Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Зачем ты это сделала? – хрипло пробурчал он из-под складок платка. – Могла бы просто сказать…
В ней не осталось и следа тревоги, но ей вдруг опротивело его грубое и глупое лицо.
– Уже оделся? – с язвительной холодностью спросила она.
– Я не собирался ничего такого делать, – пробормотал он плаксивым голосом.
Она молча смотрела на него. Потом отчетливо произнесла ледяным тоном:
– Я больше в тебе не нуждаюсь.
Джо уставился на нее и замер на несколько мгновений. Потом его глаза наполнились слезами, и, ни слова не говоря, он повернулся и тяжело зашагал по дорожке.
Когда он ушел, Люси вернулась в прихожую, захлопнула дверь, закрыла ее на засов и на миг в изнеможении прислонилась к ней. Теперь на нее навалилась невероятная слабость. Не облегчение она испытывала, а омерзение – ее просто тошнило от всего этого. Неожиданность, потрясение от возмутительного поведения Джо наполнили ее негодованием и отвращением. Даже плакать она не могла. Она распахнула настежь окно в прокуренной комнате, и туда хлынул холодный воздух. Люси почувствовала, как он овевает ее неподвижную фигуру. Большими потемневшими глазами всматривалась она в ночной мрак. Потом повернулась, и взгляд этих хмурых глаз, словно впитавших в себя мглу ночи, упал на стол, на остатки презренной трапезы, которую она приготовила. Ей стало стыдно от одного вида этих блюд. Она с таким рвением старалась угодить Джо! Вспомнив, как он обжирался, она скривила губы. Брат Фрэнка! Фрэнк был прав! Жизнь вдруг показалась ей лишенной всяческой морали.
Она опять глубоко задумалась и долго смотрела на умирающее пламя камина, потом поежилась, закрыла окно и отправилась спать. Но сон не шел.
Наконец ей удалось задремать, но почти сразу она очнулась и, вздрогнув, села в кровати. Она вдруг осознала губительные последствия своего непоправимого разрыва с Джо.
  
Глава 7
 
На следующий день Люси погасила долги по счетам – тем, что Джо с такой помпой обещал оплатить. В нравственном отношении она не считала себя обязанной сделать это, иначе вопрос давно был бы закрыт, но теперь это стало делом чести. Презирая себя за первоначальное малодушие, Люси ухватилась за эти обязательства и с горькой готовностью выполнила их. В результате у нее остался капитал менее сорока фунтов, но она не собиралась долго рассуждать о том, большая это или маленькая сумма. Низменные финансовые соображения ничего не значили по сравнению с ее оскорбленной гордостью.
В каком-то смысле сама оплата этих счетов успокоила ее уязвленные чувства. Она отстояла свое доброе имя, но временами терзалась воспоминаниями о том злосчастном визите Джо. Иногда безобразная сцена внезапно представала перед ее мысленным взором, и Люси замирала, бросая работу. Часто по ночам, охваченная тревожными раздумьями, она беспокойно ворочалась в постели. После одной такой ночи Люси решила сообщить Эдварду о поведении Джо. Негодующе сжав губы, она быстро описала в письме свою горчайшую обиду. Но затем задумчиво порвала листок и бросила клочки в камин. Нет, она не станет ронять свое достоинство. Самым действенным оружием будет молчание!
Тем не менее, несмотря на бодрый вид, Люси, случалось, теряла душевное равновесие. На следующей неделе дни тянулись ужасно долго, и в субботу, успев на поезд, отходящий в половине первого, Люси возвращалась домой усталой и подавленной. На платформе в Ардфиллане она заметила мисс Хокинг, одетую в костюм от портного, величавую и совершенно не обеспокоенную вокзальной суматохой. При виде человека, ожидающего ее, грустное личико Люси оживилось, и она воскликнула с нескрываемым удовольствием:
– Уж конечно, вы не меня встречаете?
Мисс Хокинг серьезно кивнула и внушительным тоном ответила:
– Пойдемте! – И таинственно прибавила: – Со мной.
Люси открыто рассмеялась – впервые за много дней.
– Вы решили со мной разделаться? – спросила она, подразумевая, что мисс Хокинг намеревается насильно похитить ее.
– Может быть! – без тени улыбки отозвалась дама.
  
Она могла сохранять серьезность в забавных ситуациях, но частенько разражалась неожиданным смехом, когда ситуация требовала предельной серьезности.
– Куда же все-таки мы идем? – дружелюбно настаивала Люси.
«Как приятно, – думала она, – когда тебя таким манером встречает элегантная и приветливая женщина!»
– К Аллену! – лаконично объявила мисс Хокинг.
И они чинно направились в одно заведение – это был ресторан, но не обычный, а модный, даже знаменитый. Заметно отличаясь от скромных кафе Ардфиллана, где Люси часто обедала, ресторан «У Аллена» представлял собой вершину изысканности по части кондитерских изделий. Там были пальмы, роскошные ковры, официантки с именными карточками, высокопоставленная клиентура и заоблачные цены. Время оркестров еще не наступило, а иначе у Аллена играли бы Мендельсона!
Мисс Хокинг знала все ходы и выходы в заведениях такого рода и потащила Люси за собой к прелестному столику для двоих, стоящему у окна под развесистыми листьями громадной пальмы.
Усевшись, мисс Хокинг сняла перчатки и окинула зал царственным взором. Моментально появилась официантка, и, даже не взглянув на нее, Пинки заявила, что они закажут это, это и то. Ее мизинец, изящно изгибаясь, прокладывал пленительный курс через таинственные широты меню, составленного по-французски. «Да, приятно, – снова подумала Люси, – когда с тобой так обращаются». И особенно это было приятно для маленькой женщины, с которой в последнее время столь немилосердно обходилась судьба. У Люси неожиданно возникло чувство жалости к себе. Не часто она в последнее время позволяла себе слабину. Если с ней обращались хорошо, она была мягкой, очаровательной, в противном случае становилась жесткой и неподатливой, как устрица в раковине.
Сейчас, проглотив несколько ложек густого супа, который напоминал куриный, но был более душистым, она, подняв глаза, пробормотала:
– Все это очень приятно. – И с благодарностью улыбнулась – этим утром она позавтракала на ходу. – Но не понимаю, почему мы здесь.
– Чтобы доставить удовольствие нам обеим. – В небрежном ответе мисс Хокинг проскальзывало удовлетворение. – Я часто обедаю в ресторане. За Фейри присматривает Дик, а я иду куда-нибудь.
Люси крошила булочку. Дик – так забавно Пинки называла миссис Диккенс, приходящую прислугу, а Фейри, разумеется, был толстым фокстерьером!
– Что ж, вы очень добры, что пригласили меня, – медленно сказала Люси.
– Чепуха! Сущая чепуха, дорогая моя!
После супа принесли спаржу. Нежные зеленые, по-весеннему сочные побеги придавали свой аромат мягкому маслу и просто таяли во рту!
– Этот тост не хрустящий, официантка! – высокомерно произнесла мисс Хокинг.
Люси вздрогнула. По ее подбородку скатилась крошечная горошинка масла. До этого момента она наслаждалась обедом, а сейчас подумала, что неожиданная склока может нарушить гармонию. Фрэнк спорил с официантками и не в таких солидных заведениях. Но эта девушка была весьма исполнительной.
– Сейчас принесу свежий, мадам.
И через минуту с извинениями был принесен другой тост.
– Надо, чтобы они не роняли марку, – со смешком проговорила мисс Хокинг, когда девушка ушла. – Они любят, когда их ругают. «Укрощение строптивой»! Ну разве это не забавно?
«Я бы не осмелилась», – подумала Люси, но вслух сказала:
– Эта спаржа восхитительна.
Люси ела ее правильно – пальцами, осторожно.
– Тонковата, – уронила мисс Хокинг с благожелательной снисходительностью. – Дома мы выращиваем гораздо толще. О да, уверяю вас! Кабачки у нас просто огромные!
Это не было хвастовством, просто небрежным замечанием.
Тарелки проворно убрали, и были поданы воздушные меренги, последнее новшество.
– Возьмите еще, – советовала мисс Хокинг, и в ее голосе звенели мечтательные нотки, – вы любите сладости. Сладкие, как жимолость. А я пчелка.
Да, Люси признавалась в своем пристрастии к сладкому, а это… это превзошло все ожидания. Нежное, воздушное, как пена, охлажденное молоко, сдобренное ароматом примулы и чудесным образом взбитое в твердую массу. Удивительно! Или, как сказал бы Эдвард: «Восхитительно!» Последний кусочек лакомства вызвал у Люси слабый восторженный вздох.