Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)
В моей груди что-то звонко лопнуло, боль невиданной силы пронзила тело от затылка до пяток, словно в голову воткнули с размаху копьё.
— Не сегодня, — вырвалось у меня, когда две маленькие горячие ладошки ухватили кончики жизненной струны и принялись терпеливо связывать сначала крепкий узелок, а затем красивый бантик.
«Красиво?»
«Очень, — улыбнулся я. — Спасибо, доча».
Горячий огонёк растопил лёд в солнечном сплетении, возвращая меня к жизни.
Последний укол, последний стежок, последний выдох. Брешь выгнулась дугой, полог ширился и ширился. За гранью сознания я слышал, как Коржик орал: «Отступаем!» Как Бер ухватил Морга и Гринпис за шкварник и воротник и помчался куда-то за пределы моей видимости. Как Бес, выпрыгнув с той стороны реальности, с помощью силы Локи скрутил Колокольчика, не обращая внимания на обезумевшие катаны.
Призрак медлил, не уходил.
— Брат… — выдохнул я. — Тебя ждут…
Тони сопротивлялся до последнего, не желая оставлять меня одного, но Коржик справился с задачей, увёл всю команду на безопасное расстояние.
Воздух исчез. Снег превратился в расплавленное зеркало. Мир застыл.
В последний стежок я вложил всё, что у меня осталось.
«Брат», — позвала Лада.
«Пора», — ответил я.
Я не увидел, почувствовал, как изнутри, из Яви, через слои реальностей, через осколки и новые миры, через тьму и свет потянулся встречный шов.
Два шва сошлись в центре, ровно в точке солнечного сплетения.
Последняя капля крови стала швом. Я умер, чтобы стать частью миров и реальностей.
Стать Северной Брешью.
Убей или умри.
Глава 26
Смерть — это когда тебя нет. А меня стало слишком много.
Северная Брешь дышала моим дыханием. Снег шуршал под моими шагами, хотя ног не было. Ветер шептал моим голосом, хотя рта не было. Я был везде и нигде.
Шов. Якорь. Страж.
Но — живой.
Потому что они — живы.
* * *Смерть оказалась не такой, как я представлял. Всегда думал, будет больно, или страшно хотя бы на долю мгновение. Или очень быстро, так быстро, что не успею осознать. Ничего подобного. Вместо конца пришло начало. Вместо пустоты — наполненность. Вместо «меня нет» — «я везде».
Я не умер. Я просто перестал быть только собой. Стал частью того, что защищал, за что дрался вместе с отрядом.
Стал Северной Брешью. Швом. Якорем. Тем, через кого реальности дышат в унисон. Тем, кто сохраняет баланс миров, служит щитом, проводником, стражником.
Богом?
«Нет, потомок, — раздался в голосе тихий смех Людомиры. — Ни ты, ни я богами не стали. И не станем. Мы — Стражи, двери, если хочешь. Мы можем всё и не можем ничего. Отныне и навсегда ты привязан к месту. Твой долг — охранять Северную границу».
«Да чтоб вас всех…» — выругался в ответ. — Прошу прощения, леди', — извинился, но не прям чтобы от души.
Перед глазами встало лицо Яны, наш последний разговор:
'Я вернусь, чтобы увидеть дочь. Не надейся, что так просто от меня избавишься, — звонкий смех и благословение:
— Иди, оружейник. Вернись живым.
— Вернусь'.
«Госпожа Людомира… мне бы на побывку, туда и обратно. Я обещал. Сваровы никогда не нарушают своё слово. Я вернусь и приму должность».
И снова смех, очень похожий на смех Ягини, но душу не обманешь: смеялась Людомира.
«Она сама придёт к тебе, опричник. Жди».
«Когда?»
«Скоро».
* * *Первое, что почувствовал, когда очнулся, — холод. При этом я не замёрз. Холод словно стал частью меня. В этом ледяном пространстве теплился маленький огонек на краю сознания. Я потянулся к нему, пламя радостно встрепенулось, потянулось ко мне.
«Доча», — улыбнулся я.
«Папа! — счастливо откликнулся огонёк и строго добавил. — Больше не делай так!»
«Не буду», — пообещал я, не вполне понимая, где нахожусь, на каком свете.
Тепло усилилось, по ледяному полю, коим я себя ощущал, прокатилась волна жара, согревая и оживляя пространство.
Я открыл глаза. Надо мной простиралось небо, голубое до прозрачности. Настоящее. Без марева, без прорех, без тварей, которые лезут из-за края. Только звёзды. Много звёзд. Больше, чем я видел за всю жизнь. И среди них две, сияющие ярче остальных.
— Проснулся?
Я моргнул и сообразил: звёзды — это глаза. И в этих глаза смешались тревога, нежность, злость.
Ягиня.
Яна сидела рядом со мной на снегу с простой рубахе, с волосами, собранными в хвост.
— Где мы?
— В Северной Бреши.
— Не понял, — я приподнялся на локтях, оглядел местность. Чистая ослепительно-белая снежная пустыня простиралась от горизонта до горизонта. Ни серого пепла, ни горы костей, что остались от Кощея, ни мёртвых тел возле прорехи.
— Всё ты понял, не притворяйся, — фыркнула Ягиня. — С тёткой разговаривал?
— С кем?
— С Людомирой. Она мне какой-то прапра, очень много пра тёткой приходится, — уточнила Яна.
— Разговаривал… Кажется… — я нахмурился, диалог отчётливо всплыл в голове. — Так это что в самом деле? Думал, галлюцинации в агонии.
— Не надейся, — усмехнулась Яна.
— Прости, — усаживаясь. Повинился я.
— За что? — удивилась стражница.
— Вернуться не получится. Меня здесь Стражем поставили, без права выезда, бессрочно.
— Не беда. Главное, что ты жив. И ты… вернулся, — уверенно произнесла Ягиня.
— Ты… — осенило меня. — Это была ты!
Яна улыбнулась, я же отчётливо вспомнил голос. Который тянул меня назад, не давал раствориться в бездне, в мирах и иных реальностях. Два голоса, женский и детский. Молча притянул стражницу к себе и поцеловал вместо благодарности.
Через свою печать Ягиня сумела меня удержать на краю, вытянула обратно.
— Где команда? — спросил, оторвавшись от девушки.
— Живы, — ответила Яна. — Все. Тут… налетели и наши, и ваши… Коржик умудрился быстро всех отправить восвояси. Объявил северную зону карантинной. Ваш куратор поддержал. Отряд ушёл. Я настояла, извини. Не знала, как скоро ты вернёшься… оттуда.
Я кивнул, принимая.
— Как только освоишься в свой новой роли, они придут. Я обещала проводить коротким путём.
— Хорошо. Тони?
— Винит себя в твоей гибели. Мои объяснения несильно помогли. Хотел остаться, но Коржик настоял, что уйти должны все.
— А сам Коржик? — уточнил я, Ягиня негромко рассмеялась. — Понятно, попробуй выгони учёного на пороге невероятных открытий. Где он?
— Живёт на корабле. Частично восстановил, мы отогнали корабли за границу территории Северной Бреши. Территория увеличилась в размерах. Коржик начал с рубежей. Я убедила дождаться, когда хозяин территории придёт в себя, пояснила Яна.
— Хозяин?
— Князь Севера, — Ягиня запнулась, бросила на меня странный взгляд из-под полуопущенных ресниц.
— Говори, не тяни, — я рывком сел, мысленно прошёлся по всем жизненно важным органом. Ничего не болело, кости целы, ран нет, бодрость и здоровость просто зашкаливают. — Кто таков этот князь? Откуда взялся?
Яна хмыкнула, покачала головой:
— Никак мозги замёрзли, опричник, совсем думать перестал.
Я нахмурился, пытаясь понять, что стражница имеет ввиду.
— Погоди, я теперь Страж Севера. Так?
— Так — кивнула девушка.
— Наши и ваши кого-то князем над северной территорией поставили?
— И не наши, и не ваши, — улыбнулась Яга. — Над Северной Брешью ни у кого власти нет. И не было никогда. За ней боги приглядывали.
— Только бога мне не хватало в качестве начальника, — скривился я.
Высшие сущности хуже детей, никого, кроме себя не слышат, делают, что хотят. Ладно, разберёмся.
— Нет, дорогой, не бог и даже не богиня, — хихикнула Яна.
— Богиня? Да ну ладно? Графиня? — ошарашенно выпалил я.
— Да, Кровавая графиня, леди Ло, Колокольчик переродилась и стала новой богиней смерти.
— А старая как же?
По затылку прилетел слабый ментальный шлёпок.