Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Что вы прописали, сэр?
– Ты когда-нибудь слышал о тонизирующем препарате Макки?
– Нет… о нет, не могу сказать, что слышал, сэр. Какой там состав?
– Хорошо, я тебя просвещу, милорд. Это стандартное тонизирующее средство, которое мы, студенты, употребляли, когда были измотаны экзаменами и тяжелой работой в больничных палатах. Тонизирующий препарат Макки. Черт, это же знаменитое средство!
– Не могу сказать, что когда-либо слышал о нем, сэр. Но естественно, я верю вам на слово.
– Последи за Бобом Макфарлейном – и тебе не придется верить мне на слово. Вы, молодые врачи, думаете, что знаете все, но, по-видимому, никогда не слышали о докторе Макки.
После этого разговора Финлей решил присмотреть за своим юным другом. Весь следующий день он был занят, но затем, на следующее утро, после обхода, он поднялся к ручью Гиелстоун и там, как и ожидалось, нашел молодого Боба Макфарлейна.
Но Боб не ловил рыбу. Его удочка была прислонена к дереву, а он, понурившись, сидел на берегу.
– Ты что же не рыбачишь, Боб! – воскликнул Финлей, усаживаясь рядом с мальчиком и дружески обнимая его за плечи.
– О, я рад вас видеть, доктор Финлей. Я надеялся, что вы подниметесь сюда. Да, я попробовал пару раз закинуть удочку, но потом мне пришлось сесть.
– Ничего себе! Разве ты не пьешь свой тонизирующий препарат?
– Я попробовал несколько доз, сэр, но дело в том, что меня от него сильно тошнит. После двух последних доз меня рвало по-страшному.
– Тогда, Боб, ты должен прекратить его принимать. Таков мой приказ. Сиди-сиди. Не вставай. Дай-ка я тебя осмотрю.
Боб молча подчинился, и Финлей проверил его пульс, а потом вгляделся в бледное, напряженное лицо мальчика. Несколько минут Финлей изучал его глаза, особенно нижние веки и конъюнктиву, которая оказалась не красной, как положено, а бледной и бескровной.
«Мой славный старый босс упустил кое-что, – подумал Финлей, – а это и есть верный ключ к состоянию мальчика».
– Скажи, Боб, случалось ли с тобой что-нибудь перед каникулами?
– Да, сэр. В последний день семестра мы веселились в столярной мастерской, и один мальчик, совершенно случайно, воткнул острую стамеску мне в руку. Так что я, как свинья, истекал кровью, и, пока не позвали учителя, который перетянул руку жгутом, из меня на пол вылилась огромная лужа крови. Хотели вызвать врача, но я отказался, и меня отправили домой на такси.
– Боже мой, мальчик! И на следующий же день ты приехал сюда.
– Я не хотел никому говорить, сэр. Я чувствовал себя так глупо. Так что я просто приехал, но, признаюсь, в поезде чувствовал себя ужасно. И, по правде говоря, я все еще чувствую себя странно. Как сам не свой.
«И мой славный старый босс дал ему флакон препарата Макки», – подумал Финли, а затем вслух сказал:
– Боб, ты отправишься со мной в больницу, в лабораторию. Просто спокойно жди здесь, пока я не вернусь.
Финлей взял велосипед Боба и поехал вниз по долине к своей машине, стоявшей у входа в приемную. Оставив у бордюра велосипед, он сел в машину, вернулся и забрал Боба. Через пять минут они уже были в больничной лаборатории.
– Сними куртку и рубашку и ложись на кушетку. И не волнуйся, я возьму только одну крошечную каплю твоей крови на анализ.
Кровь, светлая и водянистая на вид, была набрана в шприц для подкожных инъекций, затем перенесена в пробирку, и через двадцать минут анализ был готов. Финлей издал удовлетворенный возглас и повернулся к мальчику:
– Послушай, дорогой, ты потерял так много крови, что тебе придется несколько месяцев страдать, прежде чем восстановишься. К счастью, у нас с тобой одна и та же группа крови, так что я собираюсь подарить тебе кое-что из того, что у меня есть. Лежи спокойно, а я придвину к тебе стул.
Через десять минут эта простая операция была завершена. Какое-то время Финлей молча лежал рядом со своим пациентом, а затем спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– О, сэр, дорогой доктор Финлей, вместо того чтобы чувствовать себя пустым мокрым мешком, я готов пробежать несколько миль, перепрыгивать через стены. О, слава богу, благодарю и благословляю вас, доктор! Я снова стал самим собой, лучше, чем обычно.
  
– Тогда расслабься. Ты должен полежать неподвижно в течение получаса. И я тоже буду отдыхать.
– Конечно. О, доктор Финлей, вам плохо?
– Скоро я буду как новенький. Кровопускание организму полезно. А теперь слушай внимательно, Боб. Никто не должен знать об этом, это касается только нас с тобой, иначе доктор Камерон будет очень уязвлен тем, что не смог определить причину твоей болезни. И еще хуже то, что я, его ассистент, заметил, что тебе не хватает крови, и тут же исправил ситуацию!
– О, я никому не скажу, доктор Финлей. Хотя, может быть, вы позволите мне сказать об этом маме, когда она приедет на следующей неделе? Но, наверное, будет лучше, если я больше не буду пить эту мерзкую микстуру Макки.
– Тебе больше не нужно ее пить, мальчик, и никогда не было нужно. Так что по-тихому, незаметно вылей это в раковину или, что еще надежнее, – в туалет.
– Обязательно, доктор. Я сделаю все, что вы скажете, потому что я доверяю вам и люблю вас.
– Тогда садись со мной в машину, и мы заедем за твоим велосипедом, который я оставил возле приемной. А потом ты сможешь уехать к дедушке. И помни: никаких разговоров, ни единого слова об этом деле.
Вернувшись домой, Финлей почувствовал, что ему не терпится выпить чая. Он пошел на кухню, чтобы приготовить себе чай, когда неожиданно появилась Джанет, сняла пальто и укоризненно сказала:
– Вы что, не могли подождать еще пять минут, когда я вернусь из города?
– Я хотел пить, Джанет. Я ездил на рыбалку с молодым Бобом Макфарлейном.
– Да, он только что проехал мимо меня на велосипеде. Доктор Камерон будет им доволен.
– Это правда, Джанет. Он чудесно поправился с тех пор, как стал принимать лекарство доктора Камерона.
– Я рада, что вы это признаете, – одобрительно сказала Джанет. – Хотите кусочек шортбреда к чаю? Я тут кое-что приготовила до того, как выходила.
– Спасибо, Джанет. Я люблю твой шортбред, он лучший в Таннохбрэ.
– Вы хотите сказать, лучший в Шотландии, дорогой? – И Джанет одарила его одной из своих редких улыбок. – А вы, гляжу, все такой же вежливый и услужливый, как в те давние дни, когда впервые приехали сюда. Когда доктор был главой семьи, а вы и я – его преданными детьми.
– Мы по-прежнему преданы друг другу, Джанет. Ты же знаешь, я все на свете сделаю ради старого доктора.
– Я в этом не сомневаюсь, дорогой. Просто иногда вам кажется, что вы знаете больше, чем он.
– Боже упаси, Джанет!
– Ну вот ваш шортбред. Этот кусок побольше того, что я собиралась вам дать.
Склонив в почтении голову, Финлей удалился с угощением. С Джанет иногда бывало трудно, но всегда можно было наладить отношения, оценив ее достоинства. Он едва успел откусить кусочек шортбреда и отхлебнуть чая, как в прихожей послышались решительные шаги, затем открылась дверь и появился доктор Камерон в уличной одежде – в слегка распахнутом пальто, в одном из многочисленных шарфов, связанных Джанет, и в шляпе набекрень.
– Ну и дела! – воскликнул он полушутя. – Чай без меня! Разве так обращаются с главой дома?
– Поскольку вы очень часто не приходите к чаю, сэр, предпочитая пить его в вашем городском клубе, и так как уже пробило полпятого, а вас не было, Джанет весьма любезно предложила мне чашку чая.
– И шортбред! Стоит мне только отвернуться, мой юный сэр, как вы уже тут как тут.
К счастью, в комнату тут же влетела Джанет с подносом, на котором стояли чай и большая порция шортбреда. Затем, приняв у хозяина пальто, шарф, перчатки и шляпу, она поспешила повесить их в прихожей.
– Ну, коллега! Я знаю, что ты был на ручье вместе с моим пациентом. Что ты о нем думаешь?
– Чудесное улучшение состояния сэр, и это комплимент вам!
– Да, спасибо, дорогой. На самом деле Боб Макки окликнул меня, чтобы пожать мне руку, когда я проходил мимо его лавки. «Никогда, – говорит он мне, – я не видел такого чудесного выздоровления. Милый мальчик чуть не ползал, бледный, как привидение. Вы прописали ему лекарство, и после одного флакона – теперь он уже пустой – он выздоровел и никогда еще, сколько я его помню, не выглядел лучше».