Дом из пепла и стекла (ЛП)

— Потрясающих сисек твоей будущей падчерицы, — я надеюсь, что мои слова его пристыдят, но нет. Вместо этого возвращается его тёмный, дикий взгляд, его глаза сфокусированы на моём лице.
— И разве это не делает всё это ещё более захватывающим?
Я краснею.
— Нет. Это не так. Это отвратительно.
Он смеётся.
— Ты же не веришь в это. Мы никто друг для друга. Мои отношения с айсбергом, которым является твоя мачеха — это чистый театр. Нет ничего даже отдалённо странного в том, что я нахожу тебя привлекательной. Или наоборот.
— Я не нахожу тебя привлекательным, — говорю я автоматически.
Он протягивает руку, его большая ладонь убирает мои волосы с лица. Это прикосновение — пустяк. Шёпот, мягкое прикосновение кончиков пальцев ко лбу и щеке, но оно заставляет меня гореть так, как ничто не жгло с тех пор, как я потеряла отца.
— Ах, маленькая девочка, папа не научил тебя не врать? — шепчет он.
Я задыхаюсь и Нико отодвигается.
Он превращает свои идеальные губы из сардонической ухмылки в нечто такое, чего я не видела у него раньше. Это почти… приятно.
— На какое время у тебя назначена встреча?
Я вздрагиваю. Откуда он знает?
— Послушай, я могу вести себя определённым образом в присутствии своих людей. Я должен держать их в узде, но при этом, чтобы они думали, что я один из них. На одном уровне. Ты не можешь быть в моём положении твоим мозгом. Ты думаешь, я глуп? Не делай такой ошибки. На днях ты попросила меня поговорить с моим адвокатом. Теперь ты едешь в город в единственный день, когда твоей мачехи-стервы нет дома, и ты нарядно одета. Ты встречаешься либо с адвокатом, либо с врачом. Думаю, ты не хочешь, чтобы мачеха-стерва об этом узнала.
Я разрываюсь между желанием посмеяться над мачехой-стервой, что восхитительно точно и то, что я хотела бы придумать, и страхом, что он что-то скажет. Или как-то использует это против меня.
— Нет. Я не хочу, чтобы она об этом знала, — слова вылетают прежде, чем я успеваю подумать, можно ли ему доверять.
— Я могу хранить секреты, — говорит Нико.
О, я уверена, что он может. За определённую цену. Но я не могу беспокоиться о том, какой может быть эта цена. Я должна сделать это, несмотря ни на что.
— Не переживай, сладкая. Я не скажу.
Я ничего не говорю, потому что иногда это самый безопасный вариант.
Вместо этого, когда мы подъезжаем к концу аллеи и он выезжает на дорогу, я удобно устраиваюсь в самом роскошном автомобильном кресле, в котором я когда-либо сидела, и позволяю себе наслаждаться тем, как большие загорелые руки Нико, покрытые чернилами, управляют рулём.
К моменту прибытия в Инвернесс у меня, кажется, появился клинически диагностируемый фетиш на мужские руки.
— Спасибо, что подвёз, Нико, — вежливо говорю я, когда он заезжает на парковку в центре города.
— Поблагодари меня как следует, — отвечает он.
О, Боже, этот мужчина. Тем не менее, я делаю это, и в каком-то странном, больном смысле мне это нравится.
— Спасибо, Нико, — вздыхаю я. Я говорю это так, как будто он только что заставил меня кончить. Своими грубыми, мозолистыми пальцами.
Он поворачивается ко мне, и его большой палец проводит по моей челюсти. Я всё ещё напряжена и немного боюсь. Не потому, что он собирается что-то сделать со мной здесь, в центре города. Нет, я боюсь чего-то гораздо худшего.
Мне кажется, я хочу, чтобы он что-то сделал со мной в центре этого города. Этот мужчина, этот ненавистный, грубый мужчина — тот, кого я хочу так сильно, что мне становится больно. Это путешествие было плохой идеей. Его запах, его большое тело, линии его поистине прекрасного профиля — всё это слишком.
— Ты так красиво говоришь «пожалуйста» и «спасибо», — его большой палец проводит по самой кромке моей нижней губы, а затем он опускает руку на колени. — Удачной встречи. Ты собираешься наложить запретительный ордер на меня и моих людей, чтобы мы не могли прикасаться к твоим семейным сокровищам? — он смеётся.
Я сужаю глаза.
— Не подавай мне идей.
Выйдя из машины на трясущихся ногах, я стараюсь держать голову высоко, пока иду прочь. Я чувствую его взгляд на себе всё время, пока, наконец, не сворачиваю за угол.
 
Глава 5
Синди
Я не буду плакать в этой комнате, где нудный адвокат доброжелательно смотрит на меня поверх оправы своих очков.
— Как я уже сказал, бороться с этим можно, но для этого нужны деньги. Много денег. Это не то дело, за которое большинство адвокатов возьмутся без оплаты. Это не медицинская халатность, например. Даже если вы найдёте кого-то, кто проконсультирует вас бесплатно, он, скорее всего, окажется не самым лучшим. Более того, если вы найдёте деньги на борьбу с этим, она будет очень некрасивой. Вместо этого вы можете дождаться совершеннолетия, предусмотренного завещанием, и унаследовать всё это.
Если я проживу так долго. Если доживу. Однако, если я буду говорить об этом вслух, то прослыву параноиком, а меньше всего мне хотелось бы, чтобы Иветта имела возможность заявить, что я сумасшедшая. Она так и сделает. Эта женщина использует любые низкие средства.
Вместо этого мне просто придётся быть начеку. Но ещё и Нико вставляет палки в колёса. Было достаточно плохо, когда мне приходилось защищаться от социопатических наклонностей Иветты, от нарциссических издевательств Айрис. Теперь к этому уравнению нужно добавить Нико.
Если ситуация станет по-настоящему опасной, на чью сторону он встанет? Станет ли он вообще на чью-либо сторону или будет сидеть и с удовольствием наблюдать за игрой?
Со всех сторон меня окружают люди с холодными, жёсткими сердцами, а я слишком деликатна. И всегда была такой.
Вздохнув, я киваю и встаю.
— Спасибо за ваше время, — я пожимаю руку г-ну Брауну из компании «Браун, Уиллис и Смайт» и покидаю его кабинет в расстроенных чувствах.
Не желая пока отправляться домой, я иду в сторону главного торгового района. В некоторые дни там бывает неплохой рынок, и я могу попробовать найти какую-нибудь еду, чтобы поднять себе настроение и вызвать желание поесть. В большинстве случаев я перекусываю, вместо того, чтобы полноценно питаться.
— О Боже, Синди?
Я оборачиваюсь на знакомый голос, и улыбка расплывается по моему лицу.
— Кэрол?
Передо мной сияет светловолосая гламурная женщина.
— Моя дорогая девочка. Я собиралась позвонить тебе завтра. Я вернулась в страну на несколько дней.
Кэрол Мэллори — моя крёстная мать, богатая вдова, живущая в жарком, гламурном средиземноморском местечке и имеющая череду молодых любовников. Сейчас ей, наверное, за шестьдесят, но выглядит она по крайней мере на десяток лет моложе.
Я не видела её очень давно. Она очень любила маму, но с моим отцом они никогда не встречались. Он не одобрял её, как он выражался, «галдящие» похождения.
Слёзы наполняют мои глаза при виде приветливого лица. Она смотрит на меня, и по мере того, как она вглядывается в меня, её улыбка исчезает.
— Моя дорогая девочка, что с тобой? Ты выглядишь очень плохо. Ты всё ещё убита горем? Наверное, да. В конце концов, прошло не так уж много времени, не так ли? Я чувствую себя ужасно, и я бы навестила тебя раньше, но у меня сложная ситуация, которую я пытаюсь разрешить.
— Что случилось? Ты в порядке?
Она кивает и тихонько смеётся.
— Я всегда в порядке, моя дорогая. Это, конечно, мужчина. Тот, кто оказался настоящим гнильцом и пытается отнять у меня всё, что у меня есть. Я уже давно участвую в битве умов и воли. Именно поэтому я здесь. Я ходила к адвокату, но дело в том, что этот человек поселился в моем доме на юге Франции, и я не могу его выселить.
Она заключает меня в крепкие объятия, и знакомый аромат Диор, которым она всегда пользуется, окружает меня, как одеяло. Отстранившись, она оглядывает меня с ног до головы.
— Синди, ты просто худышка. Я приглашаю тебя на обед, и мы поговорим.