Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Но вы не имеете права докучать моей жене.
– А кто же ей докучает?
– Вы – вчера на концерте.
– Боже мой! – воскликнул Най. – Да я и слова ей не сказал.
– Я не намерен состязаться с вами в остроумии, сэр. – Голос Дэвида поднялся на две октавы, его тощее тело, такое жалкое в коротких штанах, стоптанных туфлях и свитере, затряслось мелкой дрожью. – Я заявляю вам, что если вы будете приставать к моей жене, то я… я сверну вам шею.
– Побереги-ка собственную шею, приятель, – заметил Най и, презрительно махнув рукой, зашагал прочь.
Совсем не к чему дальше препираться. Леонард не был особенно силен в наступательной тактике, да к тому же этот сумасшедший так сильно взволнован, что мог стать опасным.
  
Глава 6
 
Сердце у Дэвида стучало, точно молот. Потрясенный, не в силах двинуться с места, Дэвид стоял и смотрел вслед Наю, спускавшемуся по пыльной извилистой дороге. Эта неожиданная встреча словно громом поразила Дэвида: Най был у него в доме, и она, Кора, ждала его. Это было единственное, что он понимал. Все остальное расплывалось в его пылающем мозгу. Сознание того, что он стушевался перед этим неслыханным фанфароном и дерзким наглецом, хотя у него хватило бы физических сил растерзать противника, еще более усугубляло его горечь и гнев.
Но теперь хотя бы частица тайны была разгадана: Кора и Най знали друг друга давно и, должно быть, близко. Чем же иначе можно объяснить волнение Коры, поспешность, с какой было назначено свидание, наглую самоуверенность Ная? Он почувствовал, как сердце его сжимается от холодной, мучительной ревности. Почему она не доверилась ему? Ее необычная скрытность, жалкая попытка делать вид, будто ничего не произошло, были всего страшнее. Другой на его месте – человек не столь легко уязвимый – обязательно потребовал бы объяснения. Но он не такой, как все, и некий внутренний голос, к которому он обычно прислушивался, запрещал ему это. Если Кора не хочет говорить, он не станет ее расспрашивать. Конечно, она и знать не должна, что он встретил Ная. Она делает вид, будто ничего не случилось, что ж, он будет вести себя так же, пока она сама, по доброй воле, не раскроет ему свое сердце. Приняв такое решение, он медленно направился к дому. Кора сидела у окна, выходившего в сад, и смотрела вдаль. В ярком свете дня черты ее лица казались особенно заострившимися. Сначала она не заметила его, затем слегка вздрогнула, быстро перевела дух и, овладев собой, встала.
– Ты сегодня долго гулял. – Хотя она повернулась спиной к свету, он увидел, что веки ее припухли. – Ты сейчас будешь работать?
– Пожалуй, да.
Оба помолчали. Словно извиняясь за свою праздность, она сказала:
– Я еще ничего не успела сделать, ничегошеньки.
– Разве ты не работала в саду?
– Нет. Во всяком случае, недолго.
Снова молчание. Она отвела глаза.
– Я даже поесть тебе не успела приготовить. Придется бежать в лавочку.
– Ты что-нибудь забыла купить?
– Да.
– Позволь, я схожу.
– Нет, нет… Мне хочется подышать воздухом. Я сейчас вернусь.
Он заметил, что, перед тем как уйти, она вынула из комода свою сумку. Поскольку в лавочке они платили по счету раз в месяц, он сразу догадался, что она пошла звонить по телефону. Все это было настолько очевидно, до такой степени выдавало ее неумение обманывать, что ему стало еще горше.
Он заметался по комнате, впервые за многие месяцы поняв, как ему нужна Кора. С самого начала он принял с ней покровительственный тон и держался с напускным равнодушием, постепенно привыкнув считать ее неотъемлемой частью своей жизни. Сейчас угроза потерять Кору возродила в нем былое чувство. Она принадлежит ему… ему… Никто не должен стоять между ними. Но ему надо быть спокойным – ради себя и ради Коры. Разве доктор Ивенс не предупреждал его, чтобы он не смел волноваться, не поддавался чувству обиды? Но как справиться с ожесточением, которое вызвал в нем Най? В голове у Дэвида стоял такой гул, что на миг ему показалось, будто он теряет сознание. Пришлось закрыть глаза и, чтобы не упасть, ухватиться за край стола. Пытаясь взять себя в руки, он поднялся в мансарду и по привычке поставил пластинку. Но тут же выключил патефон. Сегодня его любимый Берлиоз не приносил успокоения, а, наоборот, еще больше возбуждал. Что же до рукописи, лежавшей у него на столе, то Дэвиду даже смотреть на нее не хотелось. Книга, на которую он возлагал столько надежд, вдруг потеряла для него всякий смысл. Он сел и начал прислушиваться, не идет ли Кора. Через некоторое время, показавшееся ему бесконечно долгим, входная дверь хлопнула и из передней донеслись ее шаги. Она прошла в кухню, и время от времени он слышал, как она там ходит, готовя ланч. Обычно она звонила в колокольчик ровно в половине первого, но сегодня позвала его лишь после часа. Спустившись вниз, он увидел, что она умылась и напудрилась, веки у нее уже не были такими опухшими, но она была очень бледна и казалась совсем больной. Однако с упорством отчаяния она по-прежнему держалась неестественно оживленно и даже заискивала перед ним, что выглядело фальшиво и было совсем ей несвойственно. Сначала она болтала о всяких пустяках, затем неумело завела речь о том, о чем они говорили накануне.
  
– Ты, наверно, решил, что я совсем одурела, правда, Дэвид, когда предложила уехать куда-нибудь?
– Нисколько. – Он вынужден был отвечать ей в том же притворно веселом тоне. – Вполне естественно, что человеку хочется переменить обстановку.
– Но ты не сможешь поехать из-за книги, да?
– Книга – это еще не самое главное. Если тебе действительно хочется, то, я думаю, мы могли бы поехать.
– Правда? – И прежде чем он успел ответить, она поспешно добавила: – Я тут на днях читала в одном журнале про человека, который поехал в Калифорнию и стал выращивать апельсины. Климат в тех краях замечательный, теплый, солнечный. И он заработал много денег. Вот бы и нам, Дэвид, тоже поехать туда, а?
– Но я ничего не смыслю в этом.
– Мы бы научились. Я бы стала работать, как… как не знаю кто. Да и для твоего здоровья, может, там было бы лучше, чем в Слидоне.
Все это могло бы показаться очень забавным, если бы не было так грустно. Хотя напряжение начинало сказываться, Дэвид все же пытался держать себя в руках.
– А я думал, тебе хочется поехать во Францию.
– Если только так, ненадолго.
– А в Калифорнию – насовсем?
Она кивнула и хотела было что-то сказать, как вдруг горло ее сдавил спазм. Стараясь держаться естественно, она заставила себя есть. Но желудок взбунтовался, и, задыхаясь от приступа тошноты, она закашлялась, потянулась за стаканом воды и разрыдалась.
Он подошел к ней. Вся его решимость исчезла. Он понимал, что не должен задавать ей вопросов, но уже не мог удержаться:
– Ради бога, Кора, что случилось?
Произошло то, чего он больше всего боялся: она уклонилась от ответа.
– Ничего. Ничего не случилось.
– Нет, все-таки что-то есть. Ты так расстроена.
– Нет, нет. – Ей удалось подавить слезы. – Просто сегодня такой день, когда все не клеится.
Он в упор посмотрел на нее:
– Нет, дело не только в этом. Кто-то докучает тебе… это Най.
– Нет, нет. Ничего подобного. Я его и знать-то не знаю. Никогда не знала. Он для меня все равно что пустое место – даже и того меньше…
– Тогда зачем же он приходил сюда сегодня утром?
– Он интересовался твоей книгой. – Она была на грани истерики. – Клянусь тебе, Дэвид… это правда! До сегодняшнего дня я никогда в жизни даже не разговаривала с ним.
К этому времени сам Дэвид уже был в таком состоянии, что едва мог говорить.
– Если он хочет обидеть тебя, то пусть поостережется. Я пойду к нему и выясню, в чем дело.
– Нет, нет… тебе нет нужды идти. Мы его никогда больше не увидим.
– Но я все-таки должен что-то предпринять.
Она положила руки на плечи мужа и крепко прижалась к нему. Он чувствовал, что она вся дрожит. У него самого нервы были напряжены до крайности.