Королева меняет цвет
– Правда, что ли, Князев? – издевательски переспрашивает математичка, принимая такой же невинный вид, как я сама десять минут назад. – К счастью, преподаю здесь я, а не вы, поэтому именно я решаю, что и на сколько рассчитано! Сдаем листочки, одиннадцатый «А»! Кто не сдаст – сразу ставлю два!
Расчет учительницы прозрачнее стекол антикварного серванта в отцовском кабинете: она не стала искать виноватых сама, переложив эту неприятную обязанность на плечи моих новых одноклассников. А в том, что долго искать им не придется, у меня нет никаких сомнений. Князев уже, не утруждаясь расследованием, сверлит мою спину таким красноречивым взглядом, что по позвоночнику пробегает холодок. Осознавать это не слишком приятно, но я все равно не собираюсь задерживаться в этом классе надолго.
Ашки сдают листочки. Понимают, что всем им теперь суждено получить двойки-тройки, возможно даже впервые, но противостоять этой несправедливости они не в силах. Полуянова шепчет Лису что-то явно ябедническое. Крапивин, недовольно сопя, больно пихает меня локтем в бок, а я с силой бью его ногой по голени, потому что не люблю оставаться в долгу.
Урок продолжается своим чередом. Едва звенит звонок, я покидаю класс первой, чтобы расстроенные и растерянные одноклассники не успели выразить мне недовольство.
Вопреки ожиданиям этого не происходит. Следующий за алгеброй английский проходит спокойно. Настолько спокойно, что даже подозрительно. Вижу, что одноклассники обсуждают что-то в классном чате. Очевидно, речь обо мне, но я не против. Пусть злятся, негодуют, планируют месть. Так даже лучше. Это ведь мой последний день в «А» классе, нужно, чтобы он запомнился.
Предвкушаю драку и даже хочу ее. Жду, что ашки окружат меня, как в прошлый раз. Но вопреки ожиданиям после английского мне заступает дорогу Лис.
– Что ты творишь, Романова?
– А на что похоже? – в тон ему дерзко отзываюсь я.
После случившегося на алгебре он и не ждал от меня сговорчивости. И все же в его зеленых глазах слишком явно читается нежелание разбираться со мной. Кажется, он предпочел бы что угодно, кроме этого. Отвечает с усталым выдохом:
– Честно? На попытку суицида. Мы же с тобой договорились…
– Мы? Это ты договорился, Князев, а у меня нет никакого желания терпеть ашек, и я возвращаюсь обратно, понял?
Собеседник скептически изгибает правую бровь.
– Это ты так возвращаешься, значит? – Он прищуривается, словно мое заявление заставляет его пересмотреть какие-то личные решения и планы. Наконец Лис кивает: – Хорошо, возвращайся. Не стану мешать. – И отходит с моего пути, а потом действительно не мешает.
Когда ашки все же окружают меня на большой перемене, выбрав для этого практически безлюдный коридор третьего этажа, Князев отсутствует. Он не собирается говорить свое веское «хватит», предоставив им право разбираться со мной.
Но на этот раз я не нуждаюсь в его вмешательстве. В груди кипит адреналин, словно там смешали уксус с содой, как в пробирке на химии.
– Ты не нравишься нам, Романова, – напрямую заявляет леопард-Никита. – И раз уж ты собралась валить, то делай это быстрее. А пока ты в нашей власти.
Блин-малин. Какой же идиот конь у Князева! Неужели не мог никого получше выбрать? Поумнее? Посаркастичнее? Вот у вэшек один из коней – Серега Канин. Он находит для драк такие виртуозно несущественные поводы, что даже мне далеко до его таланта. А этот прямолинеен до зевоты. Тьфу!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.