Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)

Я стоял у корабельного борта, глядя вниз. ЛКС висел над пустошью ровно по центру воображаемого круга, который держали внизу тёмные боги. Они стояли всю ночь, как и все ночи до этого, двенадцать фигур плечом к плечу, Кощей в центре, Морана слева от него. Чернобог позади.
У Северной Бреши время измеряется не часами, а ударами сердца. Пока оно бьётся — ты жив, если перестаёт стучать — ты тоже жив, но теперь это уже не совсем ты.
  
Команда собиралась в тишине, стягиваясь к трапу. Даже Морг — эта хитрая мохнатая задница вел себя тихо, изобразив на морде сосредоточенность. Гринпис всё время косилась на росомаху, пытаясь понять, не заболел ли её любимый пушистик.
Тихими, незаметными тенями мы скользнули вниз, оставляя за спиной корабль и прошлое. В рассветных сумерках круг тёмных богов казался кольцом гигантской змеи, которая ожидала в засаде, не шевелясь и не дыша. Камень на навершие посоха Мораны походил на глаз этой рептилии, который светился тусклым, едва заметным светом.
Едва мы ступили на снежную пустошь, как сиянии развернулось в нашу сторону.
— Они чего, за нами следят, что ли? — удивился Бес.
— Скорее да, чем нет, — флегматично ответил Коржик, не сводя глаз с какого-то портативного аппарата в своих руках. Наш боевой учёный упаковался по полной. Всю ночь Корнелиус что-то паял, создавал, собирал из доступных ингредиентов и из того, что прихватил с собой из лаборатории.
Остальные опричники молча сканировали окрестность Брешь, не выпуская из рук оружие.
— Двинули, — коротко приказал я, мы тенями выдвинулись к разлому.
— Свар, дыхание участилось, — напряжённым голосом передал Коржик по ментальной связи.
— Чьё? — уточнил я.
— Бреши. Колебания участились, — перешёл на более понятный язык учёный. Я кинул взгляд в сторону марева. Плёнка и в самом деле пульсировала чаще, словно по ту сторону кто-то задыхался, облокотившись о пелену.
— Значит, мы вовремя, — ответил всем сразу.
Бер хмыкнул и оскалился, сверкнув глазами. Сегодня человек уступил место зверю. Вместе с нами закрывать Брешь пошёл медведь в полной боевой трансформации. После своего пребывания у пчёл, тотемное животное Бермонта очень сильно изменилось. Вместо привычных четырёх мощных лап — шесть конечностей, вместо короткого медвежьего хвоста — толстое жало.
— Оставить шуточки на задании, — опередил я Беса, который собирался что-то ляпнуть, судя по выражению лица поручика.
— Вот так всегда, не дают и слова сказать, — демонстративно вздохнул Константин, но шутку про шило в заднице придержал. О чём ещё наш юморист мог пошутить.
Справа от меня скользила Колокольчик. Невозмутимая, собранная, только в глазах — мрачный огонь. Катаны за спиной ждали своего часа, бубенцы не звенели при ходьбе, и это всегда удивляло. Хрустальный звон раздавался тогда, когда жертве уж некуда было деваться. Этакий прощальный аккорд за секунду до гибели противника.
Гринпис устроилась лучше всех: Моргом нёс княжну на свой широкой спине. Розалия управляла зверем легко и непринуждённо, кажется, эти двое обрели ту самую ментальную связь, которая работает в обе стороны. Разбираться будем потом, когда вернёмся. Попрошу Коржика проверить, насколько подобное слияние опасно. Надеюсь, если Морг погибнет или получит ранение, это никак не скажется на самочувствии княжны и наоборот.
Слеза каменной девы под рубахой Беса по-прежнему горела янтарным мягким светом. Давненько я не видел Костю серьёзным. Это настораживало: когда наш юморист молчит, жди или беды или бедового розыгрыша. А сейчас шутников два в одном. И ещё непонятно, кто из этих двоих шутит страшнее: Бес или его предок, весельчак Локи.
Призрак шёл вместе с нами, время от времени ныряя в тени, чтобы проверить, нет ли там кого ненужного. Ночью он разговаривал с Первой Стражницей. Не знаю, какую весть сообщила Тони его леди, но лицо у боевого товарища, когда он вышел на палубу, выглядело ошарашенным. Через секунду Тони снова нацепил маску, но этого мгновения хватило, чтобы я осознал: решение принял верное. Никто, кроме меня, не станет якорем, если другого выхода не будет.
— Свар, — прошелестел тихий голос Леляна. — Нас заметили.
— А мы и не скрывались особо, — ухмыльнулся я. — Готовность номер раз, — приказал отряду.
По снежной пустоши от широкого круга богов прокатился вздох. Словно тёмные выдохнули как единый организм. В этом вдохе или выдохе послышался вопрос:
— Ну что, внучек, план имеется? — ветер заговорил голосом Кощея.
— А как же, — подтвердил я. — Пришли, увидели, зашили. Убили.
— Кого? — Темнейший на секунду потерял свою невозмутимость.
— Кто мешать будет, — спокойно ответил князю.
— Запасной план есть? — уточнил Его Темнейшество.
— А как же.
— Суть?
— Пришли, убили, зашили.
В этот раз Кощей не стал переспрашивать, но я чётко ощутил эмоцию князя: детский сад — штаны на лямках, что-то вроде этого. Ну, может, и детский сад. Для Кощея все, кто моложе тысячи годков, ясельная группа.
Но план у нас был, простой, как коленка.
Во-первых, дать тому, что рвётся из-за Бреши проявиться, возможно даже выйти на нас, чтобы мы смогли её видеть, а, значит, убивать. Во-вторых, не дать существу сделать то, зачем оно пришло: остаться в теле человека, окончательно соединить плоть со своей сутью и уйти в Явь за своей невестой, то ишь за моей сестрой. Ночная битва возле нашего дома закончилась полным поражением. Для культистов. Но это не означает, что остатки верных поклонников не попробуют начать все сначала. Из этого вырисовывался третий пункт нашего несовершенного плана: не просто убить высшую сущность. Убить — мало, он к смерти привык. У него вечность в запасе. Поэтому нужно залатать дыру, вшив эту тварь в саму Брешь. Чтобы он стал частью разлома, латкой, материей, энергией, да чем угодно, из чего состоит дыра, к которой мы только что подошли.
И самый главный пункт плана: сделать так, чтобы моя команда выжила. Всё до одного.
* * *
Наст под ногами затрещал. Марево напротив прогнулось наружу, стало похожим на видимую часть большого пузыря.
— Может, его того… тыкнуть? — поинтересовался Бес, в руках опричника неведомо откуда появилась гигантская швейная игла. — За что? — возмутился поручик, схлопотав от Колокольчика. — Не любишь ты меня, Ло. Вот пожалуюсь на тебя дедушке… А теперь-то за что?
«За дедушку», — услышали мы все. Гринпис сдержанно хихикнула, медведь коротко смешливо рыкнул, Коржик покачал головой, выражая несогласие с таким несерьёзным поведением перед важной задачей. Тони сдержанно улыбнулся и нырнул в тени. И только Кровавя графиня осталась невозмутима.
— Внимание, — оборвал я все шутки. — Идут.
Команда мигом отбросила привычные шутки, рассредоточилась возле бреши. Каждый из них знал свою задачу. Каждый готов был умереть. Никто из опричников не возносил молитвы богам, чтобы выжить. Никогда.
Убей или умри — единственная молитва, которую мы знаем.
Поэтому сегодня я помолюсь за весь свой отряд. Огнём и мечом. И родовым Даром.
Марево плотным пузырём выгнулось ещё больше, как будто кто-то с той стороны пытался растянуть ткань, разорвать ее. В неверном свете показались сначала тени, потом силуэты.
Виконт вышел первым. Всё такой же аккуратный, как и раньше, только лицо чужое, не его. Маска из собственной кожи, глаза‑дыры, рот‑щель. Да и само тело стало чуть выше, крупнее, мощнее, словно Дыевич за неполные сутки подкачался и подрос.
Следом выскользнул предводитель в неизменной маске Тигра. Сросся он с ней, что ли? Судя по всему да. Маска перестала быть игрушкой, превратилась в настоящую плоть. Во всяком случае, клыки, шерсть и уши с кисточками выглядели вполне себе реальными, как и когти на руках.
  
Марево трещало, стонало, но выпускало остальных гостей. Тех, кто умер вчера на поляне. И тех, кто погиб в последней нашей стычке. Сегодня культисты пришли все сразу: и мёртвые, и живые. Хотя кто из них жив, а кто мёртв — тот ещё вопрос без ответа.