Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Элвин Деккер с супругой прибыли на арендованной машине минута в минуту, и консул любезно предложил им прогуляться по саду. Пропустив вперед Элвина с Николасом, он, чуть отстав, шел за ними с миссис Деккер, тихой молодой женщиной со свежим цветом лица, в очках, но довольно симпатичной, хотя, на его взгляд, заурядной, к тому же скромное платье из коричневого маркизета – он это сразу распознал – она явно сшила сама по бумажным выкройкам. Скорее всего, она родом из маленького городка в Мичигане, выросла в многодетной семье, а с Элвином познакомилась в университете. Она производила впечатление здравомыслящего и добродушного человека, что, впрочем, не помешало консулу сразу же занести ее в разряд «ни то ни се». Однако стремление миссис Деккер угодить было ему приятно. Поэтому он тоже напустил на себя добродушие и, когда они сели за стол в беседке, обратился к ней в своей лучшей манере:
– Не окажете ли нам любезность взять на себя роль хозяйки? У нас тут, как видите, по-холостяцки – недостает утонченности женского общества.
Неловкая застенчивость, с которой она в ответ на оказанное ей внимание наливала и передавала чашки, позабавила его. Желая произвести на слушателей впечатление, консул снова заговорил. Он умел, если хотел, быть интересным собеседником и теперь, описывая наиболее светлую сторону своего жизненного опыта, старался предстать в роли ученого джентльмена и благожелательного советчика. Рассказывая забавные истории, он живописал картину своей жизни в Европе, при этом не исключено, что яркость в ней преобладала над точностью.
– Это потрясающе! – выдохнул Элвин, когда консул завершил отчет о коронации короля Альберта, свидетелем которой он был в кафедральном соборе Брюсселя во время своего пребывания в Бельгии. – Мы бы все отдали, чтобы побывать на столь красочной церемонии. Правда, Кэрол?
– Да! – горячо согласилась та, опустив глаза.
– У вас еще все впереди, – любезно предположил Брэнд.
– Мы на это надеемся! Правда, дорогая?
Она не ответила, но в ее устремленном на мужа взгляде было столько нежности, что консул, которому вид счастливых супругов всегда напоминал о неудаче собственного брака, ощутил внезапный приступ боли. Несмотря на небольшой семейный стаж – они были женаты всего полтора года, – Деккеры явно были глубоко привязаны друг к другу. Как могло получиться, что это нервное ничтожество, начинающее заикаться, если заговорить с ним резко, часто ведущее себя по-детски, смогло внушить жене такую любовь, а он, превосходящий его во всех отношениях, не смог удержать единственную женщину, которую любил?
С цинизмом, какого сам от себя не ожидал, Брэнд повернулся к миссис Деккер и самым ласковым голосом сказал:
– Мне до сих пор это не приходило в голову, но Сан-Хорхе, должно быть, очень скучное для женщины место.
В ее серых близоруких глазах промелькнуло удивление.
– Что вы, сэр… Вовсе нет!
Она назвала его «сэр», и это неприятно кольнуло Брэнда, заставив ощутить себя стариком.
– У нее есть дом, требующий ухода, – ласково произнес Деккер. – Должен сказать, она сделала его по-настоящему уютным.
– Уютным? – повторил консул тоном, не поддающимся описанию.
– Да, сэр! Я говорил вам, он маленький, но очень приятный.
– А я все равно не представляю, где на тесных задворках грязного испанского городишки может найтись подходящее общество для молодой пары, – настаивал консул.
Кэрол Деккер первый раз посмотрела ему в глаза. У консула возникло подозрение, что, несмотря на непроницаемо-любезное выражение его лица, она догадалась о скрытом смысле сделанного им замечания.
– Уверяю вас, сэр, у нас много друзей, – поспешила ответить Кэрол. – Может быть, они не слишком выдающиеся, но очень славные… Пекарь, бакалейщик, старый священник, отец Лимаза, изготовитель сигарет этажом ниже… Мы часто катаемся в заливе на парусной лодке с сыном алькальда Мигелем. По вечерам мы иногда ходим в кино – эти старые испанские фильмы ужасно забавны, – а потом ужинаем в «Эль Чантако». Там превосходное охлажденное пиво, обязательно попробуйте! А еще мы организовали небольшой клуб для местных ребят. У нас есть настольный теннис и кегли. Я угощаю их мороженым, а Элвин даже пытается учить их играть в бейсбол. – Раскрасневшись и позабыв об осмотрительности, она воскликнула: – Мы были бы очень рады видеть там Николаса! Он бы подружился с ребятами… Ему же скучно тут одному.
  
Наступила тишина. Лицо консула окаменело. Послать Николаса к местной шпане, как же! И только священный долг гостеприимства не позволил ему дать волю негодованию.
«По-моему, все прошло как нельзя лучше», – простодушно подумал Элвин. Они с Кэрол немного поговорили с Николасом, а потом он с почтительным видом взглянул на часы:
– Не смеем больше злоупотреблять вашим временем, сэр. Нам пора.
Они собирались встать, когда со двора донесся звук шагов, и Николас, уже некоторое время с ожиданием оглядывавший сад, вдруг утратил озабоченное выражение, которое сохранял на лице почти все это время.
– Смотрите! – воскликнул он. – Вот он! Я знал, что он что-нибудь поймает. – И прежде чем отец смог его остановить, он возбужденно замахал рукой, подзывая Хосе: – Сюда, сюда! Хосе, мы здесь!
Все удивленно замолчали. Консул, нахмурившись, выпрямился.
– В чем дело, Николас? Сейчас же успокойся! – резко произнес он, но было слишком поздно.
Со стороны конного двора, где он остановился, не решаясь двинуться дальше, Хосе, скромно, но с победной улыбкой на лице, направился к ним. В воскресном костюме, с прямо сидящей на голове каталонской шапочкой он нес что-то, завернутое в листья ивы.
Не веря своим глазам, плотно сжав губы, Брэнд смотрел на приближавшегося юношу, так неожиданно возникшего по призыву его сына. Что он делает здесь в воскресенье, в такое время? Консула пробрал озноб. А тут еще Николас подпрыгивает на стуле и кричит в присутствии гостей:
– Ура, Хосе! Вот здорово!
– Успокойся же наконец! – тихо и строго повторил Брэнд.
Хосе уже подошел к беседке. С легким поклоном, как какой-нибудь деревенский матадор, он снял свою нелепую шапку и сунул под мышку. Улыбнувшись Николасу, он устремил серьезный и умиротворяющий взгляд на консула.
– Прошу прощения за беспокойство, сеньор, – начал он. – Я принес вам скромный дар. Цветы были не мои, и я не должен был их срывать, прошу меня простить за это. Но эта рыба моя, сеньор, и я прошу вас ее принять.
Развернув листья ивы, он не без гордости продемонстрировал две отличные форели, толстые, в розовую крапинку, лежащие рядышком на веточках дикой мяты.
Консул оставался неподвижен, зато Николас, подавшись вперед, возбужденно жестикулировал:
– Какая красота, Хосе! И такие большие! Ты поймал их в мельничном пруду или выше, в быстрой воде? Ну рассказывай же!
Хосе, будто только сейчас осознав, что все на него смотрят, покраснел и переступил тяжелыми, бронзовыми от желтой пыли башмаками с темными от пота заломами.
– В быстрой воде, – ответил он Николасу с улыбкой и добавил, будто поясняя остальным: – Я хожу на Аренго. Это ручей высоко в горах. Видели бы вы, как там красиво – вода как хрусталь! Но поймать форель очень трудно. Я целое утро там просидел и только перед самым уходом поймал их, каждая больше килограмма. – Он обратил потеплевший взгляд на консула и смахнул испарину с верхней губы. – Они совсем свежие, сеньор. Вам понравится.
Харрингтон Брэнд сидел, положив руки на стол, и не шевелился. Он напоминал статую – возможно, статую великого человека – на городской площади. Лицо тоже приобрело мраморную твердость, но под ней кровь, стучавшая в висках, казалось, превратилась в желчь.
– Сожалею, – наконец выдавил он, – я не ем форели. А для моего сына это слишком жирная пища.
– Но это же белая форель, сеньор! Настоящая горная форель… – растерялся Хосе. – Очень вкусная и нежная…
– Спасибо, не надо. Может быть, вы хотите взять? – с ледяной учтивостью обратился консул к своим гостям.