Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Непостижимо, что в величественной и вместе с тем пуританской груди мисс Тинто таилась склонность к зрелищам. Но дело обстояло именно так – хотя грудь мисс Тинто была девственной, но дух ее оставался свободным. То же относилось и к ее старшей сестре, чья фигура была еще более грандиозной. Мисс Тинто с сестрой частенько бывали в «Эмпайре», бронируя билеты задолго до предстоящих спектаклей, заслуживающих внимания. А сейчас сестра мисс Тинто была больна. Люси слышала, что сестры сильно привязаны друг к другу, поэтому не могло быть и речи, чтобы мисс Тинто эгоистично отправилась одна к позолоченным дверям чертога удовольствий, в то время как сестра мучилась бы от люмбаго на ложе страданий. Билеты были великодушно предложены Люси, которая с благодарностью приняла их у мисс Тинто, высказывая сожаления по поводу болезни ее сестры.
Люси была безмерно счастлива. Каждый билет стоил три шиллинга – такую сумму она не могла бы себе позволить. К тому же она мечтала пойти именно в этот театр. Тем вечером она бодрым шагом пришла домой и, когда явился Питер, взволнованно воскликнула:
– Что скажешь? У меня есть два билета в «Эмпайр» на завтра.
Он приподнял брови и после выразительной паузы поинтересовался:
– Не купоны, надеюсь, мама? – Потом, глядя на ее озадаченное лицо, тоном знатока прибавил: – На какую-нибудь дрянь иногда дают бесплатные билеты по списку.
– О нет, Питер, – возразила она. – Мисс Тинто никогда не сделала бы ничего подобного!
– Так что там идет?
– Ну… я уверена… точно не знаю.
Под его взглядом она сникла.
– Дай посмотреть… – Поглаживая подбородок, Питер напустил на себя вид завзятого театрала. – Ну-ка… да… по-моему, самый писк программы – это Мэри Ллойд [922].
– Мэри Ллойд! – вновь воспрянув духом, воскликнула Люси. – О-о, она великолепна, правда? Мне бы хотелось ее увидеть. Любимица лондонской публики! Я знаю, мисс Тинто не могла…
Под насмешливым взором Питера она перестала улыбаться, но с благодарностью расценивала счастливое появление мисс Ллойд как доказательство честности мисс Тинто и подтверждение собственного хорошего вкуса.
– Она уже, наверное, совсем старушенция, – заметил он. – Но все равно это может быть забавно.
– Ну конечно, – с жаром согласилась Люси. – Мы прекрасно проведем время.
Она предвкушала удовольствие от представления, улыбаясь при мысли о Мэри. Да, Люси видела афишу перед зданием «Эмпайра» и надеялась хорошо повеселиться – именно этого ей не хватало! Какая там у Мэри песенка, которую все напевают? «Я развалина, с которой Кромвель обошелся так грубо». Да, вот эта – очень смешно! Люси принялась напевать ее.
Питера дома не было. Поскольку он задерживался на практических занятиях в клинике, они договорились встретиться у Чаринг-Кросс. Еще раз убедившись в том, что взяла билеты – не хватало только забыть их! – Люси заперла квартиру и вышла на улицу.
Даже в центре скучного серого города ощущался приход весны – она была в каждом глотке прохладного звонкого воздуха. Запряженная в повозку лошадь потряхивала гривой, кокетливо украшенной яркой ленточкой, воробьи купались в пыли, будто принимали вечернюю ванну. Все это с живостью напомнило Люси те приятные дни, когда рука об руку с Питером они прогуливались по приморскому бульвару в Дуне и посещали представления обаятельного Вэла Пинкертона.
Она пришла к Чаринг-Кросс чересчур рано и стала прохаживаться взад-вперед на углу, мимо кофейни Пэлтока, наслаждаясь вечерним воздухом и предвкушая удовольствия этого вечера. Это было любимое место встреч горожан, и сейчас здесь царило оживление. Она вдруг испугалась, когда кто-то постучал ее по локтю – властно и собственнически.
– Пойдем, пожалуйста, – проговорил ей в ухо чей-то голос.
Она вздрогнула и быстро обернулась. Это был Питер, он приподнял шляпу и вновь нахлобучил ее таким хитрым манером, который приличествовал вечеру изысканных развлечений.
– Как ты меня напугал! – радостно сияя глазами, медленно произнесла Люси.
  
– Полезно для печени, – с серьезным видом подражая дяде Эдварду, сказал Питер и галантно предложил матери руку.
Наступали сумерки. Люси спрятала улыбку, вызванную не столько нелепыми словами сына, сколько ощущением внезапного счастья.
– Билеты у нас с собой, мадам? – с добродушной насмешкой спросил он, когда они подошли к позолоченным дверям «Эмпайра». – Или мы забыли их на лавке дворца?
Она уже держала билеты в руке и важно передала их ему.
Они прошли мимо величественного швейцара и оказались в театре в тот самый момент, когда оркестр, поднявшийся из тайных катакомб, торжественно грянул «Гранд-марш» Блейка. Смущенная чужим вниманием, Люси слегка покраснела, но Питер держался с удивительным апломбом – вручил билетерше пенни за программку, с легкостью нашел места и, бесстрастно оглядев зал, плюхнулся в кресло рядом с матерью.
– Эта музыка такая ритмичная, да? – высказалась она после окончания увертюры. – И места у нас чудесные.
Оглядываясь по сторонам, она чувствовала, что не разочаровала сына. Шляпа и жакет остались в гардеробе, и Люси с удовольствием подумала, что на ней сегодня тщательно отглаженная блузка. И прическа хороша. Люси не покидало восхитительное предвкушение праздника. По правде говоря, она не бывала в театре уже пять лет.
– «Атлето и Анджело», – читая программку, пробормотала она, – «тяжелоатлеты».
Занавес открылся, и на сцене предстали декорации чудесного леса, а на фоне задника, расписанного древовидными формами, которые извивались, подобно щупальцам осьминога, стояли, кланяясь, Атлето и Анджело. Оба были богатырского сложения, с бесстрастными лицами и длинными нафабренными усами, с массивными ногами в плотно облегающих светлых трико, застегнутых с помощью сверкающих стальных пряжек.
– Словно с луны свалились, и прямо в лес, – тихо прошептал ей на ухо Питер.
Она рассмеялась, находя в его шутке проблески остроумия.
– Маленький похож на мистера Эндрюса, – прошептала она, – наверное, из-за усов.
Они молча наблюдали, как Атлето и Анджело с выпученными глазами поднимали гантели непомерной тяжести, постепенно увеличивая вес.
– Неплохо, – критически заметила Люси, когда занавес упал под жидкие аплодисменты, подкрепленные громом оркестра.
– Это только первый номер, – снисходительно произнес Питер. – Обычно стоит немногого.
Пока он говорил, занавес поднялся, и Люси поспешно наклонила программку к освещенной сцене.
– «П. Элмер Харрисон», – объявила она Питеру, – певец. Цветной. – И она в радостном ожидании подняла взгляд на сцену.
Элмер действительно был цветным, даже чернокожим. Но не важно, какого цвета была у него кожа, – его голос отличался поразительным тембром. Люси нашла, что его улыбка очаровательна – белые зубы певца то и дело сверкали между выпяченными красными губами. Элмер исполнил арию тореадора из «Кармен» и «Когда приходит отлив».
Про отлив он спел бесподобно, постепенно опускаясь до неведомых низов хроматической гаммы, а последние ноты прозвучали настолько глухо и бездонно, что с галерки его стали громко вызывать на бис. Мгновенно вознесшись из глубин к наивысшей точке, Элмер ответил публике песней «Дом, милый дом». Он исполнил ее очень медленно, очень благозвучно, очень печально и задушевно. Не возникало ни малейшего сомнения в том, что П. Элмер Харрисон поет о своей родине.
Люси и Питер сошлись на том, что Элмер хорош – «сносен», по выражению Питера, – но предстояло нечто большее, чем просто сносное. По словам мисс Тинто, это была «великолепная программа», и Люси наслаждалась ею, как наслаждаются хорошим вином.
После мистера Харрисона выступали воздушные гимнасты Каскарелла с тройным сальто с перекладины, и, пока они крутились на головокружительной высоте, Отто и Ольга спокойно расхаживали по сцене, успокаивая возбужденные нервы зрителей песенкой, в которой были такие строчки: «Отцом мне звать его придется» и «Найдется ль кто-то лучше Мэри?». Голоса певцов звучали восхитительно и очень гармонично. Далее в программе были: Примавеси – ловкий фокусник, как писали о нем в вечерних новостях; Эбенизер Эдвардс, охотник-чревовещатель, который выглядел безукоризненно в розовом; Эль Тортамада, бескостное чудо, женщина-змея с почти отталкивающей гибкостью.