Аберфорт (СИ)

А потом пришли новости, что отца загнали в Азкабан. Мать закрылась от меня и общалась только с Арианой, хоть и общением назвать это было сложно. Мать просто говорила свой монолог, пока Ариана тихо делала что-то в сторонке. Альбус недавно ответил на письмо, впервые настолько односложно… просто сказал одно единственное слово: «Понятно.» Не знаю, чего именно я ожидал от своего старшего брата? Здесь ничего нового о своем брате я не узнал. Альбус тоже, скорее всего, просто не знает, как он должен реагировать на такие новости, а на душе скверно.
  
Меня иногда посещали безумные мысли излечить Ариану самому, но почти сразу я отдергивал себя от необдуманных решений. Я только сейчас начал понимать, как именно читать поверхностные мысли, а покушаться на столь деликатную работу моими пока еще кривыми руками… последствия явно будут катастрофическими. Для обычного процесса лечения мне нужна практика, а где мне ее взять? Негде. Остается только другой путь: разговоры с сестрой, помощь и просто создание хорошей семейной атмосферы, где ее любят и ценят.
Единственный человек, что должен был заняться именно этим, сейчас в своем личном трауре. А такие службы, как помощь ребенку и тому подобные, сейчас отсутствуют, вариант благого исхода один — брать ситуацию в свои руки. Нет, я не отрицаю возможности найти специалиста, что будет готов помочь, но не думаю, что оплатить бонусами «спасибо» за его услугу у меня получится.
Понятно, что в скором времени и мне придется заняться финансовой стороной нашей семьи. Уж не знаю, сколько там у нас денег на банковском счету, но кажется мне, не настолько много, чтобы мы могли вдруг оплатить и лечение сестры, и ее обучение, а также обеспечение. Обычно простые семьи, к которым мы непосредственно относились, имели некий запас средств. Обычно это количество позволяло оставаться на плаву в течение от нескольких лет до пяти-шести лет. И обычно этот запас не предусматривал больших затрат, каковыми и являются лечение и обучение.
Самое главное, о чем я задумался, — метод получения денег. Это проблема. Особенно в нашей семье. Сейчас на дворе XIX век, женщина либо живет за счет своего супруга, либо работает в положении, близком к рабству. Условно, работа для женщин не является рабством, но зарплаты там настолько жалкие, что руки марать просто противно. Да и мать, глядя на нее, сразу понимаешь: простая домохозяйка. Магического образца, но все равно обычная магическая домохозяйка.
А что для детей? Особенно для детей моего положения и возраста? Да все еще хуже! Мальчиков моего возраста спокойно возьмут на пыльную и физически сложную работу, запросто, но там мне бы за еду расплатились, а мне еще и на семью надо… Устроиться в магический мир? Серьезно? Кем? Палочки у меня нет, следовательно, мой рабочий потенциал состоит из моих рук и ног, а волшебники почти во всем используют магию. Зачем им, спрашивается, мальчик на побегушках? Почту может сова отнести, землю можно простой левиосой перебросить, ну а дальше можно по ассоциациям пройтись.
Да и рынок здесь уже давно поделен и распределен. Как-никак, но долгий период без больших волнений не способствует появлению вакантных мест на рыбных местах. Здесь либо изобретение чего-то нового, но кто будет слушать меня? Вот если бы мне было лет этак шестнадцать-двадцать, то уже были бы возможности, но сейчас, малолеткой, проблемы не решишь. Нужно думать о других методах.
Трансформировать металлы можно… но всегда есть это чертово «но». Трансформацию в драгоценные металлы я пока не освоил. Можно продавать материализованные предметы, алкоголь или что-то еще, но опасно. Магам не вариант: заметят подмену, если не рано, то поздно, но получить за обман точно можно. Исход? Придется идти на рынок к простакам. Ладно, не думаю, что средства вот прямо сейчас кончатся, сейчас важнее оказать минимальную поддержку сестре, а потом уже думать о будущем заработке.
Так и продолжалась моя жизнь, пытаясь забыть и отвлечься от проблем путем погружения в учебу и физические нагрузки, что были уже не так увлекательны, как при постоянном давлении от отца. Сколь бы ни был его характер черств и холоден, одно я знаю точно: заботу он проявлял, а значит, любил свою семью. Помогал и учил в меру своих сил, уделял внимание и деньги в меру своего мировоззрения. Целиком и полностью он был обычным волшебником своего времени.
Вот в один из таких однотипных и одновременно тяжелых дней я и решил заглянуть к сестре. Прошло около месяца после ареста отца, и Ариана начала потихоньку приоткрывать свою скорлупу.
Слабо постучав в ее дверь и подождав ее тихого отклика, который обычный человеческий слух смог бы спокойно принять за шелест листьев или стук дождя, я вошел к ней в комнату.
Сейчас она сидела у себя на кровати в ее новой любимой позе. Уже не столь жизнерадостная, как была ранее. Колени поближе к груди, руки прижимают колени, а голова утыкается между ног. Поза, столь иронично констатирующая ее восприятие мира, от которого она пыталась закрыться.
Я сел на край ее кровати и нежно сказал,— Привет, Ари.
Ее голова оторвалась от коленей, а глаза устремились ко мне. На лице появилась слабая, едва заметная улыбка, а руки инстинктивно потянулись в мою сторону.
— Брат… — В этом слове было столько смыслов, и оно значило для меня так много, но при этом приносило боль. Ведь я проморгал… не успел оказаться рядом… не успел защитить… В голову закрадывались противные мысли о том, что мог бы сам обучать сестру, чтобы она не попадала в такие ситуации. Но прошлое уже не изменить.
Я быстро подсел поближе к сестре, позволив ей прижаться ко мне. Она крепко обняла меня и просто молчала, а я, не зная, что еще сделать, сидел рядом, даря ей тепло и комфорт.
Нежно поглаживая ее голову, я спросил,— Как ты сегодня?
Мы просидели в гробовой тишине с десяток секунд, прежде чем Ариана ответила,— Сегодня… мама очень много говорила.
— А ты чем занималась сегодня? — снова спросил я.
— Я… наблюдала за мамой, потом читала книжку. Там был… злой дядя, и его победил хороший… А почему доброго папу забрали за победу над злыми мальчиками? В книге хорошего дядю не наказывали…
И как на это ответить? Жизнь — не радуга, а единороги вообще не какают радугами! Не могу же я сказать Ариане, что мир жесток и несправедлив. Не хочется разрушать ее надежды на хорошее, пока они еще есть.
— Правда? А кто именно написал ту книгу? — решил я отвлечь ее внимание.
Она на секунду задумалась и немного хмуро ответила,— Не помню точно…
— Слушай! — воскликнул я. — А давай завтра вместе что-нибудь вкусное испечем? Помнишь, как ты хвалила те кексы по моему рецепту?
Ариана активно закивала, а я продолжил,— Тогда я говорил, что поделюсь с тобой этим рецептом только в особенный день. Давай завтра и устроим такой день?
  
— Правда?
Я кивнул.
— Правда-правда? — с широко раскрытыми глазами повторила Ариана.
Я просто улыбнулся.
— Хорошо! — с надеждой ответила она.