелые капли скопившейся за ночь росы. Каждый наш осторожный шаг сопровождался тихим хлюпаньем размокшей лесной подстилки.
Чтобы не сойти с ума от копившегося напряжения, я по старой привычке вставил в одно ухо наушник и запустил плейлист на такой громкости, чтобы музыка еще не заглушала окружающий мир, но уже отгораживала меня от него тонкой спасительной пленкой.
— Классический побочный квест, — пробормотал я себе под нос, разглядывая мелькающие между стволами тени. — Добудь десять единиц мяса, верни старосте деревни. Награда — благодарность и шанс дожить до следующего уровня.
Андрей, шедший впереди, обернулся и наградил меня тем самым взглядом, что приберегал специально для подобных моих высказываний.
— Это тебе не игрушки, Арчи, — буркнул он негромко. — Я тебе уже говорил. Тут ни респауна, ни сохранений.
— Я в курсе, — отозвался я. — Поэтому и стараюсь играть аккуратно.
Андрей, кажется, закатил глаза, хотя я этого и не видел.
Евгений то и дело останавливался, присаживался на корточки возле едва приметных звериных троп и показывал нам, как мастерить нехитрые силки из прихваченной веревки и гибких молодых веток. Движения его оставались скупыми и уверенными, выдавая в нем человека, для которого подобная лесная наука давно успела стать второй натурой. Я честно старался запоминать порядок действий, но добрая половина премудростей утекала из моей головы с той же предательской легкостью, с какой утекала из метки драгоценная мана.
— Петлю вешаешь на уровне головы добычи, — негромко объяснял бывший вояка, ловко затягивая очередной хитрый узел. — Привязываешь к согнутой ветке, ставишь сторожок. Зверь сунется, заденет — ветка распрямится и вздернет добычу за шею. Главное потом не наследить вокруг и сбить свой запах.
— А чем сбивают человеческий запах в мире без дезодоранта? — поинтересовался я, с интересом разглядывая хитрое сплетение веревок.
— Землей, хвоей еще, можно золой, — пожал плечами Евгений. — Всем, что найдется под рукой. У зверя нюх будет почище нашего, его на дешевый трюк не возьмешь.
В одной из бесчисленных документалок о выживании, которые я еще совсем недавно поглощал вместо положенного нормальным людям сна, рассказывали ровно то же самое. Приятно было сознавать, что мои бессонные ночи перед экраном наконец-то начали приносить хоть какую-то осязаемую пользу.
Лес вокруг нас жил своей чужой, ни на что не похожей жизнью. Как-то раз из-под замшелых корней прямо перед нами метнулся мелкий юркий зверек, при каждом скачке рассыпавший за собой крохотные голубоватые искры, словно кто-то торопливо чиркал в траве отсыревшими спичками.
В другой раз над самыми нашими головами с громким шумом сорвалась целая стайка птиц, и я успел насчитать у каждой из них по шесть крыльев, прежде чем они окончательно растворились в редеющей серой пелене. Стволы отдельных деревьев пронизывали тонкие светящиеся жилки, мерно пульсировавшие в такт чему-то совершенно неуловимому, и от этого зрелища по спине у меня пробегал холодок пополам с почти детским восторгом.
Дважды мы замирали по короткой команде Евгения, торопливо вскинув свое импровизированное оружие, и дважды наша тревога оказывалась ложной. Сперва за крадущегося хищника мы дружно приняли обыкновенное падение трухлявого сука, а после — суетливую возню каких-то мелких созданий в густом подлеске. Так что уже к третьему разу мое сердце выучилось ухать в самые пятки и возвращаться обратно почти без задержки.
Где-то на исходе второго часа пути, когда туман окончательно растаял и сквозь поредевшие кроны проглянуло чужое, чуть слишком желтоватое солнце, я наконец решился. Отстав на пару шагов от остальных, я прикрыл глаза и постарался проделать то, чему накануне учил меня Патко на крыльце сторожки. Не вслушиваться напряженно ушами, а попросту отпустить что-то глубоко внутри себя, позволив окружающему миру самому нашептать мне свои потаенные секреты.
Артур. Увоан. Суэтиа. Тоэна.
Имя, воздух, связь, искра — без малейшего усилия нехитрая считалочка старого мага сама собой сложилась у меня в голове. И мир послушно отозвался на этот безмолвный зов.
Шепот пришел ко мне не сразу, а исподволь, будто кто-то невидимый медленно прибавлял громкость на скрытом регуляторе. Лес наполнился тихим многоголосым шелестом, и в нем я постепенно научился различать едва уловимые оттенки.
Вот ветер плавно огибает старую сосну справа от меня; вот он стелется низом, по влажной траве, унося куда-то к северу запахи прелой листвы; вот он спотыкается о что-то живое и теплое, притаившееся в зарослях далеко впереди. Ощущение это не имело решительно ничего общего ни со слухом, ни со зрением, и описать его сколько-нибудь внятными словами я не сумел бы при всем своем желании.
Левое предплечье отозвалось знакомым покалыванием, и я, толком не открывая глаз, скосил взгляд на закатанный рукав. Чернила под кожей привычно пришли в движение, перетекая под нею темными разводами.
' Класс: Маг драконьей крови
Мана: 3(4)
Знание: Шепот ветра (начало)
Слова: нет
Заклинания: нет
Талант: огонь и ветер '
Одна-единственная единица растворилась так буднично, словно ее никогда и не было. Я мысленно отметил про себя, что щедрость моего внутреннего колодца имеет вполне осязаемое дно, и тут же заставил себя умерить разыгравшиеся аппетиты. Шепот ветра оказался на диво удобной штукой, но платить за него приходилось той самой драгоценной маной, а доводить ее до полного нуля, как подсказывала мне необъяснимая внутренняя уверенность, не стоило ни при каких раскладах.
— Туда, — негромко произнес я, указывая рукой чуть левее нашего прежнего курса. — Там кто-то есть. Кто-то крупный.
Павел обернулся и уставился на меня с откровенным удивлением, недоверчиво наморщив усыпанный веснушками лоб.
— С чего ты вообще взял? — спросил он, понизив голос почти до шепота. — Я ничего такого не слышу. И уж тем более не вижу.
— Чутье, — отозвался я с напускной небрежностью, мысленно проклиная собственный язык за чрезмерную длину. — В детстве с дедом часто ходил по грибы. Поневоле привыкаешь чувствовать, где что в лесу шевелится. Не то, чтобы грибы шевелились, но знаешь какая бывает конкуренция между грибниками. У-у-у. Аж страшно.
— По грибы, — с явным сомнением повторил Павел, очевидно прикидывая про себя, насколько крупными должны вырасти грибы, чтобы за ними имело смысл охотиться с ножом на палке.
  
— Он всегда таким был, — поспешно вмешался в разговор Андрей, и я мысленно от души поблагодарил друга за подоспевшую вовремя выручку. — Нюх, как у хорошей легавой. Однажды заблудились с ним в лесу под Лугой, так он нас по одному запаху чужого костра вывел. Я уж было решил, что все, ночевать нам комарам на корм.
— Там просто шашлыки жарили, — тут же оправдался я. — Спалили правда. Сильно много розжига подлили. Вот и воняло на всю окрестность.