Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Когда она удалилась, Роберт пошел наверх и в нерешительности остановился у окна на лестничной площадке. Небо потемнело, и внезапно с другого конца бухты донесся отдаленный раскат грома. Но был ли это гром? Он повторился, на сей раз в сопровождении частых щелчков винтовочных выстрелов.
Мюррей сердито отвернулся – похоже, это у него в голове от перевозбуждения. Пытаясь взять себя в руки, он сел за свой еще не законченный отчет. Но он не дописал и страницы, как внизу, в холле, раздался пронзительный телефонный звонок. Мгновение спустя в дверь постучала Бенчли.
– Это был мистер Дефрис. Он только что звонил из Леомеля. Он решил там переночевать.
Роберт вопросительно посмотрел на нее:
– Я думал, телефон выключен.
– Для Рейн-Мари это все еще так. Но, по-видимому, до северного берега линия работает.
– С Александром все в порядке?
– Да. – Она помолчала. – Мне пришлось упомянуть о мадам. Но конечно, я сказала, что не о чем беспокоиться.
Последовала пауза.
– Что вы думаете об этом? – спросил он. – Такая болезнь ни с того ни с сего.
– Я не знаю… – Она умолкла с растерянным видом, оставшись стоять в дверях.
– Послушайте, – сказал он. – Все это действует на нервы. Давайте погуляем подальше от этого.
Ее бледное и напряженное лицо просветлело.
– Я давно собиралась. Но не хотела идти одна.
Они спустились на первый этаж, прошли через тихий холл и миновали ближайшие постройки. Затем, повернув в сторону от моря, они прошли до конца дороги через плантацию – он посчитал небезопасным вести ее дальше. В знойном воздухе было душно, но прогулка пошла ей на пользу. Они едва обменялись парой слов, но по возвращении она бросила на него прямой взгляд, в котором впервые за много дней промелькнула тень улыбки.
– Стало гораздо лучше. Спасибо вам.
В ее присутствии, даже когда она хранила молчание, было нечто такое, чего он никогда в жизни не испытывал, – аура гармонии и взаимопонимания, возвращающая ему бодрость духа и самообладание, снимающая тревожность.
Было уже почти шесть часов вечера. Пока Мюррей и Бенчли отсутствовали, появилась медсестра, тихая и толковая на вид, в белой камилавке и бледно-голубом облачении своего ордена. Мюррей в прекрасном настроении отправился принимать душ, говоря себе, что, возможно, страхи и опасения последних двенадцати часов сильно преувеличены.
И все же, когда он сидел у открытого окна своей комнаты, пытаясь остыть перед сном, фигура карибского доктора вырисовывалась перед ним все ярче и ярче. В каком бы свете Роберт ни рассматривал его, одно впечатление оставалось неизменным: в местном докторе ощущалась тайная и необузданная власть.
Этим ему пришлось и ограничиться. Завтрашний день может пролить больше света на эту тайну. Завтра – начало Марди Гра.
И завтра наступило. Это был еще один день невыносимой жары. Когда Мюррей распахнул ставни, в клейком небе уже сияло медное солнце, а за рифом залив отливал тысячью бронзовых блесток.
Внизу за столом сидела Натали и ждала его.
– Я хочу, чтобы вы осмотрели мадам.
Он резко остановился:
– Сейчас?
– Сначала выпейте кофе. Потом вместе к ней поднимемся.
Видя, что она действительно взволнована, он сел за стол.
– Вы были у нее сегодня утром?
– Была.
– А да Соуза?
– Он был вчера поздно вечером и снова приезжал в шесть утра. Сказал, что будет сегодня в полдень. Но поскольку отец все еще в отъезде, я не могу ждать.
– Думаете, ей стало хуже?
– Я думаю, она умирает.
Потрясенный, он недоверчиво уставился на нее.
– Подождите здесь, – сказал он, вставая. – Я найду сестру Бенчли и с ней осмотрю больную.
Три минуты спустя он постучал в дверь мадам. В комнате было темно, но, когда глаза Мюррея привыкли к полумраку, он увидел, что она большая, изысканно обставленная во французском стиле. У широкой кровати с четками в руках, шевеля губами в безмолвной молитве, сидела маленькая монастырская сестра. Она кротко поднялась при их появлении, но весь вид ее выразил протест, когда Мюррей подошел к мадам.
Ему сразу стало ясно, что она в тяжелом состоянии. Она беспокойно ворочалась на постели, что-то тихо бормоча в бреду. Он измерил ее температуру – 105 градусов [83] – и приступил к методичному осмотру. С помощью Бенчли он расспросил сестру, которая отвечала с явной неохотой, но по существу.
Она ясно дала понять, что будет исполнять инструкции только доктора да Соузы.
– Я выполняю указания врача.
– Разумеется, – сказал Мюррей. – Вы же понимаете, что ей нужно пить много жидкости.
– Я прекрасно понимаю. Но это трудно. Когда я предлагаю ей стакан воды, она отталкивает его.
– Она в бреду, – сказал он. – Вы должны проследить, чтобы она пила.
Он кивнул Бенчли, и они вышли из комнаты. Когда они вышли из комнаты на широкую лестничную площадку, дверь за ними закрылась и послышался тихий звук поворачиваемого ключа.
– Что ж, – сказал Роберт, – нас отодвинули. Она честное маленькое создание, но, по-видимому, да Соуза – ее святой покровитель.
Бенчли строго посмотрела на него:
– Что с мадам?
– Я хирург, – ответил Мюррей, – и не знаток тропических болезней. Но готов поклясться, что у нее холера. Скоротечного типа. Мадам тяжело больна.
– Мы должны что-то сделать – незамедлительно.
– Да, – сказал он. – Но мы ничего не можем сделать без да Соузы. – Он посмотрел на часы. – Только девять часов, а он придет не раньше полудня.
– Телефонная линия с Рейн-Мари все еще не работает. Натали пыталась позвонить сегодня утром.
Оставался вроде бы только один вариант.
– Я возьму универсал и поеду за да Соузой.
Бенчли невольно подалась вперед:
– Можно я поеду с вами? Пожалуйста. Тут я не нужна.
– Хорошо, – сказал он. – Поехали.
Он сообщил Натали, куда они собрались, и через пять минут они уже ехали в универсале в Рейн-Мари.
Они довольно быстро миновали плантацию, но, как только выехали на главную проселочную дорогу, им пришлось ползти за длинной вереницей повозок с высокими колесами и большими открытыми платформами с местными жителями, одетыми в свои лучшие наряды. Из-за шока, вызванного болезнью мадам, Марди Гра совсем вылетел у Мюррея из головы. Между тем это действо было в самом разгаре. Многие из тех, мимо кого они проезжали, были просто в праздничном настроении, махали руками и пели, но были и другие – группы молодых людей разбойного вида, которые бросали на них угрюмые взгляды. Пыль клубилась удушливыми облаками, солнце сияло над головой, и вскоре Мюррей понял, как он сглупил, не воспользовавшись катером.
Однако Мэри Бенчли, сидевшая рядом с ним, не жаловалась.
«Какая она хорошая», – подумал Мюррей. Внезапно глубокая выбоина на дороге встряхнула универсал – их подбросило. Он почувствовал, как ее бедро прижалось к нему, и в это мгновение его абсолютно оглушило сознание того, что он влюблен. Влюблен в Бенчли. Он сделал долгий глубокий вдох. «Я сошел с ума, – подумал он, – это последнее, что должно было случиться со мной на земле». Но на него уже нахлынуло неистовое ощущение восторга.
Он украдкой взглянул на нее – слегка нахмурившись, она, казалось, обдумывала ситуацию с мадам.
– Откуда эта внезапная болезнь – так неожиданно… – проговорила она.
Кровь еще стучала у него в висках, и, кроме «да», он больше ничего не мог сказать.
– Холера, – продолжала Бенчли, размышляя вслух, – тут все понятно. Но зачем все эти усилия, чтобы скрыть ее? Вы думаете, да Соуза не смог поставил диагноз?
– Он обязан был поставить! – воскликнул Роберт, едва справляясь со своими эмоциями.
Его собственные мысли были еще более запутанными, чем когда-либо. До сих пор он с подозрением относился к мадам и Ламонту – к этой скучающей, невротичной жене, жаждущей сбежать, и к ее бездельнику-кузену. Он волновался за жизнь Дефриса, но теперь получалось, что угроза исходит вовсе не от них. В чем тут дело – в слепой случайности? Или здесь замешаны более глубокие и сложные силы?