Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– Отправить его в университет – и на медицинское отделение… – Ричард утратил свою импозантность и смотрел на Люси, вытаращив глаза. – Похоже, ты сошла с ума.
– Он умный, Ричард, – горячо проговорила она. – Он может получить стипендию. И я всегда хотела, чтобы у Питера было профессиональное образование. Хотела, чтобы он занялся медициной.
– Ты это не серьезно. – Подняв густые брови, он медленно покачал головой.
– Серьезно! – упорствовала она. – Я должна дать ему шанс.
Ее слова дали ему время прийти в себя – его брови опустились, и он овладел собой.
– Моя дорогая Люси, – начал он необычайно властным тоном, – ты, наверное, не понимаешь, о чем говоришь. К счастью, я-то понимаю. Ты никогда не сможешь обеспечить своему сыну столь дорогое обучение, даже с моей помощью. Я человек небогатый. У меня есть семья, о которой надо заботиться. – Сощурив глаза, он подался вперед, а она с напряженным лицом наблюдала за ним. – Как ты знаешь, мы отправляем Чарльза на стажировку в «Кидстон». Смею уверить, это стоит денег. К тому же надо учесть оплату обучения. Более того, я должен подумать о художественных наклонностях Веры. У нее замечательный талант. Сейчас она посещает занятия, а ее мать хочет, чтобы она поехала в Париж, если у меня хватит средств. Понимаешь, Люси, я деньги не печатаю. Пусть тебя не обманывает вид нашего дома или то, как мы живем. Нам приходится поддерживать определенный уровень, нравится нам это или нет. Как говорится, положение обязывает. – Он выставил руку, как бы протестуя. – Я не гордый. Часто я думаю, что хотел бы жить более скромно.
– Ты сказал, что поможешь мне! – с волнением воскликнула она, едва он умолк.
– Да! Да! – подхватил он. – Наилучшим образом. Я пользуюсь определенным влиянием и мог бы устроить твоего сына на должность клерка.
– Клерка! – резко повторила она.
– А почему бы и нет? – холодно спросил он. – Ты дала ему хорошее школьное образование. Пришло время, чтобы этот юноша сделал что-то для тебя. К тому же если он способный, то вскоре поднимется над конторским креслом. Предоставь ему самому пробивать себе дорогу.
– Оставь себе это конторское кресло! – с горечью воскликнула она. – Такая помощь мне не нужна. Мой мальчик достоин лучшего!
Ричард с минуту разглядывал сестру, потом многозначительно произнес:
– А ты не изменилась.
– Я изменилась, но не настолько, чтобы запихивать сына в контору, – с горячностью парировала она, – в то время как твои дети имеют все самое лучшее.
– Пусть для него что-нибудь сделают Муры, – сухо ответил он. – У этого трактирщика куча денег.
– Мне не нужна ни его помощь, – упрямо возразила Люси, – ни его деньги. И более того – позволь высказаться открыто – твоя помощь мне тоже не нужна.
– Не нужна?
– Нет! – возбужденно выпалила она.
Он холодно смотрел на нее, вертя в руках цепочку от часов, потом без всякого выражения заметил:
– Я с самого начала предупреждал, чтобы ты не связывалась с этой семьей, говорил, что пожалеешь об этом.
У нее сверкали глаза и трепетали ноздри.
– Да на что мне были твои предупреждения? – вскинулась она. – И теперь нет до них дела. Я ни о чем не жалею.
– Что ж, не скажешь ведь, что я не давал тебе совет, – спокойно произнес он. – Безумие – вынашивать эту мысль об университете. Тебе не повезло, и следует по одежке протягивать ножки.
– Мы уж как-нибудь позаботимся об этом сами.
Она принялась натягивать перчатки.
– Будь логичной, – настаивал он примирительным тоном. – Почему тебе непременно нужно плыть против течения? Попадешь на глубину и утонешь. Я предлагаю тебе разумную помощь. Найду мальчику какую-нибудь достойную службу. Его жалованье станет тебе хорошим подспорьем. Перестань гоняться за миражами. Довольствуйся тем, что имеешь.
Застегнув последнюю пуговицу на перчатке, Люси резко поднялась с бледным застывшим лицом.
– Увидишь, на что я способна! – дрожащим голосом произнесла она.
Неуклюже поднявшись на ноги, Ричард воскликнул:
– Не будь смешной, Люси! – (Ее эмоции действительно казались смешными, а накал чувств не соответствовал ситуации.) – Прислушайся к голосу разума. Откажись от невозможного.
– Прощай, Ричард, – сказала она.
От волнения у нее затряслись руки.
Несколько мгновений он смотрел на нее, потом невозмутимо пожал плечами.
– Конечно, если ты продолжаешь разыгрывать мелодраму, – фыркнул он, – то все это безнадежно.
Тут неожиданно распахнулась дверь, и в комнату с чарующей улыбкой впорхнула Ева.
– Ты ведь не собираешься уходить, Люси? – прошепелявила она. – Ты пробыла у нас совсем недолго.
– Боюсь, слишком долго, – натянуто ответила Люси, но ирония прозвучала жалко.
– Как жаль, что ты не останешься на ужин. И я хотела срезать тебе цветов из сада, – ласково приговаривала Ева, пока Люси шла к двери.
«Цветы! – гневно подумала Люси. – Просишь хлеба, а тебе предлагают цветы». Придет день, и она сама подарит Еве цветы – много цветов! Овладев собой, она попрощалась с братом и его женой, однако, шагая по ухоженной садовой дорожке, задыхалась от горечи унижения, и щеки у нее горели от негодования. Да, она унижалась, и ради чего? Ричард, имеющий возможность обучать своего сына юриспруденции и послать дочь в Париж, предложил ее сыну должность клерка, уподобил ее любовь к Питеру нелепой позе. И теперь он примется критически обсуждать этот инцидент с Евой. Плотно сжав дрожавшие губы, Люси шла, ничего не замечая вокруг. Разумеется, Ева тоже могла подлить масла в огонь – ее притворно-любезная манера оказывала на Ричарда свое коварное дурное влияние. Люси уже мысленно слышала непринужденный смех Евы, что заставило ее поежиться от стыда.
По пути домой ее уязвленная гордость переросла в твердое намерение. Она вошла в дом на Флауэрс-стрит, дрожа от нетерпения. Сын поджидал ее. «Он не дефилирует с довольным видом по площадке для игры в гольф, – горько думала она, – а сосредоточенно читает в кухне». Стараясь не выдать волнения голосом, она спросила:
– Думаешь, ты сможешь выиграть одну из тех стипендий, о которых говорил?
Питер поднял глаза, немного удивленный ее странной напористостью.
– Да, мама, – сказал он. – Но разве дядя Ричард не…
– Молчи! – в сердцах сказала она. Потом, сделав над собой усилие, взяла себя в руки и с нежностью взглянула на него. – Хочу, чтобы ты завтра подал заявление, – другим голосом, спокойно проговорила она. – Ты получишь стипендию, сынок, а остальное для тебя сделаю я.
В самом деле похоже на мелодраму. Она еще покажет Ричарду с его посредственными отпрысками и, самое главное, Еве. Да, когда Ева в очередной раз рассмеется, Люси сумеет ответить ей спокойной насмешливой улыбкой. Она уже мысленно упивалась картинами будущего, стиснув зубы в непреклонном стремлении к своей цели.
Глава 17
Осторожно вставив ключ в замок, она бесшумно повернула его и тихо вошла в квартиру. В маленькой передней, куда из веерообразного окошка над дверью проникал тусклый свет, она положила кожаную сумку – не ту знаменитую, коллекторскую, а сумку для покупок, недавно приобретенную на Каледонском базаре, – затем сняла пальто и шляпу, повесила их на вешалку и, повернувшись, неслышно направилась в кухню.
Сын занимался – поставив локти на стол, стиснув виски ладонями, то и дело ероша волосы, он склонился над книгами и листками бумаги, поглощавшими его внимание настолько, что он даже не поднял головы при появлении матери. Она не стала отвлекать его, а принялась молча готовить ранний ужин – поставила чайник, зажгла газовую горелку, время от времени бросая взгляды на его затылок. Уже почти три недели продолжались эти напряженные занятия, и ее невыразимо трогал сосредоточенный вид Питера. Покончив наконец со всеми приготовлениями, она тихо произнесла:
– Можно теперь освободить стол, Питер?
– Привет, мама, – откликнулся он, словно лишь сейчас заметил ее присутствие. Он откинулся на спинку стула. – Снова меня отвлекаешь.