Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)

— Хорошее описание, — фыркнула Колокольчик. — Очень узнаваемое.
Я ничего не ответил, но перо в кармане у меня снова коротко дрогнуло. Похоже, на той стороне кто-то скромно ухмыльнулся.
— Спасибо, Бес. Княжна, твоя очередь.
Гринпис поднялась с бочки, поправила косу и заговорила деловым тоном, на короткий миг став похожей на девочку-отличницу из института благородных девиц.
  
— Шеф, я в этом особняке не просто женихов отбирала. Я там почти неделю меняла мнения местных лэардов о собственной персоне. Те, кто добирались до последнего этажа, приходили ко мне с одной мыслью: пришел, увидел, обженил. Ну, или подавил, посадил на цепь как наёмницу-менталиста. Уходили с другой. С какой именно, зависело от того, как сильно я шерстила их черепные коробки, что там находила.
— Розалия, ты растешь как профессионал, — деликатно похвалил Коржик.
— Благодарю, — скромно улыбнулась Гринпис.
— Продолжай, — кивнул я.
— Насколько я поняла, в Нави сейчас передел власти. Огромный. Несколько крупных тёмных лэардов либо сматывают удочки и закрываются в своих доменах, либо открыто поддерживают культ. Третьи — стражи, как Кощей, как тёмные боги на Бреши, — держат оборону и не отвечают на запросы по дипломатическим каналам. Молчат. И это «молчат» — не каприз. У них реально не хватает сил.
— Конкретика, — попросил я.
— Конкретика такая, шеф. Боги, зависимые от паствы, а у нас это почти все, кроме самых верхних, — стремительно теряют силу. Народ Нави теряет веру, потому что боги слишком долго молчали, перестаёт приносить жертвы, молиться, начинает поглядывать в сторону новых богов или забытых старых, адепты которых показывают чудеса. Сила утекает. Те, кто стоит на Бреши, держат шов-связку на пределе. И этот предел, по словам тех, кто умеет считать, исчерпает себя не через тысячу лет, как считали раньше, а через считанные месяцы. Может, год. В лучшем случае — пару-тройку лет. Самый оптимистичный прогноз — десять лет и все.
— Понятно, — кивнул я. — Что еще?
— Один из лэардов, претендующих на мои способности, оказался культистом. Удалось выяснить, что у культа есть точка сбора. Не в Йоми. Где-то на севере. Где именно — не знаю, — Гринпис задумалась. — Как-то странно место у него в голове отпечаталось: там, где небо стоит на земле. Сейчас думаю, по описанию похоже на район Северной Бреши.
Мы все непроизвольно кинули взгляд на горизонт, где небо действительно сливалось с землей.
— Замечательно, — я провёл ладонью по лицу, стирая усталость. — Прибыть в гости сюрпризом не удалось. Думаю, нас там уже ждут.
— Похоже на то, шеф, — радостно осклабился Бес.
— Спасибо, Гринпис. Тони, что говорят у тебя в Нижнем Йоми?
Призрак задумался, нахмурился, после короткого молчания заговорил:
— Свар, морской народ — нейтральная сила, Нижний Йоми не за культ и не против. Но они чувствуют разрыв миров лучше, чем кто-либо. Мой народ говорит: «Вода под Йоми бежит на север». Это не течение. Это древняя сила, что питает подводный Йоми. И эту силу что-то тянет на север. Или кто-то, — закончил Призрак.
— Знаешь, кто именно? — уточнил я, Тони задумался, потом качнул головой:
— Нет. Никто из нас не знает. Мы пытались понять, но безрезультатно.
Я переглянулся с Коржиком. Корнелиус кивнул: мол, услышал, записал.
— Коржик, твоя очередь.
Корнелиус закрыл блокнот, сунул его в карман и встал. Когда наш мега-мозг делал выкладки, он всегда вставал и принимался ходить, если перед ним не было доски, на которой он мог рисовать цифры и схемы.
— Господа опричники, — начал Коржик. — Мир катится в Бездну.
Слово «бездна» Корнелиус выделил голосом, оно даже прозвучало с заглавной буквы.
— Подумаешь, в бездне мы уже побыли и не раз, — хмыкнул Бес. — Прогуляемся еще разок, вытащим, кого надо и кого не надо. Ты нам главное ручку покажи, за которую хвататься.
— Не в этот раз, — отрезал Коржик. — Тонкие миры — Явь, Правь, Навь — это не три отдельных дома. Это один дом с тонкими перегородками. Перегородки удерживаются богами и общим энергетическим балансом. Когда баланс нарушается — перегородки истончаются. Они истончаются прямо сейчас, — наш ученый строго посмотрел на каждого. — Каждый день. Каждую секунду. По всем трём планам.
— Постой, — нахмурилась Гринпис. — Ты сейчас сказал «по всем трём». Включая Правь?
— Включая Правь, — подтвердил Коржик. — Гринпис, ты думала, светлые боги наблюдают всё это шоу с трибуны и грызут попкорн? Нет. У них своя катастрофа. Все тоже самое происходит и в Прави. Если у нас в Яви — Рифты, в Нави — Бреши, то Просветы в Прави, по моим расчётам, зеркалят все, что происходит в наших пластах.
— Просветы? — уточнил я.
— Это мое название, — невозмутимо выдал Коржик. — Все-таки светлый мир светлых богов.
— А почему тогда об этом никто не знает ни в Яви, ни в Нави? — спросила Колокольчик.
— А кто бы нам рассказал, графиня? Светлые боги? Они молчат. Молчат, кстати, не потому, что обиделись на людей. А потому что вкладывают себя в удержание барьера со своей стороны. Не до разговоров и ответов.
Я кивнул, поблагодарив ученого за объяснения.
— Сварог молчит как и все…
— Не потому что бросил свой Род, — продолжил Корнелиус за меня. — Уверен, Сварог, как и все другие боги, удерживает наши миры от падения в Бездну. Поэтому все просьбы остаются без ответа. Нельзя тратить энергию.
— Это не все, верно? — предположил я.
— Не все, — согласился Коржик. — Парад планет. У нас в этом году аномальное выстраивание трёх планов. Энергетические линии Яви, Нави и Прави выстраиваются в одну линию впервые за две тысячи лет. Это означает две вещи. Первая: барьер сейчас тоньше, чем когда-либо. Вторая: то, что раньше невозможно было пробить, в этом году имеет шанс. Велика вероятность прорыва Хаоса во все наши плоскости. Именно поэтому в Яви начали выходить в Рифты твари, которые нашим пращурам и не снилось.
— Поэтому Тартар? — догадалась Колокольчик.
— Поэтому Тартар. Поэтому Хаос в Дыевиче. Поэтому Сердце падшего бога в Рифте Морга. Поэтому…
— Поэтому мы здесь, — остановил я Корнелиуса. — Каков прогноз? Если мы закроем Северную Брешь, что будет?
— Если закроем — родится новый Рифт. Может, не один. Может, не сразу. Но родится. Бег по кругу.
— А если разорвём колесо бесконечности?
Коржик поднял на меня глаза. За стёклами очков блеснул тот самый особенный взгляд Корнелиуса, который появлялся, когда расчеты, наконец, сошлись, и нашему мега-мозгу оставалось только их озвучить. И желательно подтвердить на практике.
— Тогда, шеф, мы рискуем разорвать барьер. По-настоящему. С обвалом миров.
— А если правильно?
— Правильно? — ученый задумался. — Свар, — медленно заговорил Коржик после недолгого выразительного молчания. — Правильно — это не закрыть Брешь и не разорвать барьер. Северная Брешь — это точка разрыва и одновременно точка слияния. Именно здесь два мира слились в единый пласт реальности. Идеально — н уничтожить, а превратить Брешь в постоянный канал. В канал управляемой энергии. Теоретически это возможно, но для этого нужны три вещи.
— Какие?
— Первая: инструмент. Что-то, чем можно сшить. Не закрыть, а именно сшить.
«Ритуальный нож Невеи», — в голове моментально возник ответ.
— И инструмент будет.
— Вторая: оператор. Тот, кто сшивает. Желательно носитель крови с обеих сторон, и с явьей, и с навьей. Лучше двое, по одному с каждой стороны, в зеркальном отражении, так сказать.
«Я и Лада», — мысленно прикинул я. Сестру втягивать не хотелось, но похоже, выбора особо нет.
— Третья: жертва.
На палубе стало тихо.
  
— Жертва? — переспросила Гринпис.
— Жертва, — ровно повторил Коржик. — Шов нужно чем-то закрепить. Голую энергию шить нельзя. Нужно якорное звено. Кто-то, кто согласится стать этим якорем. Кто-то, кто буквально вольёт себя в канал.
Я невольно глянул на Тони. Призрак внимательно слушал Корнелиуса и не смотрел на меня, но мы оба знали, что где-то там, в иных сферах, все уже решено. Я понял это в подводном Йоми, четкого ощущения не было, но нехорошее предчувствие возникло. Тони тоже знал, теперь я это понял: мир, с которым он сросся, поглотив силу предыдущего морского бога, не оставил ему шанса. Предсказателем Призрак, конечно, не стал, но понимать стал на порядок больше, превратившись в сущность другого ранга.