Наследница (СИ)

Незнакомец смотрел на нее, терпеливо пережидая приступ восхищения. Она явно была не первой, кто теряет дар речи при встрече с ним. Он будил в Амине что-то темное, давно похороненное, на грани мускульной памяти. Тяжесть шелковых волос, пролитых на ладонь, силу рук, взявших ее за плечи…
— Кто вы?
Она совершенно точно видела его впервые. Ладно Оленька, но такого типа не забудешь даже спустя девяносто лет и будучи в глубоком склерозе.
— Старший брат Верлена Спиретта.
Он говорил с легким акцентом, который Амина могла бы отнести к смеси английского, американского и, возможно, польского языков. Впрочем, она слабый психолингвист, так, по верхам нахваталась.
— Господин Монтроуз?
— Мистер.
— Я так понимаю, мистер Монтроуз, вы приехали узнать о делах своего брата?
— Я не мистер Монтроуз, у меня другая фамилия, и это не важно. Мы могли бы немного пообщаться? Я не займу много времени.
Звучало это, как «у меня мало времени, так что шевелись в темпе». Амина зашевелилась, потому что кошелёк и телефон остались в машине, и ей пришлось снова лезть за ними, стыдясь, что она стоит тощим тылом к этому английскому красавцу. Наверное, это невежливо. Она шарила в машине и отчётливо понимала, что нарушает примерно с десяток правил английского этикета, который, как известно, всем этикетам этикет.
— Здесь неподалёку есть кафе «Берендей», там вполне приличный кофе.
— Бере… что? — переспросил мистер не-Монтроуз.
— Берендей. Не важно, это просто название, и там есть кофе.
До кафе они добрались за десять минут в совершенном молчании и не сговариваясь выбрали угловой столик. Амина его часто брала, когда ввозилась с документами в ожидании допроса. Она боялась, что ее визави затребует сложносочиненный эспрессо, про который здесь слыхом не слыхивали, или кофе с коньяком, но тот, к ее удивлению, взял традиционный горький. Она предпочитала такой же, и не знала никого, кто разделял бы ее пристрастия. До сегодняшнего дня, разумеется.
— Если вы хотите поговорить об Англича… о мистере Монтроузе, то вам нужно обратиться к мистеру Липицкому, он ведёт дело вашего брата и владеет большей информацией о судебных перспективах.
— Но вы, мисс Беклетова, являетесь профайлером, я верно понимаю?
— Неверно, — хмыкнула Амина. — В России не существует профайлинга.
Высокомерное лицо напротив словно бы дрогнуло.
— Вы составляете психологический профиль, используя методу оценки его поведенческих реакций, не так ли?
— Это так, но не совсем так. Я, скорее, сборщик статистических данных, но не более того. Наша кафедра сотрудничает со Следственным комитетом в особых случаях, так что я просто имею доступ к допросным данным и в некоторых случаях участвую в непосредственном допросе.
Она отпила кофе и не чувствуя вкуса. Тело напряжённо отслеживало кинесику темноокого незнакомца, считывая малозаметные эмоциональные сигналы. Интересно, есть ли у него девушка или, может, жена? Что она чувствует, находясь изо дня в день с таким человеком, имея право касаться его?
Амина сошла бы с ума в первые же полчаса, хотя бы от собственного несовершенства и невозможности соответствовать статусно и психологически.
И потом. Профайлинг? Мистер Само Совершенство начитался детективов.
— Но ваше мнение учитывает мистер Липицкий.
— Да, но… Но может и не учитывать. Мое мнение — просто бонусная услуга, если можно так выразиться. На самом деле, оно ни на что не влияет.
— Но вы же понимаете, что он никого не убивал?
Ну, конечно. Малика сама себя задушила.
— Убийство в полностью замкнутом пространстве, — попыталась втолковать своему визави Амина. — Дом в охраняемом посёлке на сорок домов, ключи от дома только у вашего брата, испорченные камеры на подъезде к дому, испорченные камеры в охранном управлении посёлком, отсутствие лая. Вы знаете про собак? Собаки, знаете, очень лают, когда по участку ходят посторонние люди.
— Собаки были у соседей.
— Да, но соседям не нужно портить камеры в охранке, а собаки все равно лают на посторонних, даже через забор.
 
— Я пока не видел дело, как и мой адвокат. Я решил, что прежде всего нужно встретиться с вами.
Амина только руками всплеснула. Мысленно. Зачем с ней встречаться, она вообще ни на что не влияет, дело ведёт следователь, а не группка ученых. Хотя… Это в России незначимо, а вот в Англии… В Англии это может создать прецедент. Может или нет?
Она так ушла в свои переживания, что не сразу осознала, что произошло.
Сначала она услышала звук, после почувствовала на коленях сначала тепло, потом жар. Мистер Совершенство уронил белую кружку, и кофе бодро рвануло по чуть наклонному столику к Амине, окатило жаркой горечью ноги. А кофейный преступник вместо того чтобы извиниться, осматривал зал широко распахнутыми глазами с недоумением и вроде бы некоторой тревогой.
— Черт возьми, мистер не-Монтроуз, — буркнула Амина, пытаясь промокнуть скатертью пятно, но кофе продолжало стекать и скатерти не хватало. — Вы решили сварить меня заживо в качестве мести за законодательное несовершенство?
Рядом засуетилась официантка с большим белым полотенцем, и они принялись вытирать кофе в четыре руки. А после Амина взглянула на своего собеседника и застыла. Упала в его взгляд, как в тёмную быструю реку, полную воспоминаний. Он не отрываясь смотрел прямо на неё, словно вбирая в себя ее закрученные на затылке волосы, модное пальтишко, бледное от вечного недосыпа лицо. Рядом, словно скорлупа от сказочного драконьего яйца искрилась белизна осколков, и этот незнакомец уже не был тем человеком, который вытряхивал из неё подробности дела своего брата.
Амина механически отпустила скатерть, и руки безвольно свесились вдоль тела. Она смотрела не отрываясь.
— Ясмин, — сказал незнакомец. — Открой глаза.
Амина медленно, словно пробиваясь сквозь толщу воды, встала. Ее ощутимо шатнуло, но она удержалась за столик.
— Почти ничего не заметно, девушка, — пискнуло где-то сбоку. — Но на улице-то холодно, хотите я вызову вам такси?
Она не хотела. Она хотела уйти от этих чёрных траурных глаз, внутри этого страшного английского мистера, который называет ее чужим именем. Бередит, мучает своим голосом.
— Ясмин… — он позвал ее снова, и Амина, тяжело толкнув деревянный неуклюжий столик, бросилась к выходу из кафе.
Пошёл снег, мгновенно тающий на серых тротуарах, и бег слился в сплошную серую полосу зданий, дороги, забора, голых некрасивых берёз, понатыканных возле редких домов. На пропускном пункте она опомнилась, что забыла в кафе документы и ключи от машины, но при мысли о возвращении ее закорачивало от ужаса.
— Паспорт, — металлическим голосом попросила полная блондинка, словно вся целиком вырубленная из каменной глыбы.
О такую только голову расшибить. Издержки профессии.
Амина пошарила в кармане и с облегчением вытащила паспорт. Она ходила сюда уже второй месяц, как по часам, но жестокосердная блондинка, как и ее сменщица, отказывались узнавать ее в лицо. Амина все время чувствовала себя преступницей, пробравшейся в стан врага.
— Проходите, — окатив ее напоследок сканирующим взглядом, сказала блондинка.
Амина кивнула и прошла в знакомый коридор, свернула к кабинетам, но потом оказалось, что здесь то ли что-то переделали, то ли переставили, но коридор снова сворачивал налево, и не было ни охраны, ни кабинетов. Амина послушно протащилась по коридору с тускло мигающей лампой, внутренне успокаивая себя. Мол, чего испугалась, дурочка, хороший парень этот не-Монтроуз, ну кофе разлил, ну смотрел, ну имя ее исковеркал — англичанин же, акцент. Сложно английскому человеку в России весной.
Но коридор, конечно, странный. Разве он был таким длинным? Точно что-то перестроили и пустили граждан таскаться в обход. От граждан не убудет. Лампа мигала, выворачивая душу, а за следующим поворотом было темно.
Амина немного потолклась в темноте, соображая, куда идти, но в глубине вдруг шваркнула металлическая дверь в допросную со знакомым холодным лязганьем, и мимолётно плеснуло белым светом утащенной у приятеля лампы.