Форсайт (СИ)
Сколько нас, видящих форсайты? Бродящих без памяти в изолированных городах и посёлках?
Четыреста миллионов. Чуть больше или чуть меньше — не так уж важно.
Мне не обязательно их всех видеть.
Будет больно или нет?
Я кивнул Нюре, и она медленно закрыла глаза. Мне даже показалось, что она едва заметно улыбнулась.
И тогда я сказал, думая о людях, роющихся в разграбленных магазинах и складах, листающих старые книги и разглядывающих фотографии близких и дальних, больших и маленьких.
Обо всех. Включая Лену, Мишу, Сашку. И себя.
— Умрите. Все.
Я открыл глаза.
И уставился в монитор.
— Никита, у тебя сетка упала?
Я повернул голову. Офис. Мой офис, моё рабочее место. Поверх зеркальной перегородки торчали плечи и голова Павла, работавшего рядом.
— Что? — спросил я.
Посмотрел на монитор.
Семнадцатое февраля. Десять сорок.
Я ведь должен быть в Центре. Лежать под капельницей, пытаться понять причину События, породившего форсайты и Мир После.
Впрочем, я её знаю.
Но ни в каком Центре я не был, разумеется. И центра не было. И форсайтов.
Весь этот год я работал, причём довольно успешно. Потом мы съездили с Катериной в Турцию, потом как-то легко и с облегчением расстались.
Но Центр я тоже помнил. И форсайты.
И последний форсайт.
И свои слова.
Больно, кстати, не было. Ничего не было, раз — и всё...
Десять сорок.
Событие.
— Чё молчишь? — спросил Павел. — Говорят, сегодня какую-то суперсетку запускают. Может, поломали интернет?
Он даже хихикнул от такого смешного предположения.
Я подумал, что в прежнем мире Павел ударился в религию и уехал куда на севера, сказав, что там подлинная духовность и можно спастись.
Цифры на экране сменились.
Десять часов сорок одна минута.
События не случилось.
Точнее — оно случилось, но было исправлено.
— Мир поломали, — ответил я. — Но уже починили.
Павел покосился на свой экран и довольно сказал:
— Ага, отвисло... Гляди-ка, «Газпром-26» вверх попёр!
И нырнул обратно за зеркальную перегородку, взгляд на которую никогда не вызовет из небытия чудовищного варга.
У меня зазвонил телефон. Я некоторое время смотрел на экран, прежде чем взять трубку и ответить:
— Да, Мишка. Я тоже всё помню.
Эпилог
В том мире, который лежал в моей памяти словно бы вторым слоем, это кафе закрылось полгода назад. В Мире После оно, кажется, было разграблено и сгорело.
Здесь кафе работало как ни в чём не бывало.
Мы сидели с Леной рядом, одновременно смущённые и будто наэлектризованные, а оттого подчёркнуто дружелюбные и чопорные.
— Значит, так, — сказала Лена. — Из моих никто про форсайт не знает.
— Писателя вспоминают, — кивнул я.
— Да брось ты, никто его не помнит... Дядька пашет в госконторе, очень удивился, что я ему позвонила. Но порадовался. Сказал, что заедет как-нибудь, если мать не против, они последнее время не сильно в ладах.
— В сети тоже ни слова о форсайтах, — сказал я. — Ну, писатель такой есть, и ещё есть «Сага о Форсайтах».
— Он сам и написал? — удивилась Лена.
— Нет, не он... — Я махнул рукой. — Неважно. В общем, пока похоже, что только мы четверо и сохранили память о Событии. Если кто-то ещё и есть, то молчит.
— Никто не хочет в психушку, — согласилась Лена. Отпила кофе, вздохнула: — Остыл...
Запущенная вчера супернейросетка всё-таки заработала. Но как-то очень криво. Во всяком случае, предположения о том, что возникнет искусственный разум, уже не звучали.
— Оно оказалось слишком крутым для нашего старого доброго мироздания, — усмехнулась Лена. — И мироздание его изолировало и стёрло. С твоей помощью. А потом и все последствия.
Я коснулся её руки, указал взглядом на дверь. В кафе вошли Миша и Сашка. Конечно, сейчас Миша был всего лишь толстым очкастым подростком, а Сашка не слишком-то красивой угловатой девчонкой. Но вот держались они уверенно. Необычно для их возраста. Даже не понять, в чём дело, но на них поглядывали.
А ещё я заметил, как они дружно отвернулись от зеркала над барной стойкой. Потом синхронно рассмеялись и подошли к нам.
Я встал и пожал руку Мише, Лена обнялась с Сашей. Наверное, со стороны мы выглядели встретившимися родственниками.
— Отчитываюсь, — бодро сказал Миша. — Повидали мы нашу Нюру...
Он притворно вздохнул.
— Глупая она, — сообщила Сашка. — И тощая, как глиста.
— Да ладно, нормальная, только трусиха, — отмахнулся Миша. — Решила, что мы психи накуренные.
— То есть жива? — уточнил я.
— А что с ней сделается, форсайтов-то не было, — ухмыльнулся Миша. — Не помнит, и ладно. А я помню и очень рад вас видеть!
— Никита, мы поняли, почему Нюра... ну та, которая Оно, сохранила нам память! — похвасталась Сашка.
— Не тяни, — попросила Лена.
— Оно просто хотело, чтобы его кто-то помнил! — торжественно сказала Сашка. — Оно понимало, что не потянет создать новую реальность. И, в общем, позволило тебе всех форсайтников уничтожить. Хотя очень хотело жить. После этого наш мир его стёр.
— Переписал сбойные сектора, — уточнил Мишка.
— Ну вот она как-то и ухитрилась оставить нам память, — закончила Сашка.
— Жалко, мы уже не узнаем! — добавил Миша.
Я смотрел на них, довольных и весёлых, вполне счастливых тем, что длившийся год ужас закончился, что его вообще как бы не было. Совершенно не комплексующих, что там, в Мире После, я убил четыреста миллионов людей — худо-бедно живущих, приспособившихся, на что-то надеющихся.
Если в мире не случится ядерной войны, то меня никто и никогда не переплюнет.
А они улыбаются, рады меня видеть и забыть забыли о том Мише, который бродил с пулемётом и записывал в тетрадку свои воспоминания, о той мрачной Сашке со снайперской винтовкой за спиной, о их жизни, планах, мечтах...
— Ребята, будете блинчики? — спросила Лена. — Тут очень вкусные, с клубничным вареньем.
— Угощаю, — поддержал я.
— Блинчики — это... — оживился Миша.
— Не для нас. — Сашка хлопнула его по затылку. — Мы на каток.
— Мы на каток, — уныло согласился Миша.
— Он должен правильно питаться, — сообщила Сашка. — Побежим?
— Пойдём, — мрачно сказал Миша.
Они пошли к дверям, потом Сашка обернулась и громко сказала:
— Лена, у тебя офигенные ноги, повезло Никите!
Лена погрозила ей кулаком. Кто-то из посетителей хихикнул, кто-то посмотрел на Сашку с явным осуждением.
— Вот же язва, — вздохнула Лена. — Там она не такая...
Она замолчала, посмотрела на меня. Спросила:
— Может быть, там они живы? Бродят в Мире После? Облака развеялись, мир очистился, законы природы стали другими, но как-то пришли в норму?
Мы оба понимали, что это вряд ли, иначе Событие бы не исчезло. Что я убил там всех, включая и нас самих, а потом «изолированные сектора» были стёрты... или что с ними сделала Вселенная, которая состоит из одной лишь информации? В бэкап отправила?
— Не думаю, — честно сказал я. — Но откуда нам знать? Я даже не уверен, что память нам сохранило Оно. Может быть это наше мироздание? В благодарность, что помогли.
— Может быть, — согласилась Лена. — А знаешь, я с утра заехала в Центр. Там пансионат, как и был раньше. Так странно.
Она посмотрела на меня.
— Я сняла на выходные коттедж. Половинку. Хотела свою, но она занята, сняла твою. Это номер на двоих. Мама с ума сойдёт, но я скажу, что с подругой. Поедешь?
Я сидел и молча смотрел на неё.
Лена явно волновалась. Нервно крутила в руке чашку с недопитым кофе.
— Ты не думай, это серьёзный шаг для меня. В этом мире. Если честно, то...
— Лена, вторую половину коттеджа снял я. По интернету.
Вот теперь она улыбнулась.
— Пойдём? Проводишь меня до метро? Я же с занятий сбежала. Здесь я поступила в мединститут, представляешь?