Путешествие (СИ)

— Как-то это не очень романтично звучит, Андрюх.
— А ты не девушка, чтобы я тут романтизировал.
Я снова улыбнулся. Андрей тоже. Мы смотрели с ним на мир немного с разных сторон. Андрей только-только закончил факультет прикладной физики одного из лучших технических вузов в стране. А его старший брат работал на том самом ускорителе частиц, который соседствовал с нашей турбазой.
  
Именно через него мы и получили возможность посетить данное «заведение», не потратив при этом денег из собственных карманов.
— Хотя вряд ли это другая планета, — внезапно добавил Андрей.
— С чего такая уверенность? — спросил я, чтобы поддержать разговор.
Молчать не очень хотелось. А тем, о чем говорить, кроме как обсуждать уже десятки раз обмусоленные вопросы, связанные с попыткой выжить, как-то не хотелось. Хотя бы не сейчас. Хотя бы несколько минут, вырванных у времени для того, чтобы посмотреть на небо.
Интересно, когда я вообще в последний раз вот так лежал и ни о чем не думал?
— Телефон свой видел?
Я достал из кармана потрескавшийся, но целый экран. Что не могло не радовать, учитывая, что здесь вряд ли поблизости можно было найти ремонтный сервис.
— И что с ним не так? — задал я встречный вопрос.
— На процент заряда глянь.
Я сместил взгляд в правый верхний угол экрана и замер. Я точно помню, что перед тем, как пойти на заправку, сокрушался, что забыл взять с собой зарядку. В итоге, к моменту как я… закончил со своими делами в туалете, от аккумулятора осталось только семьдесят три процента. И именно это число в данный момент взирало на меня плеядой миниатюрных пикселей.
«73 %».
— А еще, Арч, смотри какой трюк покажу.
Андрей достал из кармана сложенный пополам лист бумаги. Он какое-то время тер его об одежду, после чего закатал рукав и поднес к своим волосам. И… не произошло ровным счетом ничего. Волосы на руках моего друга остались безучастны ко всем его манипуляциям.
Я перевел взгляд с экрана на бумагу, затем на руку Андрея и обратно.
— Здесь нет электричества? — удивился я.
— Не совсем так, Артур, — Андрей сложил бумажку и убрал обратно. — Если бы его не существовало в принципе, то мало того, что твой телефон бы не работал, так и мы все дружно бы, скорее всего, тут же померли. Ну или не знаю, как наша нервная система и мозги повели бы себя без того, что обеспечивает их работу. Так что оно есть. Но либо оно, электричество, какое-то другое. Либо в целом изменились законы природы.
Я выдохнул и снова посмотрел на небо и перекрещенную галактику. Интересно, наверное, у таких имелось особенное название? И, скорее всего, Андрей его знал, но почему-то я не хотел спрашивать.
— Так что вероятность того, что это другая планета — крайне мала, — продолжил Андрей. Обняв себя за колени, он тоже смотрел на небо. — Потому что физические законы, по идее, не должны отличаться в нашей вселенной. Так что можно предположить, что мы стали свидетелями моста Эйнштейна — Розена, только не в рамках одной вселенной, а в масштабах мультивселенной. Что, вероятно, подтверждает саму ее реальность. Я имею ввиду — мультивселенной.
Скорчив недовольную мину, я посмотрел на Андрея.
— Прости, — выдохнул тот и понуро опустил голову. — Я знаю, что иногда у меня проскальзывает менторский тон.
— «Иногда» — это ты ловко все углы срезал.
— Ой, кто бы жаловался, господин Сарказм.
— Это мой защитный механизм, — пожал я плечами.
Мы снова замолчали. Над головой все так же сверкали звезды, а вокруг шуршали кроны, и я настойчиво пытался не слышать среди них чужого шепота. Так и с ума сойти можно, а у страха, как известно, гипертрофия всех органов сразу — не только глаз.
— Другой мир… — протянул я и выключил музыку. — В сторожке настоящий маг.
— Что-то я не видел, чтобы Патко колдовал, Арч.
— Зато я видел, Андрей, — парировал я и чуть поерзал спиной, позволяя новому участку спины вкусить все прелести валяния на железе. — И еще, там, внизу, долина. Громадная долина. Ни домов. Ни шоссе. Ни даже леса. Я такого никогда в жизни не встречал.
— Потому что мы живем на севере. На юге степей более чем достаточно.
— Да причем тут степи, — скривился я. — Там что-то другое, Андрюх. Не знаю… оно выглядит… не так. Не так, как то, что есть у нас. Только представь, что еще здесь можно найти. Дальше. За горой…
Андрей промычал что-то нечленораздельное и шмыгнул курносым носом. Он так всегда делал, когда не хотел продолжать выбранную тему.
Я приподнялся на локте и посмотрел на друга. Он лишь крепче обнимал себя за колени. Обычно немного горделивый, порой даже до заносчивости, он вдруг сжался и даже стал зрительно меньше.
— Тебе не интересно? — удивился я.
— Интересно⁈ — резко поворачиваясь ко мне, прикрикнул Андрей. — Артур, мы чуть не погибли! Там, — он махнул рукой в сторону искаженного дома, — трупы, которые… которые… Да ты и сам чуть не помер. Орк. Дракон. Гноллы. Бред какой-то. Маг еще твой… Это ведь не игра, Арчи! Не игра!
Я с удивлением смотрел на своего обычно всегда спокойного и рассудительного друга. Смотрел и понимал, что тому страшно. Так же страшно, как и мне самому. Вот только эмоции Андрея, как, возможно, и остальных на турбазе, ограничивались опоясавшим их ужасом. У них не оказалось того спасательного круга, который позволял мне не погружаться в пучину тревожных мыслей.
Что это был за круг?
Тогда я еще не понимал — не мог сформулировать точно, в чем разница, но чувствовал, что она есть.
— Ты смог что-то узнать у Патко? — отворачиваясь в сторону, стараясь выровнять дыхание, сменил тему Андрей.
— Ага, Андрюх, — я неопределенно помахал рукой. — Например, «ут» означает — «давать». «Уту» — «дай», как действие, а «утуа» — «дай мне». А еще ходить — «хаа». «Идти» — «хаау», а «идти назад» — «хаауэ уф». В целом, думаю, через пару недель, не без помощи жестов, я смогу с ним немного общаться.
— Пара недель… — повторил Андрей.
— Это не так уж и плохо, — пожал я плечами. — Было бы хуже, если бы Патко оказался злым колдуном, который захотел бы принести нас всех в жертву какому-нибудь кровавому богу.
Андрей побледнел так сильно, что на мгновение стал одного цвета с тем самым листом бумаги.
— Извини, — выдохнул я.
— Ничего, — снова отвернулся Андрей. — Степан говорит, странно, что этот Патко так хреново выглядит. У него просто плечо повреждено, а он будто едва ли не при смерти.
— Ты ведь сам сказал, что законы природы здесь другие, — я снова пожал плечами и невольно скосил взгляд в сторону татуировки. — Вот, посмотри. Что ты видишь?
Я протянул предплечье под нос Андрею. Тот слегка вздрогнул при виде татуировки, но взгляда не отвел.
— Символы какие-то. Чем-то на скандинавские руны похожи. Только выдуманные. Ненастоящие. Сложно сказать, — ответил Андрей и все же отвернулся в сторону. — А ты чего? Видишь что-то другое?
Я несколько мгновений боролся с желанием сказать правду. В горячке рассказа и описании того, как драконья кровь проникала внутрь моей собственной плоти, я забыл о маленьком, но очень важном нюансе. А именно — то, что вместо иностран… иномирного языка я видел родной. И, более того, он весьма услужливо пытался донести до меня информацию в доступном мне виде.
Не стал я уточнять и того, что наше с Патко общение сложилось именно благодаря непрошеному «украшению». Я ведь даже в подростковом возрасте о татуировках не думал… И, самое главное, для Патко, насколько мне казалось, выглядело странным не само наличие узора, а именно его наличие конкретно у меня.
— Да то же самое, — фыркнул я. — Хотел завернуть какую-то философскую мысль о том, что вижу вместо татуировки новые горизонты возможностей. Но не срослось. Ситуация неблагоприятная.
  
— Ситуация неблагоприятная, — повторил Андрей, растягивая каждую гласную.
Почему я не сказал правду? Если честно, я задавался этим вопросом на протяжении следующих недель. Каждый день порывался поделиться частичкой информации, но неизменно оставлял ее при себе. И хотел бы сказать, что в итоге нашел ответ, но, скорее, это он сам нашел меня. Или же мы встретились посередине?