Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)
Глава 25
На контрасте
'Мне не нужен ответ,
Чтоб увидеть рассвет,
Словно заново надо родиться.
Этот город погас
В этот утренний час
Только сон продолжает сниться…'
Би-2 «Научи меня быть счастливым»
Это был шок: мрачный дом на далекой окраине, чуть в стороне от откровенных трущоб. Двухкомнатная квартира без окон и отделки. Стены не поштукатурены, на полу криво уложена битая плитка. Под потолком каждого помещения, кроме санузла — вентилятор, на стенах кое-где тусклые лампочки висят на проводах. Прямо на полу в комнатах лежат матрасы — так и спят.
Туалет с «ванной» совмещенные: такое же помещение без отделки, из стены, в полуметре над полом, торчит труба с краном, в ней холодная вода. В центре помещения в полу слив, забран мелкой сеткой, а в углу — вмурованный туалет, как в советских школах: со ступенями внутри, по типу «дырка».
На мой немой вопрос, дочь пояснила:
— Наливаешь из трубы воду в ведро, добавляешь кипятка из чайника и поливаешься из ковшика, вспоминая матушкину молодость «на картошке» и в спортлагерях. Я все твои байки из детства здесь мысленно перебрала для поддержания бодрости духа. Ты там как-то выжила, значит, и я смогу.
Сногсшибательно.
— Да, стирать так же.
Вероятно, осознав, что особенности быта впечатлили мать сильнее, чем ящерки, приходящие в туалет по своим делам, Катерина подхватила меня под руку, распрощалась с бывшими соседками, и мы укатили обратно в ее нынешнее место обитания на велорикше.
На контрасте, актуальное жилье дочери сейчас показалось мне шикарным.
— Натуральные хоромы, — выдохнула, выходя из туалета на кухню, где можно было чаевничать за столом у окна.
Катя рассмеялась:
— Я знала, что ты меня поймешь, мам. Но если говорить про «хоромы», то сегодня вечером увидишь местные, настоящие.
Настороженно поглядела на наследницу.
— Мам, не волнуйся, но мы пойдём обязательно. Тут недалеко наша тёплая компания собирается раз в неделю поиграть в покер.
В покер я играла разве что в «одесский», но ребёнок так настаивал и уговаривал, столько собирался и готовился, красился и наряжался, что я начала ее подозревать в скрытом умысле и, ну, как тут откажешь?
Пошли, конечно же.
И естественно встретили по дороге Мишу.
— Татьяна, не переживайте, — приоткрыл он для нас дверь довольно приличного, чистого дома, с хорошей наружной отделкой, — я не так чтобы сам очень люблю покер, но комбинации знаю, поэтому все вам подскажу.
Здесь я насторожилась сильнее. Может, на деньги играют? Или, не дай бог, на раздевание?
В большой трехкомнатной квартире, что занимала весь второй этаж дома, нас встречал Ману — хозяин этого великолепия, тридцатилетний преподаватель химии в ближайшем Университете.
Он с удовольствием продемонстрировал нам свои «хоромы», по которым я ходила, а в голове метались всякие глупости:
— Прямо квартира и в ней прямо ремонт! Елки-метелки, жилье с нормальной отделкой и с настоящей мебелью. Обалдеть.
Всю экскурсию я держалась изо всех сил, чтобы не хихикать, чувствуя себя натуральным «Бобиком в гостях у Барбоса».
Компания для игр в покер, состоящая преимущественно из молодых экспатов обоего пола, собиралась у Ману в гостиной, где центром притяжения был кожаный красный угловой диван. Кожа на нем была из «молодого дермантина», лет дивану было примерно, как моей дочери, и всю свою жизнь он подвергался нещадной и активной эксплуатации, ну и вид имел соответствующий.
Но гости не привередничали.
Пока дочь радостно общалась со знакомыми девчонками, я осторожно устроилась на самом краю дивана, справа.
Ману принес чайный столик и колоду карт. Все, смеясь и болтая, быстро расселись.
Не знаю, что я там должна была видеть в этих картах, но Миша, сидящий справа от меня на стуле, придвинутом вплотную к дивану, и периодически приобнимающий меня за плечи, чтобы показать интересные комбинации карт, которые находились у меня на руках, честно говоря, серьезно тревожил.
Точно так же, как и сидящая напротив Катя, которая становилась все печальнее. Вот хочешь — не хочешь, но говорить об отношениях с дочерью придется.
Играли «на интерес»: ставили горошинки черного перца, который в полотняном мешочке принес перед началом карточной баталии радушный хозяин, вместе с ромом и тарелками с местными снеками.
Играли азартно, было шумно и весело, но ничего не понятно.
Только голова разболелась. Виноват ли ром, или впечатления, или усталость — не знаю. Но в какой-то момент я просто отвалилась на спинку, уронив голову на верхнюю диванную подушку.
— Танюш, картежники уже сворачиваются. Подожди немного, — выдохнул мне в макушку Миша, возвращаясь из кухни с новой бутылкой рома и, внезапно, гитарой.
Так как Катюня моя окончила музыкальную студию и даже изредка играла, то я приободрилась, тем более инструмент узнала.
И с удовольствием послушала дочкин концертный репертуар: избранные отрывки из русского рока, испанской лирики, немного классики вроде канцоны, из которой БГ [1] сварганил «Город золотой».
Очень душевно.
А потом Катерина протянула гитару Мише.
Голос у него оказался звучный, объемный, и владел он им вполне прилично. Так же как и играл. В его обращении с инструментом чувствовалась хорошая музыкальная школа с сольфеджио, хором, ансамблем и оркестром.
Репертуар же оказался весьма занятным.
Начал он с Фредди нашего Меркьюри:
'We are the champions — my friend
And we'll keep on fighting till the end
We are the champions
We are the champions
No time for losers
Cause we are the champions of the world [2]…'
Народ подпевал, хлопал и топал. Поднимали бокалы и аплодировали от души. Далее песни «Queen» чередовались с «Metallica» и «The Beatles». А потом он даже несколько хитов «Modern Talking» исполнил. Но когда я начала слишком часто поглядывать на часы, тут оно и случилось.
— 'Научи меня быть счастливым,
Вереницей долгих ночей
Раствориться в твоей паутине
И любить ещё сильней [3]…' — поплыло по комнате, а у меня натурально отвисла челюсть и распахнулись глаза, ибо смотрел певец при этом на меня в упор.
И только я как-то пришла в себя и стала даже вместе с присутствовавшими в компании владельцами тушенки тихонько подпевать, как Ману объявил «Последнюю песню»:
— Майкл исполнит то, что идет из самой глубины сердца.
Насторожилась я не зря.
Нет, я люблю стихи Есенина, особенно под настроение. Бывает, что с удовольствием пою «Не жалею, не зову, не плачу…», но чтобы вот так — «средь шумного бала», да еще и «из сердца»?
Короче, мог бы Сергей Александрович ничего такого и не писать. Вот.
А Миша, сыграв вступление, вскинул голову, и, глядя на меня исподлобья, запел:
'Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить [4]…'
Потом во влажной и душной темноте наступившей ночи, я шла под ручку с дочерью домой в шумной компании питерских мужиков, девушек из Томска, Вологды и Ставрополя, и думала:
— Это, вообще, к чему сейчас было?
Поэтому, забив на семейные традиции и воспитание, вместо ритуального: «Спокойной ночи», прихватила унылую Катерину Алексеевну за локоть и затащила в комнату, усадив на край постели.
— Я не понимаю, что творится. Что у вас с Мишей происходит?
— Ничего. Все нормально, — мрачно хмыкнула дочь.
Да? Обалдеть! Вот такое «нормально» я видела в белых тапках!
— Так, я понимаю, что чего-то упускаю, ну да ладно. Я через две недели уеду, и вы все выясните про свои отношения.