О времени, о душе и всяческой суете
Поэтому, наверное, меня не должен был удивить телефонный звонок, раздавшийся в номере отеля в Риене, неподалеку от Базеля (он расположен на одном из тех странных маленьких мысов, которые вдаются в Германию по какой-то давно забытой исторический причине); сквозь туман похмелья, вызванного чрезмерным употреблением великолепного ликера «Пуар Вильям», я услышал хорошо знакомый голос:
– Скривнер! Что вас заставило нести такую чушь о генерале Вентшлере?
Я перебрал в сознании уйму ругательств и решил, что, хотя против кого-либо другого они весьма эффективны, на мистера Секретта они не окажут ровным счетом никакого воздействия, и в конце концов с горечью сказал:
– Полагаю, вы знаете настоящую историю.
– Конечно, знаю! – прогремел он радостным тоном, который особенно противен до завтрака… хотя, взглянув на часы, я обнаружил, что уже девять с четвертью, а он, вне всякого сомнения, встал часов в семь. Или даже в шесть.
– Тогда почему, – спросил я, – вы вчера не выступили по телевидению вместо меня?
– О, меня бы не пригласили, разве не так? А вот всемирно известный мистер Скривнер…
– Хватит! – строго перебил я. – Где вы?
– В вестибюле отеля. Полагаю, вы еще не завтракали?
– Пока нет, – мрачно-насмешливым тоном подтвердил я.
– Я, конечно, завтракал, но могу выпить еще чашечку горячего шоколада. Его здесь так хорошо готовят, не правда ли? Встретимся у стойки администрации через десять минут.
Повесив трубку, я какое-то время раздумывал, не пойти ли снова спать. Задернутые шторы погружали комнату в соблазнительный полумрак.
Затем меня одолело любопытство, и я с ворчанием опустил ноги на пол. К тому же старый мерзавец был прав: мне было стыдно за вчерашнее выступление; в свое оправдание могу лишь сказать, что мне заплатили достаточно щедро, поэтому я хотел – как бы это выразиться? – угодить им…
Но, если бы не объявился мистер Секретт, я мог бы успокоить собственную совесть, списав все это на необходимость, и с радостью вернулся бы домой на неделю или хотя бы на несколько дней позже срока. Я устроил себе своего рода рабочие каникулы в поисках, казалось бы, многообещающего материала для серии статей. Через два дня после приезда я выяснил, что меня опередил кто-то из «Дер Шпигель» и его материал как раз передали в печать.
Стараясь не выглядеть слишком разочарованным и не желая возвращаться домой, пока не закончатся средства, я прохлаждался в округе, надеясь, что мне повезет и появится какой-нибудь другой проект. Именно так и случилось. Телепродюсер в Базеле напал на след весьма загадочной истории, занялся поиском людей, способных дать авторитетный комментарий, и узнал, что в Риене находится иностранный автор, который к тому же неплохо говорит по-немецки и может ответить на пару вопросов на телевидении.
Fabelhaft! [38] Не только для него, но и для меня, особенно после того, как я мысленно перевел его предложение в фунты стерлингов.
Итак, они отправили за мной лимузин, поухаживали за мной, рассказали мне историю (три раза, дабы убедиться, что мое слабое знание немецкого не привело к неловкому недопониманию) и стали ждать от меня объяснений в духе фон Дэникена [39] или Ласло Перкинса.
Стыдно признаться, но только нечто подобное мне и удалось из себя выдавить. В оправдание, пусть и слабое, могу лишь сказать, что историю я услышал за два часа до съемок.
Вот что мне рассказали.
Месяц назад, когда в Альпы пришла весна и начал таять снег, патруль, проводивший подрывы, чтобы предупредить сход лавины вблизи центра зимних видов спорта, обнаружил в леднике замерзшее тело. Приняв его за неудачливого альпиниста, тело вырубили изо льда… и увидели, что человек одет в вечерний костюм, ботинки из высококачественной кожи и пальто, которое, несмотря на меховой воротник, явно не годилось для походов в горы.
Рассчитав скорость движения ледника, патрульные заключили, что мужчина, видимо, попал под лавину лет тридцать-пятьдесят назад. Осмотрев труп на предмет каких-нибудь зацепок, хирург в местном морге нашел на внутренней стороне левой руки татуировку.
Это был номер группы крови – первая – и последовательность цифр, в которой один из его ассистентов распознал серийный номер войск СС.
Проконсультировавшись с известным охотником на нацистов Симоном Визенталем, врачи выяснили, что номер принадлежал генералу Хорсту Вентшлеру, руководившему «окончательным решением еврейского вопроса» в гау – то есть административной области – Богемия. А Богемия, которая теперь снова входит в состав Чехословакии, всегда была далековато от Швейцарии – особенно во время войны.
В документах, уцелевших после Второй мировой войны, официально говорится, что последний раз генерала Вентшлера видел третьего апреля тысяча девятьсот сорок четвертого года его ординарец, причем в хорошем настроении. Генерал намекал, что ему собираются дать какую-то награду; ординарец сделал вывод, что его вызывают к фюреру, чтобы снова отметить каким-то орденом. Из замка, где располагался штаб, его забрал автомобиль. Водитель представил подлинные на вид документы, которые на самом деле наверняка были подделаны, ведь больше генерала живым никто не видел.
Все пришли к выводу, что его похитили ловкие члены восстания. Кого-то взяли в заложники, а неделю спустя публично казнили на главной площади ближайшего города.
А теперь он снова объявился, замерзший насмерть, но, судя по всему, без каких-либо телесных повреждений. У него даже был цветок в петлице. Однако при нем не оказалось ни документов, ни драгоценного Железного креста, а найден он был за границей в соблюдавшей нейтралитет стране.
В студии со мной был местный журналист, первым высказавший все мои идеи: Вентшлер решил, что немцы вот-вот проиграют войну, поэтому договорился с неизвестным посредником, чтобы тот переправил его в страну, не участвующую в войне, однако в условленное место никто не пришел, чтобы провести его дальше; в отчаянии он отправился один в снегопад на поиски помощи, заблудился, замерз насмерть… Более-менее логично. Хотелось бы знать, почему он выбрал вечерний костюм и настолько неподходящую обувь. Я принялся измышлять какие-нибудь обоснования.
Но потом я решил, что мне все-таки повезло, потому что ведущий шоу привел контраргументы, разгромившие эту теорию в пух и прах. Вентшлер был фанатичным нацистом, его многократно хвалили за добросовестное выполнение «долга»; он был одним из самых молодых генералов СС; после него осталось состояние, которое он, холостой и бездетный, завещал на благо продвижения нацизма; и на пути из Богемии к швейцарской границе о нем не доложил ни один стражник или полицейский, а ведь ход войны уже начал меняться, и за передвижением кого-либо, даже генералов, был установлен строжайший контроль.
Поэтому мне в голову снова пришла мысль о похищении. Когда камеры нацелились на меня, я слабым голосом предположил, что его, возможно, обманули члены восстания, но не местные – возможно, эти люди пользовались первоклассной поддержкой союзнических спецслужб. Ведущий предупреждающе нахмурился. Не такого он ожидал от моего безудержного писательского воображения. К тому же, заявил он, подобная группа, разумеется, доставила бы его живым на базу союзников, чтобы допросить, а не выпустила бы за границей Швейцарии.
Ну, может, ему удалось бежать, предположил я… но это даже мне показалось слабым утверждением, и тут я все понял. В последний момент припомнив классический рассказ Х. Бима Пайпера «Он ходил вокруг лошадей», я следующие пять минут подробно описывал пространственно-временную петлю – нелегкое занятие для того, кто, как я, владеет лишь ограниченным словарным запасом по-немецки. Но именно этого от меня и ждали. Когда съемки подошли к концу, меня повсюду окружали улыбающиеся лица, а продюсер настойчиво проводил меня в гостиничный люкс и напоил превосходным ликером. Около полуночи меня усадили в машину и отвезли назад в Риен.