Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Так-так, мой дорогой мальчик, что я слышу? Нам навязывают свое общество люди, которых я предпочел бы не упоминать? Мы отправляемся в нашу маленькую экспедицию?
Карл перевел на Профессора покрасневшие глаза и смерил его взглядом с головы до ног.
– Заткнитесь, – проронил он свое любимое присловье. – В этой, по вашим словам, экспедиции я главный. Если понадобится что-то сказать, говорить буду я.
– Но, мой дорогой Карл…
– Я вам не дорогой Карл. А вы мне не дорогой Профессор. Вы просто дешевка, старый жулик. Нет, даже меньше. Вы просто багаж, который я должен доставить в Брейнтцен, чтобы жениться на Сильвии. Вот и ведите себя как багаж. – Он вдруг повысил голос: – Слышите? Идите за мной по пятам, не задавайте вопросов и, черт вас побери, не подлизывайтесь.
Профессор бросил на Карла быстрый взгляд и промолчал.
– Так-то лучше, – сказал Карл. – А теперь давайте готовьтесь, да поживее. У нас впереди двадцать пять километров, и все пешком. Himmel! Когда я задумываюсь, на что приходится ради вас идти, мне хочется вырвать вашу гнилую печень.
Антон, кажется способный на что угодно, лишь бы поскорее избавиться от нежеланных гостей, подал скудный завтрак. Профессор поел совсем немного, Карл вообще ничего. Но последний с лихвой компенсировал это бутылкой кюммеля.
– Все, я готов, – заявил он, выпятив грудь. – Бог мой! Да я бы сейчас сразился со всей полицией и всеми американцами в Австрии, вместе взятыми.
Они отправились в путь примерно в семь часов. Руди следила за ними из окна своей спальни, и при виде Профессора, который сильно отставал, ее глаза затуманились жалостью. Антон с облегчением захлопнул за ними дверь. Утро было приятным и свежим, в воздухе уже пахло весной. Снег на тропе местами подтаял. И время от времени с высоких пиков доносился слабый шорох, словно кто-то сыпал сахар на барабан. Взглянув наверх, можно было разглядеть, как этот «сахар» вдруг низвергается с гор бурными потоками. Конечно, это был не сахар, а снег, тонны тающего снега, обрушивающиеся вниз по склонам. Начался сход лавин, и теперь он не прекратится еще несколько следующих недель.
Путники отправились не по дороге в Лахен, а по западной тропе, бегущей вдоль лощины. Карл шел в нескольких шагах впереди. Он молчал, его огромные лыжные ботинки оставляли следы на поблескивающем снегу. Профессор следовал за ним, как собака, притихший и встревоженный. Примерно через два часа им стали попадаться маленькие шале, одинокие фермы в низинах. Затем они увидели скопление домов – деревню Таубе. Карл резко остановился, уставился вниз, на косые крыши, и заявил:
– Спускаемся. Я хочу выпить.
Профессор, оцепенев от страха, воззрился на своего спутника.
– Я далек от мысли вам перечить, мой дорогой юноша, – запинаясь, проговорил он. – Но мне кажется, если мы пойдем в деревню, то нас увидят, а это рискованно. Разве не мудрее продолжить путь поверху вдоль этого гребня?
– Ja, ja, может, и мудрее, – передразнил Карл. – Но меня мучает жажда. Дьявольская жажда, вообще-то.
– Но, Карл…
– Заткнитесь. Я вам сказал: вы – багаж. У меня есть друзья в Таубе. У меня везде есть друзья, которые меня любят и восхищаются мной. Если там ошивается полиция, уж я-то им покажу.
И он начал спускаться по склону ущелья.
Выбора не было. Сдавшись, бледный и обуреваемый дурными предчувствиями, Профессор последовал за ним.
Деревня представляла собой единственную кривую улицу, в одном конце которой стояла церковь, а в другом гостиница. Церковь Карл проигнорировал. Напустив на себя чванливый вид, он зашагал в гостиницу.
– Эй! – завопил он, стуча кулаком по барной стойке. – Что, никто не принесет мне выпивку?
В ответ на призывы Карла появился мужчина в фартуке, встретивший его вздорные крики не слишком сердечно. Профессор без энтузиазма заказал пиво. Эдлер – неизменный кюммель.
Все могло бы закончиться хорошо, если бы Карл удовлетворился одной порцией. Но он потребовал еще. И прежде чем успел прикончить следующую, в гостиницу вошли двое мужчин в зеленой форме и непринужденно уселись за столик у дверей.
  
Бросив на них испуганный взгляд, Профессор побелел как полотно.
– Ради бога, пойдемте отсюда, – пробормотал он своему спутнику. Но Карл, накачанный алкоголем, острее, значительно острее, чем когда-либо, ощутил, что он «умнее полиции». Осторожность его покинула. Душа просила, даже требовала стычки. Он уставился на полицейских, оскалившись с бульдожьей свирепостью.
– Никогда раньше не видел здесь этих зеленых Schweinhünden [235], – громогласно сообщил он Профессору.
Это было так бессмысленно, так безумно глупо, что Профессора сотрясла дрожь ужаса и гнева.
Полицейские сделали вид, что ничего не заметили, и это само по себе было крайне подозрительно. Более высокий – крупный мужчина с жесткими чертами лица, костлявым носом и холодными светлыми глазами – что-то вполголоса сказал своему напарнику. Вот и все.
Не будь Карл безнадежно пьян, ему бы и во сне не приснилось, что он может так себя вести. Еще несколько минут он продолжал изрыгать грубые оскорбления. Потом махнул рукой, показывая, как ему отвратительны полицейские, не желающие поддаваться на провокации, бросил на стойку монету в оплату за выпивку и повернулся, чтобы уйти.
Но когда он дошел до двери, высокий полицейский поднялся на ноги.
– Разрешите представиться, – сказал он с ледяной вежливостью. – Я сержант Хюбнер. А это мой друг капрал Брандт. Не могли бы и вы назвать ваши имена?
Карл выпятил подбородок:
– А не пошли бы вы к черту?!
– Возможно, чуть позже, – ответил носатый. – Сначала я должен сообщить, что мы ищем двух мужчин, по описанию очень похожих на вас.
– Да ну?
– Ну да. Настолько похожих, что я вынужден попросить вас пройти с нами.
Вместо ответа Карл выбросил вперед кулак, угодил полицейскому в нос, и Хюбнер отлетел назад. Зацепившись своими длинными ногами за стул, он рухнул, ударился затылком об пол и затих. В тот же момент его напарник вскочил на ноги, вытаскивая из кобуры револьвер. Карл, издав возбужденный вопль, жестоко пнул его в живот. Застонав от боли, второй полицейский тоже свалился.
– Видали?! – вскричал Карл. – Вот что я думаю о полиции!
Профессор уже выбежал за дверь, и Карл последовал было за ним. Но тут второй полицейский приподнялся на локте, морщась от боли, и выстрелил, не прицеливаясь, из своего револьвера.
Пуля настигла убегающего Карла. Его рука машинально взлетела к боку. Но он все равно не остановился.
– Боже! – сказал он. – Этот мерзавец меня подстрелил.
Профессор бросил на него испуганный взгляд:
– Ранение серьезное?
– Нет, – выдохнул Карл. – Слабо я его ударил, надо было вырубить совсем.
Несмотря на свои заверения, что с ним все в порядке, Карл передвигался с трудом. Когда они поднялись на край ущелья, он вынужден был остановиться, хватая ртом воздух, закашлялся, и изо рта у него потекла кровь.
– Ничего себе! – сказал он.
Профессор исступленно заламывал руки, не зная, что делать.
– Если бы мы только не спускались в деревню, – безостановочно сетовал он.
– Я хотел выпить, – упорствовал Карл. – Святой Антоний, я и теперь хочу.
Профессор оглянулся, лихорадочно размышляя. Пока за ними никто не гнался. Полицейские были выбиты из строя – по крайней мере на время. Но вероятно, во всех деревнях в округе уже выставлены посты. С его точки зрения, у них оставался единственный шанс – вернуться в горы. В горы, которые так долго давали ему приют.
Поддерживая Карла под руку, старик двинулся по верхней тропе. Он смутно надеялся, что доберется до гастхофа, таща раненого. Но они не прошли и километра, когда он понял, что им это не удастся. Карл мешком висел на его плече. Карл, а не он превратился теперь в багаж. А потом швейцарец споткнулся и осел в снежную кашицу.
– Загребаю ногами, как снеговой плуг, – прокашлял он.