Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Люси подалась к нему, устремив на него горячий умоляющий взгляд и от волнения учащенно дыша.
– Вот почему я подумала, что вы, может быть, захотите… – Она чуть запнулась, но потом храбро выпалила: – Захотите продвинуть Фрэнка – позволите ему иметь небольшую долю в бизнесе.
Она это сказала. И теперь он воззрился на нее с пристальным вниманием.
– Ну и ну! – воскликнул он наконец. – А вы не робкого десятка, милочка.
На том конце стола беспокойно заерзал Мур. Его покрасневшее лицо говорило о сильном смущении.
– Нам бы не хотелось обсуждать это сейчас, – вдруг брякнул он. – Давайте займемся ужином.
– Вы дадите ему этот шанс, мистер Леннокс? – упрашивала Люси, с трудом шевеля сухими от волнения губами. – Я знаю, вы никогда об этом не пожалеете, обещаю вам. О да – обещаю!
Он отвел взгляд от этих серо-голубых глаз, столь красноречивых и выразительных, и взглянул на Анну, которая загадочно улыбалась.
– Ну и что мне с этим делать? – робко спросил он у нее. – Задавать такой вопрос человеку за ужином…
Анна посмотрела на него. В ее больших глазах не было напряжения, – скорее, она сопереживала его смущению.
– Уверена, вам не хочется сейчас разговаривать о деле, мистер Леннокс, – мягко сказала она, – не за ужином, тем более воскресным.
На Люси нахлынула неудержимая волна гнева, однако она быстро взяла себя в руки. Ее взгляд метнулся к Анне, но, сдержавшись, она игнорировала замечание и решительно обратилась к Ленноксу:
– Вам будет выгодно иметь партнера. И я уверена, мой брат сможет дать ссуду, если потребуется.
– Но, Фрэнк, – широко раскрыв глаза, словно от удивления, сказала Анна, – разве ты не говорил? То есть ты… ты наверняка не захочешь…
Мур поморщился, щеки у него по-прежнему горели. Какому мужчине понравится, что жена пытается сделать ему карьеру? Тем более Люси решила выступить перед Анной! Из-за этого Мур чувствовал себя ленивым, бессильным, неумелым. Буквально утром он дал обещание самому себе отстаивать свое положение в доме. Бросив на Люси возмущенный взгляд, он вяло пробормотал:
– Все это – новость для меня. Я не поднимал эту тему.
– Тогда на время оставим это, – с коротким, понимающим смешком проговорил Леннокс. – Да-да, оставим и, может быть, позже обдумаем!
Люси побледнела, сердце ее судорожно сжалось. Она интуитивно чувствовала, что Анна хочет помешать ей, и эта мысль с новой силой толкала ее вперед.
– Почему бы не договориться сейчас? – сдавленным голосом настаивала она. – То, что у нас воскресный ужин, не помешает вам сказать «да» или «нет».
– Что ж, – процедил Леннокс, бросив на нее быстрый взгляд, – может быть, именно поэтому вы пригласили меня сегодня.
Она вздрогнула от такой прямоты. Да, это была правда, но Люси знала, что, если бы не вмешательство Анны, эти слова не прозвучали бы. И все же она пропустила их мимо ушей.
– Вы уже давно нас знаете, мистер Леннокс, – не сдавалась Люси. Она говорила ровным голосом и даже заставила себя улыбнуться. – Фрэнк работает у вас десять лет. Наверняка стоит принять это во внимание. Пожалуйста, подумайте об этом.
Он снова положил вилку и, явно встревоженный, подергал себя за всклокоченную бороду.
– Едва ли дело только в «да» или «нет», – неловко произнес он. – Вопрос намного сложнее. Я не склонен поддерживать быстрые изменения.
И снова раздался этот голос благоразумия, принадлежавший Анне.
– Но если вы все-таки будете что-то менять, – деликатно вставила она, – не будет ли правильным отдать Фрэнку агентство в Белфасте? В тот раз, когда он приезжал туда, дела шли хорошо. А служащий, который у вас там работает, не очень-то старается.
Люси резко мотнула головой – право, это уж чересчур! Анна вмешивается, извращает насущную проблему, советует Ленноксу дать Фрэнку это пустяковое повышение – то агентство ненамного лучше его нынешней должности. С ума можно сойти!
И вновь ее охватило сильное желание сказать и сделать что-то вызывающе-оскорбительное. Какое Анне до всего этого дело? Что за беспардонная, раздражающая манера лезть куда не просят! Люси не могла больше сдерживаться. Отвернувшись от Леннокса, она впилась взглядом в эту чужую, другую женщину и дрожащим голосом произнесла:
  
– Это едва ли тебя касается, Анна! И у меня нет никакого желания ехать в Ирландию.
– Совсем неплохое место, имей в виду, – приветливо сказала Анна. – Много дождей, но от этого все такое зеленое. Ей-богу, тебе нужно увидеть клевер! [907]
Ну просто дьявольская непосредственность!
– Это нам не подойдет, – откликнулась Люси, учащенно дыша. Ее подгоняло желание достойно ответить на выпад. – Хотя тебе там, возможно, нравится. Без сомнения, у тебя находились там развлечения. И конечно, такой привязанности есть объяснение?
– Может быть, – задумчиво сказала Анна.
– Какая-то личная причина, должно быть?
– Кто знает! – не моргнув глазом ответила Анна.
Последовала напряженная пауза, во время которой Леннокс поднял глаза к потолку, а Мур с мрачным видом уставился в камин. Гармония вечера, казалось, внезапно была нарушена.
– Понимаете, – заговорил Леннокс, который успел привести себя в боевую готовность, – у меня есть свои приемы работы. Если изучаешь всех, не узна́ешь никого. Получается полная неразбериха.
Наступило долгое молчание. Люси чувствовала, как болезненно колотится сердце.
Полная неразбериха! А он уже готов был уступить. Она это знала. И теперь из-за несносной Анны он сразу перестал сочувствовать ей, Люси, и может еще много месяцев оставаться нетерпимым и не соглашаться на ее предложение. Это выводило ее из себя. Великолепный замысел уничтожен, сокрушен. И виновата в этом Анна!
– Принеси мне еще кофе, – капризно сказал Мур. – Меня мучает жажда.
Люси замялась, потом скованно протянула руку за его чашкой. Ее задела резкость, скрытая обида в словах мужа. Как будто, право, виновата она! Опять наступила напряженная пауза, и лицо Люси тоже было напряженным, залитым краской оскорбленной любви.
– Сегодня Дейв прокатил меня на «Орле», – отважился наконец сказать Питер.
Он не имел ни малейшего представления о царившем вокруг смятении, и никто не обратил внимания на его слова.
– Зачем Нетта положила в пирог столько сахара? – скривился Мур. – Это просто отрава какая-то.
– Я сама испекла его, – холодно процедила Люси, но голос ее дрожал.
– Для меня в самый раз, – быстро проговорил Леннокс. – Очень вкусно.
Мур смущенно заерзал. Он привык, что обычно пироги пекла Нетта. Анна ничего не сказала, она надкусила печенье с таким видом, будто что-то сильно ее развеселило. Последовала долгая пауза.
Леннокс громко откашлялся.
– Я, во всяком случае, попросил бы еще, – передавая свою тарелку, миролюбиво произнес он. – Выпечка прекрасная.
Он съел добавку и закончил ужин с видом человека, который, вопреки обстоятельствам, наслаждается едой. Наблюдая за ним, Люси чувствовала его симпатию, с горечью думая о том, что́ она могла бы сделать, если бы не досадное вмешательство Анны. Мысль об этом нервировала Люси – она крошила пальцами нетронутое пирожное, лежащее у нее на тарелке. Они долго сидели в молчании, наконец Леннокс пошевелился.
– Мне пора, – сказал он, смахивая крошки с жилета. – Я рано пришел, поскольку знал, что должен рано уйти.
Люси не уговаривала его остаться, но, когда они поднялись, ей стало ясно, насколько фальшива эта отговорка.
– Я провожу вас, – заявил Мур, – до ваших ворот.
– Я тоже могла бы прогуляться, – задумчиво поддержала его Анна. – Вечер такой чудесный.
Люси снова ощутила, как к лицу приливает кровь, почувствовала на себе взгляд Леннокса. Ею вновь овладел приступ ярости. Она не могла пойти с ними – у Нетты был выходной, и Люси должна была уложить Питера спать. Смущенная и раздосадованная, она проводила Леннокса в прихожую.
– Доброй ночи, и благодарю вас. – Он, как всегда, тепло пожал ей руку.