Право убийцы (СИ)

— … замурованные в бетон мумии считались безопасным напоминанием о прошлом. Теперь же всем стало понятно, что такое соседство таит серьезную угрозу. Отныне стражи займут то место, которое должны были изначально занять! А органы следствия уже расследуют причины и устанавливают виновников произошедшего.
Я видел, как строители набрасывали огромные длинные цепи на статуи, собираясь производить демонтаж. Идиоты… они что, не понимают, что своими действиями расконсервируют разломы?
— Вот я так и знал, что эти статуи опасны! — заявил Дуда. — Я человек с активной жизненной позицией, поэтому всегда поддерживал петиции, требовавшие немедленной утилизации этих «памятников». Для того, чтобы сохранить память, достаточно видео и фотографий. Надеюсь, император распорядится их все убрать.
— И сколько таких статуй всего? — спросил я.
— Только по пути в академию из аэропорта я насчитал штук десять, — заверил сосед. — Но если тебе нужно точное количество, то не скажу, их сотни по всей стране.
— А там, откуда ты родом, такие памятники есть?
— Канеш! — фыркнул тот. — В более или менее крупных селах — тоже. Правда, не такие большие, как здесь. И чуточку новее, чем в столице.
Я промолчал. Просто был ошеломлен, что годами монстры из разлома напитывались силами и готовились к воскрешению, и все это под боком людей. Если б принялся отвечать, то ругался бы часа два не переставая. Памятники былых достижений, чтоб их… Я молча отдал Дуде телефон, слез с кровати. Выпуск подошел к концу, а последствия вторжения тварей были более чем понятны.
Сел на свою кровать, оперся спиной об стену, расслабился. В голове не укладывалась халатность здешних властей. Сейчас очнулось две твари, но счет может запросто пойти на десятки, и тогда разрушения будут иметь совершенно другой формат. Лезть во внутренние дела Империи и кого-то о чем-то предупреждать я не собирался, мне это ни к чему. Да и кто станет слушать бездарного бедолагу? Поэтому пытаться уберечь здешний народ от горя еще большего — идея чреватая последствиями и попросту бессмысленная. Важно понимать, что разломы это не шрамы, они не затянутся, из-за свойства регенерации они будут открываться вновь и вновь. И похоже, что сейчас время очередного звездеца для человечества приближалось. Власти, по крайней мере, делали все возможное, чтобы звездец скорее настал. Решение поместить останки в разломы обернется самой настоящей катастрофой.
Дуда уселся на свою кровать, тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Выглядел парнишка перепуганным. Неудивительно, столько всего свалилось за один день, любые нервы откажут.
— Что думаешь делать со Стханским и остальными? — сухо спросил он. — Они ведь не отстанут, ты понимаешь. Тебе крышка, по ходу.
— Ничего, — заверил я. — Абсолютно. Ты что, из-за этого горюешь? Не беспокойся, втягивать в свои проблемы я тебя не собираюсь. Разберусь сам, если они захотят задать вопросы.
А они захотят, я понимал, что конфликт продолжится, как только нас выпустят из комнат. Но действовать первым я действительно не буду. Оставлю шикарную возможность врагу, а сам отвечу на их действия. Посмотрим, как далеко сопляки зайдут. Молодость зелена, в такие годы кровь кипит, а ты часто думаешь не той головой, которой бы следовало.
— Так уже втянул, Марк, — сосед протяжно вдохнул, как в последний раз, и принялся растирать лицо ладонями. — Они теперь точно подумают, что это я!
— Э-э… А?
— Да я не про кандидатов, хрен с ними! Следствие! — и, поскольку я всё ещё недоумённо на него смотрел, он добавил: — Ты разве не слышал, что они ищут виновных?
— Слышал, — я подался вперед и потрепал по плечу паренька. — Будь спокоен, если бы у них было что-то на меня или на тебя, это бы давно всплыло. Да и ты сам сказал, что бездарный…
— У Косорылого мой нож, — перебил Дуда, мигом побледнев.
— Точно, — я хлопнул себя по лбу, — ты ведь говорил, что на вечеринке его посеял. Ну, это как-нибудь…
Ну Дуда посмотрел на меня так, что я заткнулся. Только рука осталась лежать на его плече, как приклеенная.
 
— Вообще не в вечеринке дело, — выдавил тот.
— Не понял? — я перестал его трясти и убрал руку.
И Дуда, потупив взгляд, рассказал мне как его нож оказался у Косорылого.
— Понимаешь, я никак не мог попасть внутрь. Что бы ни делал, стражи не пускали. Тогда я решил попробовать сковырнуть бетон на статуях.
Я машинально завёл глаза к потолку.
— Зачем?
— Хрен его знает, в отместку! Но ты не подумай, я не собирался их ломать!
— Ты хочешь сказать, что проковырял обычным перочинным ножиком бетон? — удивился я, представив себе такую картинку.
— Пришлось постараться, а потом… — сосед поежился, подбираясь.И произнёс уже шёпотом: — Мой нож провалился внутрь и застрял, а по камню потекла какая-то черная жижа.
Я внимательно слушал. Вот тебе и чистосердечное признание, главное, вовремя. Поступок соседа был действительно идиотский. Однако банальное любопытство — такая тонкая штука, которая не только помогает совершать новые открытия, но и впутывает тебя в неприятности на ровном месте.
— Короче, Марк, нож остался торчать в статуе, я его не смог вытащить. А когда попытался, то подколупнул камень, и он пошел трещинами, — закончил Дуда свой рассказ и снова скрыл лицо в ладонях. — И что теперь скажешь? Через сколько за мной придут? Говорю же, что мне кабзда…
Ну, только не рыдай.
— Почему ты сразу не сказал? Я бы помог тебе его вытащить.
— Блин, да я так-то считай обделался, если Косорылый узнает, что я сделал, меня выгонят отсюда к чертовой бабушке! К тому же дурацкие статуи — памятники всеимперского значения.
— Снова повалишь вину на меня? — прямо спросил я.
Дуда виновато опустил голову. Я понял, что он так и сделает. Только соседу опять никто не поверит. Тяжелое молчание длилось минуты три, а потом тот поднял взгляд.
— Марк, а Марк?
— Говори.
— Можешь мне помочь?
— Сходи к Косорылому и объясни ситуацию, это мой тебе совет. Сразу голова на этот счет болеть перестанет.
Я действительно считал, что ситуация не стоит выеденного яйца. Ну поковырялся пацан в статуях ножичком, и что? Кому от этого сильно хуже? Тем более, самих статуй уже нет. Наказание, конечно, будет… однако чуть позже Дуда еще и спасибо скажет, что бог отвел. После утилизации стражей в разломах становиться чистильщиком — не лучшая идея. Скоро в эти самые разломы придется лезть, и там точно будет не скучно.
— Ты дурак? — взбеленился Дуда. — Меня же в ту же минуту отчислят! Знаешь, сколько отец должен за раскрытие мне дара? Если я деньги в кратчайший срок не верну, то папу объявят банкротом! Мне нельзя так рисковать!
— Так, а от меня ты что хочешь?
Глаза соседа заговорщицки сузились. Он приблизился ко мне и на ухо зашептал:
— Помоги мне украсть нож у коменданта, или я расскажу, что ты хранишь в комнате два пистолета.
Дуда выпрямился и посмотрел на меня, блеснув глазами. Наверное, думает, что крепко взял меня за яйца своей угрозой. Ладно, один — ноль, играем дальше. Не то чтобы я волновался насчет стволов, на них не было моих отпечатков, и связать их со мной не получится при всем желании.
Я делано открыл рот, будто испугался, а потом продолжил нормальным голосом.
— Я тогда скажу, что это из-за тебя статуи ожили, — я невозмутимо пожал плечами.
— Не посмеешь… — Дуда нахмурился. — Ты ведь не такой?
— А какой? — я приподнял бровь. — Второй вариант — тебя из пистолетов прямо тут грохнуть. Выбирай.
Дуда замотал башкой, закусил губу. Я задумался — за пареньком нужен глаз да глаз. Попустишь, и он наворотит дел. Опасения соседа я не разделял и был уверен, что серьезных проблем Дуда избежит. Но прежде пройдет через семь кругов бюрократического ада. Для делопроизводства начнут вызывать свидетелей, проводить допросы и экспертизы. И, так или иначе, это зацепит меня. Чтоб тебя. На самом деле вариант тут один — действительно помочь этому малолетнему идиоту. Заодно проверю, как восстанавливаются мои навыки.