Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Значит, сегодня приступаем к делу?!
– Да, – сказал Пол. – Как насчет того, чтобы сначала поесть?
– Нет, благодарю. Я уже перекусил. Итак, что слышно?
– Все в порядке.
– После нашего телефонного разговора я с трудом дождался вечера, – взволнованно заговорил Марк, когда они двинулись по запруженному народом тротуару. – Расскажите мне про Бёрт.
Пол молчал. Веселый нрав Булии, то, как он относился к делу, видимо считая это забавным и увлекательным приключением, побудили Пола призадуматься: а стоило ли брать его с собой? Однако весьма ощутимая помощь, которую тот великодушно оказал ему, в какой-то мере обязывала Пола. А потому после небольшой паузы он сказал:
– Бёрт живет в прислугах. Насколько я понимаю, жизнь у нее сложилась не слишком удачно. Сегодня вечером она свободна. Я примерно представляю себе, как она выглядит и где ее искать.
– А вы неплохо потрудились! – воскликнул Марк и добавил: – В каком состоянии вы оставили Сванна?
Пол сокрушенно покачал головой и искоса взглянул на Булию. Тот сразу изменил тон.
– Ему хуже? – шепотом осведомился он.
– Я ездил в больницу в перерыв на ланч. Сванн настолько плох, что мне даже не разрешили пройти к нему.
Оба умолкли. Путь их лежал через парк; они миновали раковину для оркестра, на зиму забитую досками и призрачно белевшую в сумерках, обогнули декоративный пруд и достигли высоких холмов, громоздившихся на севере, над Городской художественной галереей и Национальным историческим музеем. Перед ними вздымался Порлок-Хилл – одна из лучших частей города, где на значительном расстоянии друг от друга среди спускавшихся уступами садов стояли красивые особняки с подъездными аллеями из высоких каштанов. К этому прекрасному району примыкал, однако, нелепый пережиток прошлого – настоящий лабиринт узких улочек и тупичков, мощенных булыжником, пустыри, крохотные лавчонки и паб «Королевский дуб».
– Вот то, что нам надо, – сказал Пол, когда они подошли достаточно близко и уже можно было прочитать название на вывеске. – Мне нечего предупреждать вас, что надо быть осторожным. Если не знаете, что сказать, лучше молчите.
Они перешли через дорогу, на противоположной стороне которой светились окна с частыми переплетами, и, толкнув качающиеся створки двери, вошли в паб. Зал был старый, запущенный, хотя и обставленный без претензий: мягкая мебель, обитая выцветшим плюшем, на столиках – лампы под расползающимися абажурами, на стенах – репродукции картин, изображающих скаковых лошадей, позади полукруглого бара – треснутое зеркало в золоченой раме. Паб только еще начал заполняться вечерними посетителями – в основном местными торговцами и несколькими запоздавшими ремесленниками. Пол провел своего спутника к одному из некрашеных дубовых столов и, заказав две кружки эля, осторожно оглядел помещение.
– Еще не пришла. – Он повернулся к Марку. – Может, нам сегодня и не будет удачи.
Не успел он это сказать, как дверные створки качнулись. В паб вошла женщина и с видом завсегдатая быстро направилась к угловой кабинке. По какому-то странному стеснению в груди Пол понял, что это Луиза Бёрт. Судя по довольно массивным бедрам и полной груди, подчеркнутых костюмом из дешевенькой шотландки, ей было лет за тридцать. В руках, обтянутых желтыми перчатками, Луиза держала сумочку. И выглядела она до того вульгарно, настолько явно было, что это горничная, принарядившаяся для свободного вечера, что Пол, хотя сердце у него и колотилось, лишился дара речи.
Она уселась, заказала порцию джина и, оглядев себя в вынутое из сумки зеркальце, обвела глазами зал. Пол, поймав ее взгляд, слегка улыбнулся. Она тотчас отвернулась с видом оскорбленной добродетели, но минуты через две, правда с обиженной миной, снова глянула в их сторону. Тогда Пол встал и направился к ее кабинке. Такой образ действий был абсолютно чужд его натуре, но, словно вдруг созрев, он проделал все это спокойно и уверенно.
– Добрый вечер, – самым непринужденным тоном произнес он.
Молчание.
– Это вы ко мне обращаетесь?
  
– Да. Не разрешите ли присоединиться к вам, если вы – одна?
– Я, собственно, не одна. Я жду знакомого.
– Ах вот как!
– Он может, конечно, и задержаться: много работает. Уж очень важная шишка.
– В таком случае он наверняка задержится и будет внакладе, а мы – в барыше. Угостить вас чем-нибудь?
– Ах что вы! Я непьющая. Разве что вы очень будете настаивать.
Пол сделал знак Марку, и тот подошел к кабине, неся свою кружку и кружку Пола.
– Разрешите представить вам моего приятеля?
– Очень приятно познакомиться. Я не захватила с собой визитных карточек, но зовут меня Луиза Бёрт.
Когда молодые люди сели, она слегка отодвинулась, кокетливо, как и подобает настоящей леди, оправляя юбку, затем, оттопырив мизинец, осушила свой стакан.
– Теперь заказывать буду я, мисс Бёрт, – сказал Марк. – Что вы хотите пить?
– Ах что вы! У меня и в мыслях этого не было. Разве что джину.
– Вот разорительница, – любезно улыбнулся Марк.
Она не ответила на его улыбку. Ее светло-голубые, как у куклы, глаза перебегали с одного собеседника на другого – недоуменно и оценивающе. Лицо у нее было бледное, с нездоровой, пористой кожей; она усиленно его пудрила – особенно нос, короткий и вздернутый. На щеках, по-детски пухлых, виднелись ямочки, отчего казалось, что с ее тонких, вечно влажных губ не сходит ироническая, настороженная усмешка, так не вязавшаяся с общим выражением лица, начисто лишенным юмора. Лба у нее, можно сказать, не было.
– За ваше благополучие! – предложил Пол, когда ей принесли джин, и поднял кружку с пивом.
– По-моему, – заметил Марк, – ничего нет приятнее, как провести вечер в хорошей компании. Среди друзей. На душе так весело становится. Даже чувствуешь себя лучше. И как-никак – разнообразие.
– Мне сегодня надо быть дома к девяти. – Бёрт с достоинством выпрямилась и оправила платье; знай, мол, наших. – Да и не могу я идти невесть куда. А сегодня тем более.
– Ну хорошо, – поспешно согласился Пол. – Отложим это на другой раз. Тогда мы будем лучше знакомы.
Она посмотрела на одного, потом на другого, осмысливая слова Пола:
– Да, скажу я вам, оба вы джентльмены что надо. Есть ведь грубияны, которые сразу начинают лезть, без всяких околичностей. – Она снова посмотрела на Пола, на этот раз не без интереса. – А вы раньше никогда со мной не встречались?
– Нет, – сказал Пол. – К сожалению, нет.
– Это удовольствие у него еще впереди, – любезно улыбнулся Марк.
Держась все время настороже, Пол умело вел разговор: он играл на тщеславии Бёрт, терпеливо выслушивал ее разглагольствования, ахал по поводу того, что она является домоправительницей в большой резиденции на Порлок-Хилл. После нескольких порций джина она стала держаться менее настороженно, зато еще более жеманно, а потом вдруг принялась жалеть себя, и ее стеклянные глаза наполнились слезами.
– Так приятно встретить настоящих джентльменов. Не то что некоторые – могла бы их назвать, да не стану. Я ведь тоже настоящая леди, хотя, наверное, и не должна бы это говорить. Воспитывали меня, понимаете ли, в большой строгости – я ведь училась у монашек во французском монастыре. И до чего же хорошо там было – тишина, покой, а уж какие душеньки эти монашки и до чего же они обожали меня! Как только не называли – и Луизонька, и Луизочка. Можете не сомневаться – только так, особенно мать настоятельница. Ей все было мало: она и завтрак мне в постель подавала, мои сорочки ручными кружевами обшила. А все, конечно, потому, что сама-то я наполовину француженка, да и потом, они ведь знали, кем я была бы, если бы не отняли мои права, а может, и догадывались, какая тяжкая предстоит мне жизнь. – Она замолчала и пристально поглядела на своих собеседников влажными от слез глазами. – Удивляетесь? А?
Пол сокрушенно покачал головой, а сам в это время подумал: «Великий Боже, ну и лгунья!»
– Если бы вы только знали! – Бёрт вцепилась Полу в плечо. – Чего я только не натерпелась! Отец мой служил в армии, не в Армии спасения, а в настоящей – он был полковник. И бил мою мать, скотина, смертным боем, бил особенно по субботам, когда приходил домой нализавшись. Я хотела удрать из дому. Всю жизнь мечтала о сцене: чтобы люди смотрели на меня и восхищались. Ах, если бы подвернулся случай!..