Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Он осторожно двинулся к дому. Свет шел с первого этажа. Прижавшись к каменной кладке, Мюррей прильнул щекой к щели в ставне и увидел в помещении высокого кариба, который склонился над открытой плитой и помешивал в кастрюле фасоль. В нем Роберт каким-то наитием узнал того, кто отправил его в нокаут на пристани.
Несколько минут Мюррей наблюдал, как кариб высыпал фасоль в тарелку, сел за стол и стал ужинать. Затем, прокравшись к главному входу, Мюррей подергал дверь. Она была заперта на засов. Окна, расположенные глубоко в массивных стенах, были надежно защищены толстыми железными решетками. Но когда он зашел с тыльной стороны, то в нише, образованной углом старого форта, Роберт обнаружил что-то вроде узкой двери, которая поддалась, когда он надавил на нее. Он протиснулся внутрь и оказался в длинном подвале. Там была кромешная тьма и стоял странный, тошнотворно-сладкий запах. Ощупью пробираясь вдоль стен, Роберт наткнулся на лестничный пролет, который привел его в узкий холл. Здесь, при свете из кухни, он разглядел винтовую каменную лестницу и осторожно поднялся по ней. На верхней площадке было темнее, чем везде. Насколько он смог понять, там было три комнаты. По крайней мере, он нащупал панели трех отдельных дверей. Две из них свободно открывались в пустую тьму. Третья дверь была заперта.
Мгновение, показавшееся Мюррею бесконечным, он стоял в темноте, едва осмеливаясь дышать. Затем, тихо постучав, прошептал:
– Мэри, ты здесь?
Абсолютная тишина в ответ, затем какой-то шорох, и Мюррей услышал тихий сдавленный возглас:
– Роберт, это ты?
Волна чувств нахлынула на него – настолько мощная и сокрушительная, что казалось, в ней растворилась вся его личность.
– С тобой все в порядке? – вполголоса спросил он, прижавшись щекой к двери.
– Да, – прошептала она. – Но, слава богу, ты пришел.
– Не волнуйся. Я вытащу тебя отсюда.
– Но как? – ответил ее приглушенный голос. – Я заперта.
– А у кого ключ?
– Вчера это был Кастро. Сегодня другой кариб.
Мюррей резко повернул ручку двери, пытаясь взломать замок, но безуспешно. Затем он сильно уперся плечом в верхнюю панель. Она не поддалась. Он попробовал еще раз, нажав посильнее. Внезапно его ботинки, покрытые болотной слизью, скользнули по полу, и он с грохотом упал навзничь. И тут же услышал шаги на лестнице. Привстав и пригнувшись, Роберт замер в ожидании. Глаза, привыкшие к темноте, разглядели знакомую высокую фигуру, поднявшуюся на лестничную площадку. Мюррей прицелился и что было сил ударил кариба в нижнюю челюсть. Кариб упал. Теперь мы квиты, подумал Роберт.
Он выхватил ключ из зажатой руки кариба, открыл дверь и обнял Мэри.
– О, Роберт… Роберт, – всхлипнула она.
Держась за руки, они поспешили вниз по лестнице. За спиной он услышал стон очнувшегося кариба. Но вот они уже в холле. Здесь в темноте он не мог найти ступеньки, ведущие в подвал. Пробираясь наугад вдоль стены, он вдруг услышал раздававшиеся снизу голоса. В отчаянии повернувшись к входной двери, Роберт начал на ощупь искать засовы. Один он отодвинул, но там был еще один. Кариб что-то крикнул сверху, и снизу отозвались. По ступенькам из подвала поспешно застучали шаги. Неужели он никогда не найдет этот засов? Наконец Мюррей нащупал его, и дверь распахнулась навстречу прохладной свежести ночи. В то же мгновение кто-то схватил его сзади.
– Беги, Мэри, беги! – крикнул он и, развернувшись, нанес удар тому, кто его держал.
Из ниоткуда возникло несколько рук, и вскоре на его горле в удушающей хватке сомкнулись чьи-то пальцы. Он ощутил на своей щеке горячее свистящее дыхание и тут же мучительную боль: его рука оказалась заломленной за спину. Услышав, как хрустнула кость, он почувствовал смертельную слабость и впал в спасительное забытье.
Когда Мюррей пришел в себя, было по-прежнему темно. Его горло так распухло, что он не мог глотать, а боль в плече была невыносимой. Вспомнив, что произошло, он попытался осторожно поднять правую руку и сразу же ощутил скрежет сломанной кости. Вдруг он услышал, как кто-то тихо плачет рядом с ним – это была Мэри.
  
– О… – прохрипел он, – ты не сбежала?
– Нет… нет, – прерывающимся голосом сказала она. – Я не могла оставить тебя.
Наступила тишина. Он хотел сказать ей что-то еще, но не мог подобрать слов. Каким же он был безнадежным, ни к чему не годным идиотом – все, что он сделал, было полным провалом. В отчаянии он попытался приподняться.
Мэри перестала плакать.
– Ой, Роберт, поосторожней. Как ты сейчас?
– Бывало и получше. Долго я был в отключке?
– Около часа. О, тебе, должно быть, ужасно больно.
– Где ты? – спросил он.
– Здесь, рядом.
Она протянула руку, и он понял, что его голова покоится у нее на коленях. Колени были мягкими, теплыми. Двигаться не хотелось. Пусть так и будет – навсегда.
– Ты связана? – спросил он немного погодя.
– Нет. Отсюда все равно не выбраться.
Он немного передохнул, затем повернулся к ней:
– Как ты сюда попала?
Она начала рассказывать тихим голосом. Все было не совсем так, как он себе представлял. Когда она ждала его на ступеньках дома да Соузы, слуга открыл дверь и жестом пригласил ее войти. Она не увидела в этом ничего дурного, но, как только дверь закрылась, поняла, что совершила ошибку. Перед ней в холле стоял да Соуза.
«Это ты подменила графин», – сказал он.
– Я не поняла, что он имел в виду, – продолжала Мэри. – Тогда он сказал: «Только ты могла это сделать. Ты взяла графин из комнаты Дефриса и поставила его в комнату мадам». – «Нет, я этого не делала, – закричала я. – Я бы не смогла так поступить». – «Не лги мне, – сказал он. – Я знаю, что это была ты».
Она замолчала.
– И они привезли тебя сюда, – сказал Роберт.
Словно повинуясь какому-то инстинкту, их пальцы сплелись в темноте, и долгое время они сидели в молчании, не разнимая рук. Несмотря на боль, он испытывал такую сладость, какой еще никогда не знал.
Звук голосов, сопровождаемый тяжелыми шагами и хлопком двери, резко вернул Роберта в реальность. Он напряг слух.
– Они уже приходили прошлой ночью на какое-то сборище, – сказала Мэри.
– Ты что-то видела? – удивленно спросил он.
– Да. В стене есть зарешеченное отверстие, но… мне стало противно.
Едва она произнесла это, как темнота частично рассеялась идущим откуда-то слабым светом, и гул голосов собравшихся внизу людей стал явственней. Вскоре комнату наполнил запах жженой смолы. Роберту удалось добраться до наклонного вентиляционного отверстия в стене, шириной около двух дюймов.
Первое, что он увидел, была раскаленная жаровня, перед ней – алтарь со ступенями, а сзади – малиновый занавес. Вдоль стен на двух длинных каменных скамьях сидели человек двадцать, все карибы. Двое из них, с того и другого края скамеек, державшие металлические жезлы, со звоном ударили ими в каменный пол, что послужило сигналом к появлению высокого, атлетически сложенного кариба. Обнаженный по пояс, он держал меч в руке.
Раздался новый удар жезлов, и появился да Соуза. На нем была красная бархатная мантия, отделанная белой ритуальной вышивкой. Все замолчали, когда он приблизился, поклонился сначала алтарю, а затем повернулся к собравшимся.
Он заговорил, сперва спокойно, но постепенно все более распаляясь. В какой-то момент все начали выкрикивать ему в ответ – почти как на литургии.
Внезапно да Соуза закончил. Он хлопнул в ладоши. Кариб, державший меч, положил его на алтарь, затем поставил рядом с ним два блюдца, в одном из которых был какой-то пепел, а в другом – беловатый порошок, похожий на муку. Отступив, он бросил горсть бальзама на жаровню. Да Соуза взялся за меч. Обойдя помещение, он каждому по очереди продемонстрировал этот меч, затем остановился перед алтарем и снял мантию, под которой оказалась белая рубашка, перевязанная красным поясом. Внезапно Роберт заметил, что уже знакомый ему высокий кариб привел молодого козленка, а рядом встал еще один участник сборища, держа глубокую деревянную миску. Размахивая мечом над головой, да Соуза произнес нараспев несколько слов, остальные в ответ на это разразились диким воплем. Да Соузу затрясло, глаза его закатились, он размахивал мечом в каком-то пугающем и непотребном трансе. Роберт понял, что будет дальше, и, не в силах на это смотреть, перебрался, превозмогая боль, обратно к Мэри. Ему было страшно за себя, но больше всего за нее. Что за человек этот да Соуза? – задавал он себе вопрос. Действительно ли он верит в эту отвратительную чушь или просто использует ее в своих целях?