Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Неожиданно его прорвало. Он говорил быстро, с безрассудной настойчивостью отчаяния:
– Мне трудно в этом признаваться, мама, но я должен сказать тебе – я не хочу претендовать на эту должность.
– Это почему?
Ее вопрос прозвучал, как удар хлыста.
– Потому что я ненавижу такую работу!
– Ненавидишь такую работу? – словно не веря своим ушам, повторила мать.
– Да, она мелкая и бесполезная. Это тупик. Если я соглашусь, я застряну на всю жизнь!
– Прекрати! – резко выдохнула она. – Как это грустно слышать, когда так несправедливо отзываются о должности секретаря Совета! Кем же тогда ты хочешь работать, в самом деле?
– Ты знаешь, о чем я всегда мечтал! – ответил он со всей страстью.
Лицо ее озарилось догадкой, но она не утратила самообладания. Она заговорила с жалостью, словно чтобы пробудить его от глупого ребячьего сна:
– Мой бедный Дункан! Я думала, ты навсегда выбросил эту чушь из головы. Не забывай о своем положении в жизни. Мы бедные рабочие люди. И даже если бы у нас были деньги на то, на что ты рассчитываешь… – В ее голосе прозвучало глубокое сожаление. – Я знаю, что для тебя лучше, сын мой. Все эти годы я работала и молилась, чтобы однажды ты мог занять почетное положение, которого твой отец-неудачник так и не добился. И теперь, похоже, все сбудется.
Мотнув головой, она закрыла эту тему:
– Иди наверх и переоденься, сынок. Тебе не стоит опаздывать.
Он промолчал, остановив рвущийся из него поток возражений и просьб. В конце концов, разве она не права? Чего он мог добиться, будучи ограниченным в средствах и физической форме? Он повернулся и пошел наверх.
Там, на принадлежавшем ему чердаке, он бросил взгляд на учебники, которые он так старательно, так бесплодно изучал каждый день до полуночи. Горячие жгучие слезы подступили к его глазам.
  
Глава 2
 
Сидя на жесткой скамье в приемной зала Совета, Дункан слышал обыденные голоса, и горечь в нем росла.
Какое имело значение его отчаянное, неутолимое честолюбие? Какое имели значение его собственные способности, которые он чувствовал глубоко внутри, его скрытый дар, который мотивировал каждую мысль, каждое устремление его жизни? Он знал, что обладает редким талантом. Раст, раздавленный пес, вернулся к жизни под его рукой. Однажды во время игры его одноклассник вывихнул плечо. Дункан живо вспомнил, как вправлять вывих, и несколькими движениями здоровой руки привел в чувство кричащего от боли парня.
Дверь открылась. Тодд, привратник, подал знак.
Сквозь пелену табачного дыма Дункан увидел советников за длинным дубовым столом, почувствовал, как их взгляды устремились на него. Председательствовал на Совете отец Маргарет, полковник Скотт, и его взгляд был добрым. Там сидели Троуп, владелец похоронного бюро, Леггат, адвокат, Симпсон, пастор – ничтожества из маленького городка. Но последний член Комитета ничтожеством не был. Это был Честный Джо Овертон, магнат, опора церкви, сделавший себя сам, чьи промышленные подвиги привели к захвату половины окружающих сельских угодий. И когда Дункан выдержал скрытый, оценивающий взгляд этого предпринимателя, он понял, что это его враг.
Первым заговорил полковник Скотт. Он улыбнулся Дункану в знак поддержки:
– Рад видеть тебя здесь, Стирлинг… Что ж, джентльмены, вот, я надеюсь, наш новый секретарь Совета.
– Не так быстро, господин председатель. – Это был Честный Джо. – Это назначение близко касается всех нас. Мы должны оценить квалификацию кандидата.
Леггат, приподняв свою остроконечную бородку, лукаво заметил:
– А разве один из членов семьи кандидата уже не сделал это для нас?
От неявного намека адвоката кровь бросилась Дункану в голову. Он знал, что его озабоченная мать обошла всех членов Комитета, чтобы выпросить для него эту должность.
– Господа, пожалуйста! – Полковник постучал по столу. – Мы все знаем Дункана Стирлинга. Нам осталось лишь подтвердить наш выбор.
– Прекрасно, Джон! – Овертон откинулся назад. – Но в моем бизнесе, когда я покупаю продукт, мне нужен хороший продукт.
  
– Да ладно, Джо! – нахмурился полковник. – Работа чисто канцелярская.
– Откуда у тебя такой изъян, Стирлинг?
Этот болезненный вопрос задал маленький сморщенный Троуп, изучающий кандидата профессиональным взглядом гробовщика.
Сдерживая готовый сорваться с губ возмущенный ответ, Дункан сказал:
– У меня был полиомиелит, когда мне было двенадцать.
– Полио… что?
– Детский паралич, болван, – прорычал полковник. Он повернулся к Дункану. – Условия назначения тебе известны. Договор на пять лет с возможностью продления, – он улыбнулся, – что означает, что оно практически пожизненное. И жалованье от тридцати шиллингов в неделю.
  
Глава 3
 
– Минутку, с вашего позволения! – Овертон постучал кулаком по столу. Его побаивались, и он упивался сознанием своей силы. – Я все еще сомневаюсь, подходит ли данный кандидат для этой работы. Не забывайте, что нам часто приходится обсуждать серьезные личные вопросы. – Он сделал многозначительную паузу. – Когда я приступлю к реализации своего большого проекта «Энергия Линтона», в котором вы все будете заинтересованы, нам понадобится надежный клерк.
– Верно! – согласился пастор Симпсон, ханжески закатив глаза.
– Вот именно! – кивнул Овертон. – И есть еще один момент, который я хочу затронуть. Отец кандидата когда-то занимал эту должность – какая у нас гарантия, что сын не пойдет по его стопам?
Наступила мертвая тишина. Дункан почувствовал, как его захлестнуло обжигающей волной. Ему стало ясно, откуда яд у этого человека. С тех пор как, еще в школьные годы, он осмелился превзойти по успеваемости Йэна Овертона, драгоценного сынка богача, местный властелин затаил на него злобу.
Недели мучительных размышлений и этот жесткий перекрестный допрос дали себя знать – его натянутые до предела нервы не выдержали. Само безрассудство в чистом виде, он вызывающе посмотрел на Честного Джо.
– Вы бы лучше оглянулись на себя самих. – Голос Дункана окреп, стал тверже. – Вы возомнили себя защитниками интересов сообщества. А сами заняты лишь поисками личной выгоды.
– Это клевета на Комитет! – крикнул Овертон.
– Неужели? – крикнул в ответ Дункан. – А как насчет вашей прибыли от земли, которую вы купили за бесценок и перепродали городу под газовую станцию?
– Это проклятая ложь! – покраснев от гнева, возмутился Овертон.
– Двадцать тысяч, которые вы заработали на городской библиотеке, построенной из никуда не годных кирпичей и такого же раствора, и контракт, который вы сами составили, – это тоже ложь?
– Послушайте, – в панике взвизгнул Троуп, – как мы можем такое терпеть, в самом деле!
Дункан яростно повернулся к нему:
– Вы тоже занимаетесь грабежом, и весь город это знает. Вы даже получаете двести процентов прибыли от дощатых гробов, которые продаете работному дому.
В зале Совета воцарилась напряженная тишина. Затем поднялся шум.
Тщетно полковник Скотт пытался обуздать оппозицию, сплотить силы в пользу Дункана:
– Господа, господа! Мы не должны быть слишком обидчивы. Это привилегия молодых – высказывать то, что у них на уме.
Его больше не слушали. К Овертону вернулся дар речи. Дергая себя за воротник, он кричал:
– Ты никогда не получишь эту должность! Даже если доживешь до ста лет!
– Она мне не нужна! – крикнул в ответ Дункан. По крайней мере, в этот момент ему было все равно. – Лучше умереть с голоду, но сохранить свое достоинство!
– Ты точно умрешь с голоду, – проорал Овертон, размахивая кулаком. – Тебе конец в Ливенфорде! Ты еще вспомнишь этот вечер, когда из канавы будешь просить милостыню.
– Вы тоже вспомните об этом, – воскликнул Дункан, – когда мое имя будет известно всему миру!
Все смолкли, с разинутыми ртами уставившись на него.
  
Глава 4
 
Выйдя, Дункан увидел у входа припаркованный легкий автомобиль полковника Скотта с Маргарет за рулем, ожидавшей отца, чтобы отвезти его домой. Она отчаянно посигналила. В ее глазах стояли слезы от смеха.