Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– Рыба несвежая, Мэри, – шепнул Уилли, наклонившись к сестре.
– Тише, дорогой, – шикнула она, борясь с костями.
Мэри сидела очень прямо и не отрывала взгляда от тарелки. Мори понял, что за видимым спокойствием она все остро переживает. Что касается его самого, то, по собственному выражению, ему было наплевать – он-то здесь совершенно ни при чем, – но, как ни странно, его беспокоило, что она страдает. Он попытался придумать что-то легкое и веселое, чтобы ее приободрить, но на ум ничего не приходило. А тем временем Уолтер, сидевший напротив, трудился челюстями над следующим блюдом: куском жилистой баранины, поданным с консервированным горошком и картофелем, по виду и вкусу напоминавшим мыло.
На десерт принесли бледное бланманже с жестким черносливом. Закуска, которая появилась на столе незамедлительно, ибо теперь их в открытую подгоняли, приняла форму жесткой тощей сардины с голубоватым отливом, наколотой на кусок сухого тоста. Затем, хотя не было еще и часа дня и никто из постояльцев пока не появился, принесли счет.
Если бы Стоддарт сразу расплатился и они тотчас ушли, все было бы хорошо. Но к этому времени даже Уолтер сквозь свою толстую шкуру почувствовал пренебрежение персонала, а этого сын секретаря городского совета Ардфиллана никак стерпеть не мог. Кроме того, у него была склонность к точным цифрам. Он вынул из кармана жилетки один из карандашей, которые неизменно держал наготове, и начал проверять счет. Пока он был занят делом, в зал неторопливой походкой вошел из бара высокий и седой обветренный мужчина задиристого вида, с коротко подстриженными усиками, в блеклом килте из темной шотландки Королевского хайлендского полка. Его сопровождали трое молодых людей в жестких твидовых костюмах – все они, как сразу определил Мори, пропустили в баре больше чем по стаканчику. Усаживаясь за соседний столик, они шумно обсуждали, как прошла рыбалка на берегу реки Гэр – видимо, на том участке, которым владел мужчина в килте. Один из троицы, горластый тип со светлыми волосами и безвольным ртом, сильно под градусом, заметил Мэри. Перегнувшись через спинку стула, он так и впился в нее глазами, пока официант подавал первое блюдо. Жестами и подмигиваниями он призвал своих приятелей переключить внимание на девушку.
– Какая симпатичная шотландская рыбка, Линдзи. Лучше всех тех, что ты вытащил сегодня утром на берег.
Компания расхохоталась, еще двое обернулись и уставились на Мэри.
– Брось, ешь свой суп, – сказал Линдзи.
– К черту суп. Пригласим малышку к нам за стол. А то, как видно, ей не очень весело с ее шотландским дядюшкой. Что скажете, парни? Я похлопочу? – Он оглядел сотрапезников, ожидая согласия и поддержки.
– У тебя нет ни шанса, Харрис, – усмехнулся один из его друзей.
– На что спорим? – Он отодвинул стул и поднялся.
Уолтер, которому помешали с его математикой, нервничал с той минуты, как парни вошли в зал. И сейчас, совершенно сникнув, он повернул к ним голову.
– Не обращайте внимания, – пробормотал он. – Они не позволят ему подойти.
Но Харрис уже приблизился, отвесил преувеличенный поклон и, нагнувшись к Мэри, взял ее за руку:
– Прошу прощения, дорогая. Не доставишь ли нам удовольствие, разделив нашу компанию?
Мори заметил, как она вся сжалась. Если вначале щеки девушки пылали ярким румянцем, то теперь в ее лице не осталось ни кровинки. Бесцветные губы дрожали. Она умоляюще взглянула на Уолтера. Уилли тоже уставился на Стоддарта округлившимися глазами, в которых читались испуг и возмущение.
– Сэр, – с запинкой проговорил Уолтер, судорожно сглотнув, – вы сознаете, что обращаетесь к моей невесте? Нельзя так навязываться. Я буду вынужден позвать директора.
– Успокойся, дядюшка. Ты нас не интересуешь. Пойдем, дорогуша. – Харрис потянул Мэри к себе. – С нами не соскучишься.
– Прошу вас, уйдите, – тихо произнесла она страдальческим голосом.
Что-то в ее тоне возымело действие. Харрис потоптался еще немного, затем, поморщившись, отпустил руку девушки.
– Дело вкуса, – пожал плечами он. – Что ж… если ты мне не досталась, то я возьму ма-а-аленький сувенирчик.
Он подхватил со стола цветы Мэри и, по-театральному прижав их к губам, вернулся вразвалочку на свое место.
Наступила тягостная тишина. Все смотрели на Уолтера. Особенно мужчина в видавшем виде килте, при этом он скривил губы в жестокой насмешке. А взволнованный Уолтер являл собой жалкое зрелище. Позабыв о своем намерении проверить счет, он дрожащими пальцами полез в кошелек, торопливо швырнул на скатерть несколько банкнот и поднялся из-за стола, как встрепанная курица.
– Мы уходим, Мэри.
Мори тоже встал. В его характере не было ничего героического, да и соображения морали никогда особенно его не занимали, но тут он разозлился… в большей степени оттого, наверное, что попусту потратил весь день. Поддавшись внезапному нервному импульсу, почти предопределенному, он шагнул к соседнему столу и взглянул на Харриса, который, как видно, не очень обрадовался его появлению.
– Разве вам не было сказано есть суп? Теперь немного поздно, но, позвольте, я вам помогу.
Положив руку ему на затылок, Мори с силой надавил и трижды макнул лицо обидчика в тарелку. Это был густой суп, тот самый potage à la Reine Alexandra, который успел хорошенько застыть, поэтому Харрис, когда вынырнул, был весь в желтоватом клейстере. В мертвой тишине он кое-как нащупал салфетку. Мори тем временем взял букетик колокольчиков, вернул его Мэри, подождал минуту с бьющимся сердцем, а затем, так как ничего не произошло, если не считать того, что мужчина в килте теперь улыбался, вышел вслед за остальными из ресторана. На крыльце его поджидал Уилли. Мальчик восторженно вцепился ему в руку и еще долго тряс ее:
– Молодец, Дэйви. Это было здорово.
– Совсем необязательно было вмешиваться, – изрек Уолтер, когда они начали спуск через лес. – Все права и так были на нашей стороне. Как будто приличные люди не могут спокойно пообедать. Знаю я этого Линдзи… Мелкая сошка… Во всех его владениях не сыщется ни одной птицы или рыбы, он готов взять к себе в арендаторы любую шушеру из Лондона, но я… я сообщу куда следует… доведу до сведения властей. Я это дело так не оставлю, это же настоящий скандал.
Пока они шли к пристани, он продолжал в том же духе, делая упор на права личности и человеческом достоинстве, а закончил мстительным выплеском:
– Я, безусловно, расскажу обо всем моему отцу.
– И что он сделает? – спросил Уилли. – Отключит газ?
Возвращение домой было грустным и молчаливым. Начал накрапывать дождик, пришлось уйти в кают-компанию. Уолтер зализывал раны, поэтому наконец прекратил свой монолог, а Мэри устремила неподвижный взгляд куда-то вдаль и за все время пути едва произнесла слово. Уилли увел Мори, чтобы показать ему машинное отделение.
В Ардфиллане Уолтер великодушно предложил Мэри локоть. Они добрались до пекарни, вошли во двор, и Мори завел мотоцикл.
– Что ж… – Уолтер мрачно протянул руку. – Думаю, мы больше не встретимся…
– Приезжайте скорее снова, – быстро вмешался Уилли. – Не сомневайтесь, приезжайте.
– До свидания, Мэри, – сказал Мори.
Впервые с тех пор, как они вышли из отеля, она, прерывисто дыша, взглянула на него влажными глазами и ничего не сказала, ни слова. Но взгляд ее говорил о многом. А еще Мори заметил, что она больше не держит в руке букетик колокольчиков – она приколола его к блузе, прямо над сердцем.
Глава IV
В конце следующей недели Мори по-настоящему повезло. Секретарь колледжа из особого к нему расположения перевел его из амбулатории лечебницы и назначил на месяц помощником в стационарное отделение профессора Драммонда, а это означало, разумеется, что он мог оставить свое убогое жилище и поселиться при больнице до выпускного экзамена. Именно профессор Драммонд, выслушав однажды, как Мори расспрашивает пациента, заметил, хоть и несколько сухо:
– А вы далеко пойдете, мой мальчик. Такого врачебного такта, как у вас, я еще не встречал ни у одного своего студента.