Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Я вижу, здесь имеется пункт о неустойке.
— Конечно.
— Ваш отец никогда на этот пункт не соглашался, — пробормотал Армстронг.
Артура всегда раздражало, когда ему ставили в пример отца. Он зашагал немного быстрее по комнате, заложив руки за спину, и с нервной горячностью возразил:
— Не такое теперь время, чтобы привередничать. Приходится идти людям навстречу. Если вы этого не сделаете, то это сделает кто-нибудь другой. И, кроме того, мы вполне можем выполнить свои обязательства по этому договору. С рабочими заминки не будет. Мы ещё находимся под государственным контролем, и нам категорически обещано не снимать его до 31 августа. Нам гарантировано более шести месяцев на то, чтобы выполнить договор, рассчитанный на четыре месяца. Чего же вы ещё хотите? И, чёрт возьми, Армстронг, нам заказы необходимы.
— Так-то оно так, — медленно согласился Армстронг. — Я только подумал, что… Впрочем, вам лучше знать, сэр.
Шум автомобиля во дворе помешал Артуру ответить. Он перестал ходить и остановился у окна. Наступило молчание.
— Вот и Гоулен, — сказал он, глядя во двор. — И по его виду незаметно, чтобы он собирался опять в откатчики.
Через минуту в контору вошёл Джо. Вошёл, эффектный в своём синем двубортном костюме, и стремительно двинулся к Артуру, с сердечным видом протягивая ему руку.
Он крепко потряс руку Артуру и Армстронгу, с сияющим видом оглядел контору, словно чем-то обрадованный:
— Если бы вы знали, как приятно побывать снова на руднике! Вы, верно, помните, мистер Армстронг, мальчиком я работал здесь.
Вопреки опасениям Артура, Джо держал себя без всякой притворной скромности. Его откровенность «широкой натуры» была естественна и умилительна.
— Да, под вашим руководством, мистер Армстронг, я прошёл первую школу, а от вашего отца, мистер Баррас, получил первые в жизни заработанные деньги. Впрочем, если подумать, то это не так уже давно и было! — С весёлым, победоносным видом он сел и подтянул кверху брюки со щегольски заглаженной складкой. — Да, должен вам сказать, что я с настоящим восторгом думал о заключении этого договора. Может быть, это немножко сентиментально, но что поделаешь: люблю этот рудник, и мне нравится ваш метод работы, мистер Баррас. Великолепное здесь место, великолепное! Эти именно слова я говорил моему компаньону, Джиму Моусону. Некоторые утверждают, что в делах нет места чувству. А по-моему, такие люди понятия не имеют, что такое дела, — не так ли, мистер Баррас?
Артур улыбнулся. Невозможно было устоять перед таким весёлым и обаятельным человеком, как Джо.
— Разумеется, и мы со своей стороны очень довольны, что заключаем с вами договор.
Джо любезно закивал головой.
— Что, дела не так хороши, как могли бы быть, а, мистер Баррас? Знаю, знаю, можете не говорить. Тот, кто складывает все яйца в одну корзинку, никогда не может быть спокоен… Потому-то мы с Джимом и берёмся за всякие дела.
Он остановился и рассеянно угостил сам себя папиросой из коробки, стоявшей на письменном столе Артура, затем объявил с некоторой важностью.
— Вы знаете, что в будущем месяце мы реорганизуемся?
— То есть учреждаете акционерное общество?
— Вот именно. Для этого назрело время. На рынке большое оживление.
— Но вы, конечно, не поступитесь своими интересами?
Джо от души рассмеялся.
— За кого вы нас принимаете, мистер Баррас? Мы получаем двести тысяч за согласие, кучу акций и право контроля над правлением.
— Вот как! — Артур слегка дрогнул. На одну секунду подумав о своих неудачах, он ощутил жажду такого же успеха, таких же сногсшибательных доходов.
Пауза. Затем Артур подошёл к столу.
— Ну, так как же насчёт договора?
— Да, да, мистер Баррас, сэр, я готов, когда вам будет угодно. Всегда готов заняться делом… Ха-ха! Хорошим, честным, благородным делом!
— Я возражал бы против одного только пункта. Это — относительно неустойки.
— Да?
— Не может быть ни малейшего сомнения в том, что мы договор выполним.
Джо ласково усмехнулся.
— Почему же в таком случае вас беспокоит пункт о неустойке?
  
— Он меня не беспокоит, но раз мы так понизили цену и включили в неё стоимость доставки в Ерроу, то я думал, что вы, может быть, согласитесь вычеркнуть этот пункт.
С лица Джо не сходила улыбка, — всё та же ласковая, приветливая улыбка, но уже с лёгким оттенком благородного прискорбия.
— Видите ли, мы должны себя обеспечить, мистер Баррас. Если мы заключаем с вами договор на коксующийся уголь, то мы должны быть уверены, что получим его. В конце концов, это только справедливо. Мы своё выполняем и хотим гарантии, что вы выполните своё. Но если вам это не подходит, то разумеется, нам просто придётся…
— Нет, — возразил торопливо Артур. — Это не важно. Раз вы настаиваете, то я согласен.
Артур больше всего на свете боялся упустить эту сделку. И он уже не сомневался, что пункт о неустойке совершенно справедлив, что это просто деловое требование, которого в такое тревожное время можно было ожидать от любой фирмы.
Готовясь подписать договор, Джо вынул толстое «вечное перо» в золотой оправе. Подписал своё имя с замысловатым росчерком, и Армстронг, который некогда осыпал Джо проклятиями на протяжении доброй полумили канатной дороги за то, что тот слишком быстро пустил вагонетку, теперь со смиренным усердием удостоверил его подпись. Затем Джо, сияя и крепко пожимая руки, сел в свой автомобиль и победоносно умчался в Тайнкасл.
Проводив Джо, Артур сел за свой стол, немного волнуясь (он волновался всегда после того, как принимал какое-нибудь решение) и раздумывая, не дал ли он Гоулену провести себя. Вдруг его осенила мысль, что он может застраховать себя от отдалённой возможности невыполнения договора. Повинуясь этому внезапному побуждению, снял он телефонную трубку и позвонил в контору общества «Орёл», услугами которого обычно пользовался.
Но оплата, которой там потребовали, оказалась слишком высокой, нелепо высокой, она поглотила бы всю скромную прибыль, на которую он рассчитывал. Артур повесил трубку и выкинул из головы эту мысль.
А 10 февраля, когда в шахтах началась круглосуточная работа в две смены, Артур забыл свои тревоги среди кипучей деятельности и хлопот и оживления на руднике. После долгого затишья он ощущал темп новой жизни рудника, как биение собственного пульса. Вот ради чего стоило жить! Ради этой великолепной деятельной мощи «Нептуна». Вот этого он и желал — работы для всех, честной работы, честной оплаты её и честных доходов. Уже много месяцев он не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас. В этот вечер, воротясь с рудника, он вошёл к отцу, торжествуя.
— Мы работаем круглые сутки, в две смены. Я полагал, что тебе будет интересно узнать это, папа. В шахте снова работа идёт полным ходом.
Молчание, полное недоверия. Баррас вглядывается в Артура с кушетки у камина, на ней он проводит время в своей комнате, куда его загнала холодная погода. В комнате нестерпимо жарко, двери и окна при содействии тёти Кэрри наглухо закрыты, чтобы помешать проникнуть сюда «электричеству». Из-под пледа выглядывает наполовину спрятанная пачка исписанных каракулями бумаг, а рядом — палка, с помощью которой Баррас уже может ковылять по комнате, волоча правую ногу.
— Ну и что же? — пробормотал он наконец. — Разве это не… разве так не должно быть всегда?
Артур слегка покраснел.
— Да, конечно, папа. Но в наши дни это не так-то легко!
— В наши дни! — Брови, теперь седые, язвительно задёргались. — Наши дни — ха-ха! Что ты понимаешь! Я потратил годы, многие годы… но я выжидаю, о да, выжидаю…
Артур с нерешительной улыбкой глядел на распростёртую фигуру:
— Я просто думал, что, может быть, тебе интересно это знать, отец.
— Ты глуп. Я знаю, знаю всё, что бы ты ни сказал. Да, да, смейся… смейся как дурак. Но запомни мои слова… на руднике не будет порядка, пока я не вернусь туда.
— Да, папа, — сказал Артур, желая его успокоить. — Ты должен поскорее поправиться и вернуться на рудник.