Робокоп II

Главврач снова облокотился о стол, сталкивая при этом пепельницу.
- Спасибо. Желаю вам всего хорошего сегодня и всего наилучшего завтра.
Робо продолжал смотреть на экран. Туда снова вернулись Джесс и Кейзи, а за ними, фоном, появился большой полицейский значок, на котором были выписаны красные буквы, складывающиеся в слово ЗАБАСТОВКА.
— По прошествии четырёх месяцев, — провозгласил Кейзи, — лишь горсть наших полицейских продолжает забастовку, требуя лучших условий от Омни Кенсумер Продактс — «Оу-Си-Пи», корпорации, которая заключила с городом контракт на финансирование городского Департамента Полиции и управление им. Сегодня переговоры зашли в тупик, и потому копы взбесились.
На экране возникла группка полицейских, пикетирующих отделение полиции в Старом Детройте.
Один из них, уже немолодой, повернул к камере лицо, несущее на себе печать многолетней службы на «вредных» улицах:
— «Оу-Си-Пи» сократила нашу зарплату на сорок процентов. Нам заблокировали пенсии. А теперь и вовсе не хотят с нами разговаривать. Одному Богу известно почему, но кажется, что они просто хотят, чтобы мы бастовали. Хотят, чтобы город разлезся по швам.
В этот момент задремавший бармен пробудился и, бросив на экран равнодушный взгляд, выключил телевизор. Робокоп стоял в дверях, обрамлённый лунным светом. Бармен поднял глаза.
- Ну, как дела. Робот? — спросил он голосом, скорее напоминающим вздох.
Робокоп кивнул головой.
- По-старому, — проговорил он,
— Да, — согласился бармен. — Эти новости, скажу я тебе, чертовски действуют на нервы. Я тут прожил всю жизнь — и никогда ещё не было тёк паршиво. У молокососов, которые колются этой гадостью, при себе больше артиллерии, чем я видел за всю службу во Вьетнаме. Детки, которые должны сидеть по домам и выдавливать прыщи, нажимают на спуск. А это, должен тебе сказать, вредит бизнесу. Никто вокруг не выходит на улицу, чтоб не наткнуться на наркоту и бандитов. А теперь ещё и полиция забастовала, — наконец он подуспокоился и добавил: — Только без обиды, Робо.
- О чём речь, — ответил Робокоп, сжимая зубы. Он повернулся и посмотрел в густую от смога ночь. — Желаю приятного вечера, — добавил он.
- Ну, да, — лицо бармена искривилось гримасой.
- Столько-то я, пожалуй, ещё проживу.
Чувствуя жжение в желудке, Робо двинулся к ТурбоКруизеру. С усилием сдержал гнев. Не только его мир — его внутренний мир — разлезался по швам, но и весь мир вообще — мир всех людей. Он влез за руль автомобиля. К этим мыслям он ещё вернётся позже, в более подходящее время.
А сегодня вечером он был просто копом. Фараоном, которому нужно было исполнять свой долг.
И никто ему в этом не помешает.
  
ГЛАВА 2
 
 
Длинный лимузин полз по бесконечным улицам Детройта. Сидящий сзади мэр Сирил Кузак не был человеком счастливым. Молодой, чернокожий, он был избран представителем народа — человек, вышедший из трущоб Старого Детройта и устремившихся наверх.
И вот теперь он был наверху, но — непонятно почему — всё ещё должен был поднимать голову, чтобы посмотреть на тех, кто стоит выше него. А это наполняло его отвращением.
Он провёл пальцем со лацкану своего костюма за тысячу долларов. У него были все символы власти, но он оставался бессилен. И если в том заключалась какая-то ирония, мэр Кузак отнюдь не считал её забавной.
Он взглянул на ночное небо. Вдали, на верхушке тёмного, спиралью вздымавшегося вверх небоскрёба, над спящим городом светилась эмблема «Оу-Си-Пи». Лимузин Кузака двигался в её направлении.
Сидящая рядом с Кузаком фигура зашевелилась. Безукоризненно одетый, застёгнутый на все пуговицы советник Джордж Поулос откашлялся, словно желая сказать мэру: перестань мечтать. Подумай о делах.
Кузак пробормотал что-то в ответ, когда автомобиль остановился у входа в штаб-квартиру «Оу-Си-Пи». За окнами машины несколько рабочих смывали из шлангов вехою надписи, намалёванные на корпусе выключенного ЭДа-209.
 
«Дерьмовый мусорный ящик», — с бешенством подумал мэр. Он повернулся к Поулосу.
- Запомни, — предостерёг он советника, — я здесь не для того, чтобы клянчить милостыню.
Поулос знал эту песню.
- Конечно, нет.
- В здесь для того, чтобы требовать действий, — сообщил Вузах, словно пытаясь убедить самого себя. — В пришёл, чтобы заставить их действовать.
Мужчины двинулись к главному входу с здание и приблизились к лифту, который должен был доставить их к апартаментам шефа «Оу-Си-Пи» — седовласого деспота, которого все называли попросту «Ста сих».
В лифте Кузак кипел от злости. У него есть, что сказать этому старому пердуну. Кем ос себя, чёрт возьми, считает, если позволяет себе лезть в город Кузака, в ела его полиции и жителей?
Они вышли из лифта. Лучезарный меледой клерк по имени Джонсон отворил ворота, ведущие в святая святых шефа. Он любился, словно кретин. Наступил очередной кризис, но, чёрт возьми, он пережил под боком у старика не осин кризис. По сути, он и продвигался вперёд благодаря тому, что умел в эти кризисы не впутываться. Кузек с миной Марса вошёл в салон, напоминающий фантастическую версию обеденного зала времён рыцарей круглого стола. Да тут бы хватило даже места на то, чтобы поиграть в кегли. Кузак, продолжая морщить лоб, быстренько подсчитал стоимость содержания стоге помещения. Пожалуй, это букет побольше его заработка за последний ссек
Физиономия Джонсона продолжала светиться разлюбезной улыбкой.
- Не могу сказать, что факт моего прихода к вам, Джонсон, составит честь моему учреждение, — пробормотал Вузах.
- Приношу свои искренние извинения за это мелкое неудобство, ваше превосходительство, — галантно ответил Джонсон.
Поулос возвёл очи к небу и вслед за Кузаком вошёл с комнату. Возле стола, опираясь на него, стоял Хольцганг, адвокат с физиономией игрока в покер. Старик восседал на своём тронном месте, повернувшись лицом к окну, и задумчиво рассматривал расположенный снизу город. Пи малейшим жестом не выдал он того, что заметил присутствие гостей.
Кузак продолжал разыгрывать свес партию с Джонсоном.
- Мелкое? — повторил он удивлённо и гневно. — Проторчать двадцать минут в пробке — это не мелочь, особенно если ты мэр большого города.
Из груди старика вырвался вздох отчаяниях Вузах не обратил на него внимания. Поулос опустился на стул и повернулся к Джонсону.
- Перейдём к делу, хорошо? — начал он. — Когда вы намерены платить полицейским, чтобы те вернулись на работу?
Адвокат змеёю вполз на стул напротив Паулоса.
- Мы не благотворительная организация. Долг города нам превысил тридцать семь миллионов долларов.
Челюсть мэра с лёгким стуком упала вниз.
- Вы должны слегка подождать…
Адвокат пожал плечами.
- Сроки есть сроки. Извините.
- Каким чудом мы в подобной ситуации сможем достать такие деньги? — вопросил Кузак.
Старик повернулся вместе с креслом и впервые посмотрел на собравшихся. На его устах играла слабая усмешка.
- Нет такого чуха, — сказал он, и губы его расплылись в широкой улыбке.
Кузак бросил взгляд на Джонсона.
- О чём он, чёрт побери, говорит?
- А я вовсе и не ожидал, что вы заплатите, — объявил Старик.
Хольцганг отворил лежащую перед ним папку с бумагами и вытащил из неё пачку документов.
- Обращаю ваше внимание на условия контракта, ваше превосходительство. В случае несоблюдения вами обязательств, «Оу-Си-Пи» получает исключительное право на получение всех активов города.
Кадык Кузака неистово заплясал. Поулос побледнел. Он выхватил документы из рук Хольцганга, сглотнул слюну и повернулся к мэру.
- Ты это подписал? Идиот! — заверещал он.
Кузек попытался сохранить своё лицо.
- Не называй меня идиотом, я мэр.
Хольцганг ловко изъял документы из дрожащих рук Поулоса. Улыбнулся мэру.