Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Щека консула непроизвольно дернулась, словно ему нанесли еще одну пощечину. Резко встав, он подошел к двери и, сдерживая голос, позвал:
– Николас, иди сюда, мой мальчик. Быстро сюда!
Глава 4
Недели три спустя, поздним воскресным утром консул не спеша завтракал с сыном в залитой солнцем столовой. За окном весна, прелестная, как невеста, уже разворачивала перед ними такой восхитительный день, что Николасу захотелось съесть тост с медом на открытой веранде. Но отец, опасаясь коварства утреннего воздуха, укоризненно покачал головой и велел Гарсиа поставить маленький столик у окна. Отсюда мальчик мог видеть мелькание алых попугайчиков среди кустов мимозы и слышать отдаленный перезвон церковных колоколов.
– Папа… – Время от времени Николас поглядывал на консула, который в самом благостном расположении духа с удовольствием раскуривал кубинскую сигару, просматривая при этом «Эко де Пари» двухдневной давности – единственную газету, которую он считал достойной внимания. Раз в неделю он получал ее по почте от своего друга Галеви. – Папа, мне так хочется пойти сегодня на пелоту!
Консул медленно опустил газету.
– На пелоту? – непонимающе переспросил он.
– Да, папа. – Мальчик покраснел, но, набравшись смелости, продолжил: – Это здешняя игра, похожая на гандбол. Очень быстрая и захватывающая. Все города Коста-Бравы входят в лигу. Сегодня Уэска, чемпион, встречается с Сан-Хорхе.
Харрингтон Брэнд с изумлением взирал на оживленное лицо сына. Постепенно черты его лица разгладились.
– Так-так! – снисходительно воскликнул он. – Значит, Гарсиа успел с тобой пообщаться. Что за вздор творится здесь, пока я в офисе! Ну и где же состоится этот знаменательный матч?
– В рекрео, папа. – Николас вздохнул, не решаясь признаться, что Гарсиа тут совершенно ни при чем. – В четыре часа. Давай сходим…
На подвижных губах консула промелькнула улыбка. Ему было приятно, что его дорогое дитя само ищет его общества.
– Что ж, – покладисто ответил он. – Выпей микстуру, допиши сочинение на испанском, отдохни часок после ланча… А там посмотрим.
– Спасибо! Спасибо, папа! – радостно запрыгал Николас.
Они выехали из дому в половине четвертого – веселый и оживленный Николас и не скрывающий снисходительного добродушия мистер Брэнд. В спорте консул не разбирался. Однажды в Анконе он вбросил первый мяч в бейсбольном матче между командами, набранными из находившихся там моряков американских военно-морских сил; пару лет спустя в Кнокке он вручал награды победителям местной регаты. Сейчас же он, как ни странно, присоединился к ожиданиям сына.
Оставив машину на площади, они по хитросплетению узких улочек на задах рынка вышли к рекрео, расположенному в нижней части города, что вызвало у мистера Брэнда нехорошее предчувствие. Рекрео оказалось невзрачной бетонной площадкой, огороженной штакетником, на котором красовались афиши местного театра и объявления о предстоящей апрельской корриде в Барселоне. Тем не менее консул охотно прошел вслед за Николасом в первый ряд трибун с простыми скамейками без спинок. Прямо перед ними человек в одной рубашке без пиджака, макая кисть в ведерко с краской, освежал красные линии игрового поля.
Они пришли рано. Только на верхнем ярусе несколько парней, задрав ноги на скамейки, курили, хрустели сушеной саранчой, громко шутили и спорили в удручающе вульгарной манере. То и дело прибывали новые зрители, в основном молодые мужчины и подростки, занимали места в задних рядах и включались в общий разговор. Консул подумал было, что их места, по крайней мере, позволяют находиться в отдалении от этих хамов с руками в карманах. Но, увы, не успели портовые часы пробить четыре, как трибуна заполнилась шумной толпой настоящих болельщиков, локтями пролагающих себе путь к свободным местам. В одно мгновение все скамейки были заняты, и даже проходы заполнились сидящими на корточках людьми. Плотный коротышка в поношенном черном сомбреро и темном блестящем костюме, держа в одной руке половину луковицы, а в другой кусок хлеба, втиснулся рядом с консулом, дружелюбно оскалившись, наточил о сапог складной нож и начал шумно есть. Над всей ареной зазвучали короткие свистки, сопровождающиеся медленным, ритмичным топотом ног и криками «Оле-оле-оле!».
– Скоро начнется, папа! Объяснить тебе правила игры? – Подавшись вперед, Николас с увлечением указал на противоположный конец площадки. – Видишь эти две стены? Они расположены точно одна против другой на расстоянии примерно двухсот футов. Одна называется фронтис, вторая – парео де реботе. Красными линиями на них очерчены места, куда должен ударить мяч. И то же самое означает красная линия на площадке. Если мяч выскочит за красные линии – это ошибка и противнику засчитывается очко. – Он тараторил не умолкая под удивленно застывшим взглядом консула. – С каждой стороны по два игрока: нападающий и защитник. Игроки Уэски – в синих футболках, Сан-Хорхе – в белых. Пелота – это мяч. Он сделан из натурального каучука, обшит тканью и обтянут кожей. Его бросают с помощью сесты, то есть ракетки-ловушки. Игра быстрая, просто до жути быстрая…
Его рассказ был внезапно прерван слаженным криком зрителей, когда, перепрыгнув через ограждение на противоположной стороне бетонного прямоугольника, на корт вышли четверо игроков в футболках и белых полотняных брюках; к правой руке каждого была прикреплена с помощью перчатки легкая плетеная корзинка. Спортсмены начали разминаться, бросая мяч в стенки, и консул ощутил, как напрягся Николас.
– Ну вот, папа, теперь ты видишь, почему мы здесь. Ты не ожидал этого, правда? Ведь это же здорово?
Сначала Брэнд не понял, но, проследив за горящим взглядом сына, увидел, что тот не отрываясь смотрит на младшего из двух игроков Сан-Хорхе, чья высокая гибкая фигура с изящной легкостью перемещалась по корту. Это был Хосе.
Консул вздрогнул, переменился в лице и застыл, как громом пораженный. Все вдруг встало на свои места: стремление мальчика попасть на этот матч, его доскональное знание игры, его невообразимый и тем не менее очевидный сговор с молодым садовником.
– Папа, смотри, смотри! – крикнул Николас. – Скоро начнется! Хосе увидел нас. Он мне только что помахал!
На корте нападающий Уэски уже занял свое место на отметке. Во внезапно наступившей тишине он ударил мяч о землю, а затем резко метнул его в стену. Харрингтон Брэнд тупо следил за мячом, с невероятной скоростью летающим взад и вперед. Боль и мешающее дышать стеснение в груди еще более усиливали ощущение подавленности. Не будь они так стиснуты толпой, он бы встал и увел сына из этого отвратительного места. Вместо этого, сознавая, что только усугубит свои страдания, консул искоса посмотрел на Николаса, а тот, сидя на самом краешке скамьи и совсем не замечая неудобства, был весь поглощен ходом состязания. С горящими глазами и полуоткрытым ртом, сжимая и разжимая кулачки, он раскачивался и замирал в такт со всеми, одобрительно или испуганно вскрикивая вполголоса; время от времени, набравшись смелости, его голос взмывал к самым высоким частотам, вплетаясь в нарастающий рев толпы:
– Оле! Оле! Вперед, Сан-Хорхе! Отлично… Классный удар, Хосе, амиго!
Харрингтон Брэнд заставил себя отвести взгляд и снова уставился на площадку. Там уже разогревшиеся игроки перешли к обмену дальними ударами и яростно гвоздили мячиком стенку с любой позиции. С невероятным проворством ловили они мяч и мгновенно отбивали, пулей направляя его в разметку на стене. Брэнд заметил, что силы сторон равны – цифры на табло показывали ничейный счет 19:19.
Оба игрока Уэски были молоды и очень ловки. В отличие от них невысокий смуглый защитник Сан-Хорхе был не первой молодости; коротко стриженный и кривоногий, он демонстрировал опыт и расчетливую игру, но недостаток скорости не позволял ему держать под контролем весь свой участок площадки. Таким образом, его напарнику приходилось работать за двоих, и, с неприязнью наблюдая за точными движениями Хосе и его виртуозной работой с мячом, консул не мог не признать, что юноша намного превосходит остальных игроков на площадке. И консул тут же мысленно пожелал команде Сан-Хорхе проиграть.