Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Кэти минуту поболтала с ребенком, после чего, заручившись его доверием, откинула шаль и расстегнула ему рубашку. При виде сыпи ее лицо изменилось, как заметил Мори. Она отослала под каким-то предлогом мать в кладовку и повернулась к нему.
– Бедный мальчик, – прошептала она. – Это оспа. В Берике уже зарегистрировано два случая, и я ужасно боюсь, что это еще один. Мне придется немедленно поставить в известность медицинского инспектора.
Мори поначалу колебался, но потом почувствовал, что ради нее обязан вмешаться. Выбрав тон, слегка пародирующий профессиональную манеру, он произнес:
– Взгляните еще раз, сестра.
Она уставилась на него, смущенная последним словом, а еще больше тем, что на его лице играла улыбка.
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что нет причин для беспокойства, Кэти. – Он наклонился, наглядно демонстрируя каждое свое замечание. – Взгляните, как распределяются везикулы. Центрипетально, от периферии к центру, а на руках, ногах и лице нет ни одной. Кроме того, они не многокамерны и не имеют признаков втяжения. Наконец, эти папулы находятся в разной стадии развития – в отличие от оспы, где поражение ткани возникает одновременно. С учетом легкости предшествующих симптомов нет ни малейших сомнений относительно диагноза. Ветряная оспа. Скажите матери, чтобы дала ему дозу касторового масла и применила пищевую соду от зуда, через неделю он поправится.
Ее удивление росло с каждой секундой, и теперь она была просто ошеломлена.
– Вы уверены?
– Абсолютно и бесповоротно. – Он прочел в ее взгляде невысказанный вопрос. – Да, я врач, Кэти, – произнес он, словно извиняясь. – Вас это шокирует?
Она едва могла говорить.
– Вы меня совсем огорошили. Почему же раньше не сказали?
– Видите ли… я никогда не практиковал.
– Да что вы! Не могу поверить. Как же так вышло, скажите на милость?
– Это длинная история, Кэти. Я давно хотел рассказать – с тех пор, как мы познакомились. Выслушаете… когда закончите обход?
Она помолчала, продолжая смотреть на него округлившимися глазами, затем неуверенно кивнула. Тут вернулась мать Ангуса, и Кэти ее успокоила, передала рекомендации Мори, после чего они ушли. Через полчаса она закончила свои дела на тот день, и Мори без дальнейших обсуждений поддал газу и быстро повел машину в гостиницу. Так как в общем зале было холодно и дули сквозняки, он прошел с Кэти прямо к себе в номер, где уже ярко горел огонь в камине, вызвал звонком коридорного и приказал немедленно принести горячий суп и поджаренный хлеб с маслом. Ее усталость, которая так встревожила его в то утро, внезапно усилилась – неудивительно, подумал он с горечью, после стольких часов холода и каторжного труда. Он не проронил ни слова, пока она не подкрепилась и не согрелась, и только потом придвинул к ней свой стул.
– Мне столько нужно вам сказать, что я даже не знаю, с чего начать. Меньше всего хотелось бы вам наскучить.
– Не бойтесь, этого не случится. Я должна выслушать, почему вы не практиковали.
Он слегка пожал плечами.
– Бедный студент, всего лишь недавний выпускник колледжа, получивший диплом с отличием. Неожиданное предложение поработать в лаборатории большого коммерческого предприятия. Все очень просто, моя дорогая.
Она внимательно вглядывалась ему в лицо целую минуту.
– Какая жалость… Столько попусту растраченных усилий!
– Я занимался научной работой, – резонно заметил он, придавая своей возне с пилюлями и духами более приемлемый вид.
– Простите, что так говорю, – с жаром произнесла Кэти, – все это очень хорошо для некоторых. Но для такого человека, как вы, для такой личности… – Она зарумянилась, но храбро продолжила: – Да, талантливой, отказаться от шанса помогать людям, больным и страдающим… Ведь это и есть настоящее предназначение врача. Какая жалость, просто плакать хочется. – Тут ей пришла в голову мысль. – А вы не думали вернуться к своей профессии?
– В столь преклонном возрасте! – Поспешно, чтобы исправить ложное впечатление, какое могла произвести на нее эта неудачная фраза, он добавил, простительно уменьшив цифры: – Я не так далек от сорока пяти.
  
– Ну и что! Вы здоровы, подтянуты, в расцвете сил, да и молодо выглядите. Почему бы вам не вернуться к настоящему делу? Вспомните притчу о зарытых талантах.
– С моих талантов мне придется стряхнуть довольно много пыли.
После ее приятного замечания о его моложавом виде он улыбнулся так заразительно, что она была вынуждена тоже улыбнуться в ответ.
– По крайней мере, вы развеяли мой страх перед оспой. А ведь я пыталась рассказать вам о бедренной артерии. Какое нахальство с моей стороны!
Они умолкли ненадолго. Она была такой милой с отблесками огня на серьезном молодом лице, вокруг которого сгущались незаметно подкравшиеся сумерки. Его захлестнула волна почти отеческой нежности. Он привстал.
– Позвольте подлить вам еще супа.
– Нет-нет, суп действительно вкусный, мне стало гораздо лучше, но я хочу, хотела бы… продолжить наш разговор.
– Вы настаиваете на этой теме? – Он насмешливо изогнул брови.
– Да, настаиваю. В моем представлении вот такой должна быть жизнь – помогать людям. Для этого мы здесь, чтобы делать все возможное друг для друга. И самое главное – это милосердие… Меня воспитали в этой вере. Поэтому я выучилась на медсестру.
Духовная подоплека ее заявления слегка его обескуражила, но он принял его с пониманием и твердо произнес:
– Кэти, вы чудесная медсестра – я ведь видел вас в деле. Ваша работа вызывает восхищение и уважение, хотя, если честно, мне кажется, она вам не совсем по силам, но мы пока об этом не будем. Знаете, я уверен, вы могли бы применить свои таланты на другом, скажем так, более высоком уровне и получить ощутимые и полезные результаты. Погодите минутку. – Он мягко предотвратил ее попытку перебить его и продолжил: – С тех пор как мы познакомились, я от вас кое-что скрывал, причем намеренно. Мне хотелось, чтобы вы прониклись ко мне симпатией за мои собственные заслуги, если таковые имеются. – Он улыбнулся. – Надеюсь, я вам нравлюсь?
– Ну конечно, даже очень, – ответила она с пылкой искренностью. – До сих пор я не встречала человека, который… произвел бы на меня такое впечатление.
– Спасибо вам, дорогая Кэти. Итак, теперь я могу сообщить вам со всем смирением, что я довольно состоятельный человек. Простите, что не могу подобрать менее грубые слова, но фактически я неприлично, прискорбно богат – и никогда прежде я этому так не радовался, как сейчас, потому что я могу многое сделать для вас. Нет, пожалуйста… – Он снова поднял руку. – Вы должны позволить мне договорить. – После паузы он продолжил, перейдя на серьезный лад: – Я одинокий человек, Кэти. Мой брак оказался несчастливым… Говоря прямо, это была трагедия. Моя бедная супруга годами была заперта в учреждении для душевнобольных, где и умерла. Детей у меня нет, как нет никого, о ком я мог бы заботиться. Всю свою жизнь я много работал. Потом довольно рано ушел на покой, и теперь у меня в избытке свободного времени и больше материальных благ, чем мне нужно или чем я заслуживаю. – Он опять помолчал. – Вы уже слышали от меня, что я в величайшем долгу перед вашей семьей – не спрашивайте почему, иначе мне придется вспомнить о своей некрасивой и неблагодарной юности. Скажу лишь одно: я должен оплатить этот долг и хочу сделать это, заботясь о ваших интересах. Я вытащу вас из этой серой среды, подарю подходящее окружение и все то, что вы заслуживаете. У вас будет богатая, насыщенная жизнь. О праздности, разумеется, речи не идет, а так как у вас гуманные идеалы, то вы сможете осуществить их при моем содействии, с теми ресурсами, что я предоставлю в ваше распоряжение.
Пока он говорил, она смотрела на него с растущим волнением, а теперь, когда он умолк, потупила взгляд и довольно долго хранила молчание. Наконец она сказала:
– Вы очень добры. Но это невозможно.
– Невозможно?
Она опустила голову.