Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Эта операция была проведена втихомолку, но размер суммы, на нее затраченной, не мог не вызвать толков, кое-какие слухи дошли до властей. И вот, к ужасу Касла, некий мистер Мэтью Спротт, в порядке прокурорского надзора, затребовал его конторские книги для ревизии. Касл немедленно отправился к Спротту, с которым часто встречался в обществе, и, не запираясь в своей вине, просил его на десять дней отложить расследование. Спротт в весьма корректной форме отказал ему. По его распоряжению было возбуждено судебное расследование. Касл был признан виновным и приговорен к максимальному сроку наказания. Тем временем акции «Хэддон-Холла» в три раза поднялись в цене. Но, вместо того чтобы заработать семьдесят тысяч фунтов, Чарльз Касл заработал семь лет каторжных работ.
Человек его склада не в силах позабыть такое. Как змеиный яд, днем и ночью точила его ненависть к Спротту, он неустанно искал случая отомстить ему, не подвергая себя опасности. И вот… после всех этих лет… перед ним – сын Мэтри, прекраснодушный молодой дуралей, одержимый мелодраматической и вздорной идеей – восстановить честное имя отца. Ей-богу, курам на смех! В нынешнем окружении Каслу было известно решительно все, что касалось полиции, и в последние дни он узнал все подробности о неумелых попытках Пола. Неужели же теперь он, пронырливый и коварный, не сумеет повернуть эту ситуацию в свою пользу?
Дальше сдерживать себя он не мог. Дрожа точно в пьяном угаре, он поддался искушению. Придал своим чертам безразличное выражение и подошел к Полу.
– Должен сказать, что вы хорошо себя вели сегодня днем, – сказал он, присаживаясь на ручку его кресла. – Вам, наверное, это далось нелегко. – (Пол промолчал.) – Может быть, я был несправедлив к вам вчера. – Нотка раздражения и досады закралась в голос Касла. – В конце концов, ваши дела действительно сложились из рук вон плохо. Все рушится, а тут еще полиция травит вас. Неудивительно, что вы потеряли мужество. – Он умолк и покачал головой. – Вы пытаетесь прошибить лбом каменную стену. Вот почему мне и хотелось показать вам сегодня эту милую пару. В основном, конечно, не Омэна – сейчас он просто старая, потерявшая чутье собака, хотя и бежит еще по запаху крови, а Спротта. – Касл отчетливо выговорил это имя, и его лицо потемнело, голос же, хотя он и старался придать ему оттенок иронии, стал тверд как камень. – Спротт – душа этой компании, самый отъявленный реакционер в Уортли. Каких только дел он не наделал. И всегда скрытно, из-за угла. Это он упрятал вашего отца в Стоунхис. И покуда он здесь орудует, вам отца оттуда не вызволить.
В наступившем молчании Полу привиделся Спротт – осанистый, нестерпимо самоуверенный.
А Касл, видимо, вновь обрел спокойствие и, как бы размышляя вслух, продолжил:
– О других что же говорить? Это просто глупцы. Дейл, например, – болван, погрязший в профессиональных предрассудках. Видимо, он себе внушил, что правда на его стороне. Ненавидеть такого человека значило бы унижать себя. Омэн, судья, на все смотрит чужими глазами, но Спротт… О, Спротт – дело другое. Умен как дьявол! «Где тонко, там и рвется», – решил он, с первого взгляда учуяв, до чего жидка ткань свидетельских показаний. И без оглядки ринулся вперед, разя всех и вся своим коварным словом. Спротт приговорил вашего отца к казни более жестокой, чем повешение, – погребению заживо в течение пятнадцати лет! Он, он это сделал. Он один его погубил.
Под воздействием этой неумолимой логики огонь в крови Пола запылал пожаром. Судебное дело отца предстало перед ним в отчетливой и ясной перспективе, и его, как молнией, снова озарило сознание, что за все несет ответственность Спротт. Рука Касла, ласково коснувшаяся его плеча, как бы случайно задержалась на нем.
– Я понимаю, что вы испытываете. Мне жаль вас! Но как добраться до такого человека? Он за каменной стеной.
Пол поднял голову, горящими глазами взглянул на Касла:
– Какой-то путь к нему должен быть.
– Нет, Пол… Пути туда нет, – сочувственным тоном ответил Касл; он задумался, и черты его лица исказились. – Есть, конечно, один путь… но нет, это невозможно.
Глаза Пола потемнели и странно сверкали на побелевшем лице.
– Почему невозможно?
Касл опять погрузился в раздумье, глубокое раздумье, потом, видимо, отогнал от себя осенившую его мысль.
– Нет. Вы слишком молоды. Не можете вы пойти к Спротту в дом… и свести с ним счеты…
Сказав это, он бросил быстрый взгляд на Пола, дыхание его сделалось прерывистым и частым, слишком частым для человека, настроенного спокойно и решительно. Но Пол не был в состоянии это заметить. Лицо его судорожно дергалось, когда он пробормотал сквозь зубы:
– Я пойду к Спротту, пойду непременно.
– Правда? – переспросил Касл все с той же непонятной горячностью.
Пол взглянул на него, смутно понимая, что он имеет в виду. Кровь тяжко билась у него в ушах, словно сотни молотов стучали в голове.
– Правда? – Еще более настойчиво повторил свой вопрос Касл, и Пол утвердительно кивнул. – Для вас единственная возможность добиться справедливости – это взять дело в свои руки. Никто вас не осудит. Все факты выйдут на свет. Если вы это сделаете, они не смогут дольше замалчивать случай с вашим отцом. О нем должны узнать все, все. Подумайте об этом. Чего они только не делают, чтобы избегнуть разоблачения. И в каких же они окажутся дураках… если вы на это отважитесь. Все падет на их головы, от начала до конца. И Спротт, застрельщик этого злого дела, будет выброшен из седла, прикончен, убит наповал – если вы решитесь. Он стократ это заслужил… Вот что скажут его сподвижники… Они не поставят вам этого в вину… будут всячески оправдывать вас… если вы это сделаете… если только вы решитесь…
Пол вскочил: он уже не владел собой под влиянием этих речей, виденного и слышанного сегодня в суде, а также того процесса деморализации, который вот уже десять дней совершался в нем. Молнии вспыхивали в его мозгу и тут же гасли. Он налил себе полный стакан и залпом осушил его.
– Вот, – хриплым шепотом произнес Касл, – на случай, если вас остановят… возьмите.
Это был «уэбли», черный автоматический револьвер. Но Пол не удивился. Касл молчал. И Пол молчал тоже. Касл распахнул дверь. Пол вышел. Спускаясь по лестнице, он ощущал, как эта тяжелая штука в кармане ударяет его по бедру. На улице стояла непроглядная темень.
Оставшись один, Касл приложил руку к сердцу и на мгновение бессильно прислонился к дверному косяку. Рот его скривился, щеки ввалились, он с трудом втягивал в себя воздух. Затем дрожащими пальцами он скрутил папиросу, закурил, взглянул на часы. Поезд на север отходил через десять минут. Мешкать было бы глупо. Он надел пальто, еще раз жадно и торопливо затянулся папиросой. От мыслей, о которых знал только он один, усмешка тронула его губы, обнажив бледные десны. Он с размаху швырнул на пол окурок, растоптал его, круто повернулся и вышел.
Глава 27
В этот же самый вечер сэр Мэтью Спротт, выйдя из комнаты, где одеваются судьи, остановился в портале, раздумывая, как бы получше провести два свободных часа, остававшиеся у него до обеда. В Боро-Холле шло состязание на бильярде. Смит против Дейвиса. Спротт давно уже пристрастился к этой игре и, как заядлый любитель, оборудовал у себя бильярдную, но сейчас матч, вероятно, был уже на исходе и идти туда не стоило. Он решил отправиться в свой клуб на Леонард-сквер.
Когда он шел по улицам, вечерняя заря еще догорала на западе, красноватый отблеск зловеще разлился по небу и окрасил в пунцовый цвет маленькое облачко, низко стоявшее на горизонте. Странным образом сэр Мэтью не в силах был отвести взор от этого облачка, нависшего над ним темным, кровавым предвестником беды. Сэр Мэтью вздрогнул. Все эти последние недели он чувствовал себя не в своей тарелке. Может быть, он переутомился, слишком рьяно занимаясь предстоящими выборами? Раньше он любил хвалиться, что у него в теле нет ни одного нерва, а теперь его стали одолевать заботы, он часто тревожился по пустякам. Ну зачем, например, принимать так близко к сердцу сны, недавно напугавшие его жену?