Патриот. Смута. Том 20 (СИ)

Река Великая. Шведское войско.
Эта река недаром называлась Великой. Широка она была и могуча.
Шведский флот, примерно в две сотни стругов, двинулся в поход на юг ощутимо позднее, чем планировал. Солнце уже вышло в зенит, когда их первые лодки покинули акваторию озера и вошли в реку. Течение мешало, но опытные гребцы работали и вполне хорошо справлялись с управлением. До захода солнца все войско должно достичь Пскова и соединиться с союзными частями князя Бутурлина.
  
Густав Адольф после бессонной ночи немного восстановил силы дневным сном. Как и все последние дни, он сидел на одном из суденышек и взирал на происходящее.
Они шли на юг, погода улучшилась, и казалось до успеха подать рукой. Псков не устоит против объединенного войска. Там, за его стенами, есть верные королю люди. Они откроют ворота, и уже завтра. Да, скорее всего завтра, войско с триумфом погрязнет в грабежах. А дня через три…
Он улыбнулся, подумал что хорошо бы не закончить на этом свой поход. Ливония, Рига. Нужно отомстить Ходкевичу за тот позор, что он нанес шведским войскам.
Месть сладкое чувство.
Вскоре на левом, восточном берегу реки, появились всадники. Отряды русских. Поначалу они наблюдали. Но когда лодки приблизились, появилась попытка поговорить. Ведь Бутурлин должен был уже контролировать эту часть берега, а оттуда полетели стрелы. В ответ с кораблей ударили аркебузы и мушкеты.
Конечно, эта легкая средневековая кавалерия не приняла боя.
Но беда была в том, что они появлялись, осыпали приблизившиеся к их берегу лодки стрелами, и уходили в лес. Это не создавало больших проблем, но раздражало. Было неясно что происходит. Отчего эти люди здесь, кто они, что они?
Псков был все ближе, все ближе войско Бутурлина, но почему-то несколько конных сотен в его тылу докучали идущим на юг.
Густав Адольф смотрел на это все и кусал нижнюю губу. Он не знал какой приказ отдать в такой ситуации. Конницы у него не было. Вообще. Идея была в том, чтобы как можно быстрее переправить артиллерию и пехоту по воде, высадиться у Пскова и захватить его. Даже дозоров, что могли идти по берегам реки и озер, через которые они прошли, почти не было. Несколько отрядов сопровождавших их от Нарвы, отстали где-то на середине пути по берегу Чудского озера и ушли на север. Их задача была в блокировании Ивангорода.
А сейчас принц не понимал как быть с этими всадниками.
В Голландии он не видел такого вооружения. Луки! Казалось бы безумие. Кто будет воевать так. Но оказалось, что навесная стрельба по лодкам дает вполне неприятные для идущих под парусами на веслах людей, результаты.
Высадка не привела бы ни к чему. Пехота не смогла бы гоняться за легкими всадниками. Разбить лагерь и ждать нападения? Нет уж. Лучше добраться до Пскова и там уже вместе с русскими разобраться в ситуации.
Час, второй, люди гребли, сражались с течением. Стрелы летели. Но флот прижимался к правому берегу и урона от атак почти не было никакого.
А потом случилось то, чего так ждал Густав Адольф. Пальба на берегу. Закованные в кирасы, имеющие на головах высокие марионы всадники вылетели из леса. И эти дикари с луками, которые ничего не смогли бы противопоставить им, начали удирать. Гудели трубы, судя по знаменам принц понимал, там сражаются наемники французы.
— Вива ла Франция! — Заорал он, понимая, что эти люди прибыли от Бутурлина. Это какая-то часть наемников, ушедшая еще с Делагарди и несомненно лояльная ему.
Через несколько минут, когда и первые и вторые всадники покинули берег, а пальба сместилась куда-то в глубь лесного массива, как и гудение рогов, а также звуки боя. К воде выбрался малый отряд с белым флагом.
Они явно призывали говорить.
Густав отправил к ним одну из лодок. Диалог был быстрый.
Люди вернулись. На лицах гребцов, несмотря на усталость, замерли радостные мины. Они доложили принцу что нападавшие, псковские казаки удравшего в последний момент еще до осады атамана Просовецкого. Основные силы их разбиты. Часть отброшена на юг, а это несколько сотен недобитков. Они видимо хотели поживиться какой-то добычей, понимая, что захватив несколько лодок разживутся ценными трофеями и так же понимая, пехота их не догонит.
Князь Бутурлин слал нижайший поклон и просил прощения, что не успел быстро разделаться с этими никчемными вояками. А также на словах передал через посланцев что молится и ждет, когда же шведы подойдут и вместе они возьмут этот проклятый Псков.
На душе у Густава Адольфа сразу стало теплее. Казалось, даже солнце вышло из-за туч. Он приказал бойцам налегать на весла и торопиться, как только это возможно. Уже ночью город будет взят.
Дальнейший путь прошел без приключений. Река была безлюдна, поселки по обе ее стороны опустели. Все эти местные видимо укрылись за стенами. Да и дьявол с ними.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда из-за изгиба реки показались позиции новгородского войска, их лагерь. Здесь впереди был достаточно большой участок земли, чтобы пристать к нему. И шведский флот начал маневр.
  
Глава 18
 
Река Великая близ Пскова. Шведское войско.
Густав Адольф видел впереди пристань Пскова. Его каменные стены вздымались над местностью, над водной гладью. А башни не сулили ничего хорошего осаждающим.
М-да. Если бы не перебежчики, которые в эту ночь должны были открыть ворота города и впустить отряды Бутурлина и его славных шведов, то осада стоила бы им очень и очень много. Может быть он засел бы здесь на год, два и… Ни о какой славе тогда говорить не пришлось. Он остался бы здесь, в этой земле. Человек называемый шведским королем, но так и не ставший им.
Позор, какой позор.
Но люди эти были. И он должен был овеять себя славой. А если нет. То он поведет людей на яростный штурм сам, в первых рядах, и лучше погибнет под пулями и ядрами. Чем…
Принц гнал дурные мысли от себя.
Он видел как на берегу, где река петляет, уже поставлено несколько шатров. Там горели костры, и судя по всему готовилась пища. Он видел вертела и жарящихся на них кабанов. Видел снующих со снедью людей. Русские готовились встречать союзников, и это радовало глаз.
А еще их ждала замершая чуть в отдалении от реки конная полутысяча, видимо самые лучшие люди Бутурлина. Построенные ровно, отменно снаряженные. Конечно не так как те французы, которых он видел севернее. Все же кирас тут почти не было, все на русский манер. Эти устаревшие и бесполезные для огненного боя кольчуги, панцири. Но это все равно внушало некоторый трепет.
Основной лагерь новгородского воинства был дальше. Там все было обычно. Как казалось принцу. Но увидеть это было весьма сложно, потому что было далеко.
На другом берегу было несколько рыцарских хуторов, явно покинутых. Люди боялись войны и сбежали в город. Либо ушли по добру по здорову. Торчали пирсы, паромная переправа. Великая была слишком широка, чтобы навести через нее постоянный мост. Но здесь явно имелся наплавной. Только вот предвидя осаду, его, судя по всему, развели. Но место, где он должен был находиться, просматривалось.
А дальше, туда вглубь по левому берегу реки, стояли леса.
Здесь на левом, куда подступало на стругах воинство, дальше по левую руку тоже ровными рядами поднимались деревья. Леса, окружающие Псков были суровы, много древесины, много зверья. Малохоженые. Но здесь все же они вычищались на строительство и растопку.
Густав заранее отдал все указания.
Сейчас нужно было высадить часть людей на другой берег. Примерно тысячу. Как и планировалось, для возможности контроля реки. Чтобы из Пскова никто во время захвата не смог легко убежать. Да, люди могли просочиться, но это не должно было иметь массовый характер.
  
Этот город, могучий и древний, станет шведским уже завтра.
Первые лодки приставали к берегу. Бойцы спрыгивали с них. Настороженно смотрели на стоящую чуть поодаль от водной глади конную полутысячу. Начинали тащить суда на берег. Им до захода солнца нужно было сделать многое, очень многое. А времени оставалось не так много.