Бывшие. Цена ошибки

Павел, казалось, совершенно не смущался тем, что делал: снял носок и, обхватив мою стопу своей горячей рукой, начал аккуратно поворачивать многострадальную конечность то в одном, то в другом направлении. В одном из положений я судорожно вздохнула.
Мужчина, казалось, совершенно не удивился, потому что кивнул своим мыслям, и ровно в этот момент в квартире показался Чернов с Масяней на руках:
  
- Что? – задал он короткий вопрос,но не мне, как можно было бы этого ожидать, а Павлу.
- На первый взгляд растяжение связок. Но рентген бы надо сделать, чтобы точно знать, - ответил так уверенно, будто имел медицинское образование.
Я так и сидела на пуфике, моя оголенная конечность пяткой лежала на колене Павла, его горячая рука лежала на лодыжке, даря тепло и даже как будто бы снимая боль.
Я не знала, куда себя деть от смущения, думала только о том, как бы мне вытащить ногу из-под руки Павла, но тут оба мужчины посмотрели на меня одновременно.
Ну что сказать? Теперь я знаю, что от моих щек можно прикуривать!
- Когда Масяню кормить? – Вовка спас положение правильным вопросом. И спросил он это таким деловым тоном, будто являлся няней у моей малышки.
Хотя, может, у него есть ребенок такого же возраста? Я же не знаю ничего о нем.
Хотя нет, вряд ли у него есть ребенок, иначе бы дядя Гриша непременно уже рассказал мне об этом.
- В идеале сейчас у нас время кормления. Но надо сначала памперс после улицы поменять, - я ответила в тон новоявленной няне и попыталась встать с пуфика.
- Куда? Сиди! Сам поменяю, - последовал окрик мне и короткий кивок на меня Павлу.
Что? Сам? Вот этот шикарный мужчина в дорогом кашемировом пальто не чурается менять памперс ребенку? Чудны дела твои, Господи!
Пока я ехидничала в своих мыслях, на яву меня подняли на руки так легко, словно бы я ничего не весила. От неожиданности я ухватилась за шею Павла, вцепившись в неё как в спасательный круг.
Нет, ну ты смотри, каков силач! Держа меня на весу, Павел разулся без помощи рук и прошел в комнату.
Вовка, лишив меня возможности рефлексировать на тему моего сидения на ручках у мужчины, которого я вижу в первый раз в жизни, спросил:
- Аль, где ты свою принцессу раздеваешь? Где у тебя пеленальный столик?
Может, дядя Гриша не знает о том, что у него законный внук там, в столицах, подрастает? Откуда бы Вовке знать о такой мебели в интерьере, как пеленальные столы? У нас с Масяней роль такого стола исполнял мой школьный письменный стол. Какая разница ребенку, в самом деле, на каком столе его переодевают, верно?
- Вов, там памперсы в верхнем ящике!
Ох, вот сейчас Масяня задаст рёву! Она терпеть не может этого всего одевания-раздевания!
Однако, я вслушивалась в тихие разговоры, доносящиеся из спальни, и не верила своим ушам - Вовка разговаривал с Масяней, а она ему что-то отвечала на своем детском. И ни одного хныка! Вот даже недовольного писка не раздалось!
Ну, доча! Ну, хитруля!!
- Куда тебя посадить? Где ты обычно дочку кормишь? – услышала я вопрос Павла, который, оказывается, так и продолжал держать меня на руках, замерев посреди комнаты изваянием.
- Здесь и кормлю. Только мне бы раздеться!
Павел опустил меня на диван так аккуратно, словно я была из хрусталя, так же аккуратно устроил мою поврежденную ногу и потянулся к куртке со словами:
- Я помогу раздеться.
Прозвучало это двусмысленно, но краснеть я уже не могла, дальше просто было некуда. Да сколько ж можно? В конце концов, мы тут все взрослые люди. Мужик мне помочь пытается, а я, понимаешь ли, двусмысленность везде слышу и вижу!
Павел помог мне снять куртку, второй ботинок и замер в растерянности, явно не зная, что делать.
- Мне бы в ванную надо! – заявила я с самым независимым видом.
- Зачем?
- Отгадай с трех раз! – усмехнулась и попыталась встать с дивана.
- Куда? - одернул меня резко, но мягко. - Я отнесу.
И меня опять подхватили на руки и отнесли в ванную, она же туалет.
И даже не к двери поднесли, а внутрь занесли.
Что я там говорила о том, что дальше краснеть уже невозможно? Очень даже возможно, как оказалось. Просто на тот момент я еще в собственном туалете, сидя на руках у малознакомого мужчины, не оказывалась!
- Можно здесь и выгружать уже, – съязвила на волне самозащиты. Со мной так всегда было. - Как видишь, ванная, она же туалет, небольшая, так что спасибо, но дальше я сама справлюсь!
Меня так же аккуратно поставили на пол и отдали распоряжение:
- Как закончишь, зови. На ногу не вставай!
- Слушаюсь, пока при Вас! – буркнула уже в закрывшуюся за мужчиной дверь. Так странно я себя, пожалуй, еще никогда в жизни не чувствовала.
Сделала свои дела, вымыла руки, обмыла грудь, подготавливая её для Масяни, и лишь потом распахнула дверь.
- Принцесса готова! – сказала громче, чем требовалось.
Откуда ж я могла знать, что этот медведь так и будет под дверью торчать, меня ожидаючи? Только вздохнула, поймав его взгляд на мою футболку, на которой все-таки появилось пятно от выступившего у меня молока.
Ну да, время кормления, молоко пошло.
- Я готова проследовать до дивана и приступить к кормлению дочери! - дурачась, произнесла капризно, как и положено принцессам.
И ведь ни капли раздражения не проступило на лице у мужика! Вот это я понимаю, кремень!
Вовка вынес из спальни улыбающуюся Масяню. Ну вот как так-то, а? Почему она ему не закатила истерику голодного тигренка? Получаю свое сокровище в руки, она тут же начинает жадно шарить по моей груди ручками, и командую мужикам, а фактически — выпроваживаю их из гостиной. Не при них же мне тут оголяться?
- А вы, мальчики, сами там хозяйничайте на кухне, раз уж я на ногу не могу встать. Вов, борщ в холодильнике! Дальше, думаю, сами там разберетесь! 
Услышав, как мужчина сдавленно ругнулся, явно обо что-то ударившись, усмехнулась:
- Отвык от наших кухонь, да, Вов?
- Да уж! Передом вошел, задом вышел. Алька, а ты на плите, что ли, еду-то греешь? Микроволновки нет у тебя?
- Ну как видишь, мне же ее и поставить там некуда. А ты забыл, как пользоваться газовой плитой?
Я препиралась с Вовкой, а сама следила за тем, как Масяня сосет, причмокивая и положа свою ручонку на грудь.
Я не сразу обратила внимание на то, что в квартире наступила тишина, а подняв глаза от дочери, увидела, как два взрослых, дорого одетых мужика стоят и смотрят на то, как я кормлю грудью. Да, пальто они сняли, но под ними оказались в обтягивающих джемперах и слишком простых классических джинсах.
И эти тонкие джемпера, и обманчивая простота джинсов кричали о высокой цене одежды.
Я никогда не была падкой на красивые и дорогие шмотки.
- Не до жиру. Быть бы живу! – так приговаривала бабушка.
И я не жировала. Но увидев сейчас двух красивых мужчин в дорогущей одежде, кажется, впервые в жизни я постеснялась и своей дешевенькой одежды, и убогой обстановки квартиры.
А еще, глядя на этих шикарных мужчин, я вдруг вспомнила, что секс в моей жизни был как раз два с половиной года тому назад.
Вот с одним из этих красавцев и был.
Глава 12 
Алька.
Увидев его крепкую, обтянутую тонким джемпером из кашемира фигуру, я поняла, что опять покраснела. В памяти всплыли поцелуи, чувственные ласки, горячий шепот в темноте спальни, освещаемой лишь полной луной, стоны, одно на двоих дыхание и его сдавленное рычание на пике.
Вспомнив нашу единственную с ним ночь, я невольно сжала бедра. Почти два года прошло, а я до сих пор помню, кажется, всё в мельчайших деталях. Ох, ёлки…
  
Протянула руку за пеленкой, что так кстати лежала на спинке дивана, и прикрыла ею свою оголенную грудь и причмокивающую Масяню.
Да, я снова покраснела, вспомнив нашу с ним бурную ночь в доме у озера. Кажется, красный цвет - это теперь постоянный цвет моего лица.