Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Надеюсь, я не слишком тебя напугал? — спросил я Десмонда, когда мы, потягиваясь, вышли из машины.
— Алек, меня теперь невозможно напугать, — ответил он все с той же грустью в голосе. — Так или иначе, ты классный водитель. За что бы ты ни брался, ты все делаешь хорошо.
— Ладно, пошли, пошли. Это никуда не годится, ты срочно должен выпить чая.
Когда мы поднялись на второй этаж, я попросил Нэн сказать миссис Палмер, чтобы та принесла в кабинет чай на троих.
— Я, пожалуй, быстренько выпью чай с миссис Палмер на кухне, — улыбнулась Нэн. — Хочу успеть домой, пока еще нет большого движения на дорогах. Мне забрать вашу почту?
— Будь добра, дорогая Нэн. И напиши ответы на письма по своему усмотрению.
Я заглянул ей в глаза. Я понимал, что нас с ней связывает глубокое чувство. Я любил ее, а она любила меня. Мне безумно хотелось сжать ее в объятиях.
— До свидания, дорогой хозяин, возвращайтесь скорее, — словно прочитав мои мысли, слабо улыбнулась Нэн.
— До свидания, моя ненаглядная Нэн. — Я легко прикоснулся губами к ее щеке и направился к себе в комнату.
И только услышав шум отъезжающей машины, я прошел в кабинет. Десмонд был уже там, впрочем, как и чайный поднос. Я налил чая сначала ему, а потом себе.
— Десмонд, у меня ужасное чувство, что моя идея отвезти тебя в деревню подышать свежим воздухом оказалась не слишком удачной. Только зазря проездили на машине туда-сюда. Словом, впустую потратили день.
— Вовсе нет, Алек. Я увидел твое прекрасное поместье и оценил его по достоинству.
— Боже милостивый, приятель, я тебя вовсе не за тем туда возил!
— Я также увидел твоих замечательных мальчиков и оценил их по достоинству.
— Да заткнешься же ты наконец! Что на тебя нашло?
— А еще я познакомился с твоей милой женой, которая любит тебя, и любезной мисс Рэдли, которая тоже любит и уважает тебя. И я пришел к весьма грустному заключению, что для таких чистых и добропорядочных женщин я не более чем самый заурядный, никчемный, распутный и отверженный Господом сукин сын.
Я уже собрался было ответить, что в Голливуде он едва ли встретит чистых и добропорядочных женщин, когда вдруг, к своему ужасу, увидел, что Десмонд прикрывает ладонью глаза, чтобы скрыть слезы, капающие прямо в чашку. Я тут же бросился к нему и ласково обнял за плечи:
— Ну пожалуйста, Десмонд, дружище, не надо! Ты прекрасно знаешь, что было, то прошло. Тебя ждет большое будущее, ты на пороге блестящей карьеры. Только не надо всех этих целований ручек, поклонов и расшаркиваний. Ты с этим кончай и становись снова самим собой. Дружище, к черту китайские церемонии! Вспомни, кто дал тебе установку на успех, кто с тобой возился и чего это стоило! Неужели ты способен все бросить именно сейчас, когда мы почти достигли земли обетованной?! Неужели ты, как жалкий слабак, спасуешь перед трудностями?!
Он медленно открыл глаза и протянул мне пустую чашку:
— А ну-ка плесни мне еще чайку, ты, шотландско-ирландский римский католик, автор американских бестселлеров, ежедневный причастник и невероятно хороший парень. Как только я попаду в Голливуд, мои раны тут же затянутся.
— Вот это правильно, Дес. Так держать!
— И я смогу отблагодарить тебя за все хорошее, что ты сделал для своего искренне любящего тебя друга!
— Хватит, Дес! Опять ты за старое! Пей свой чай, а я наконец-то допью свой. Когда ты хочешь поехать в Швейцарию проведать свою дочурку? До отправления «Христофора Колумба» осталось не так уж много времени.
— Поехали прямо сейчас.
— Не будь дураком, мой заново обретенный, морально укрепившийся друг! Если ты завтра не поленишься встать пораньше, то к вечеру я уже доставлю тебя в Женеву.
— Заметано, приятель, — сказал он и протянул мне чашку, чтобы я подлил ему чая.
  
Глава 4
 
На следующий день мы встали с первыми лучами солнца и сразу же отправились на вокзал Виктория. Накануне я рассчитался с миссис Палмер и отдал ей ключи от дома, чтобы она могла забирать почту и переправлять ее в Меллингтон.
  
Ежедневный поезд, согласованный с расписанием парохода, отправился вовремя, как и пароход из Дувра, отплывавший с разницей в пять минут. Поездка через пролив прошла сравнительно легко, и уже в десять тридцать мы были на пристани в Кале, откуда отправились на вокзал, чтобы пересесть на парижский поезд. Здесь мы несколько задержались из-за погрузки багажа, но когда поезд под аккомпанемент пронзительных свистков наконец тронулся, то уже мчался без остановок. После прибытия на Северный вокзал мы сели в такси, которое доставило нас на Лионский вокзал, где у платформы уже пыхтел европейский экспресс. И точно в полдень поезд тронулся, сначала медленно, но постепенно развил вполне приличную скорость для своего почтенного возраста.
Мы позавтракали в вагоне-ресторане, где ланч так же разительно отличался от привычного английского, как отель «Риц» от «Трокадеро». У Десмонда, похоже, вообще не было аппетита, он задумчиво смотрел в окно и мысленно, несомненно, был со своей любимой дочуркой. Он без конца благодарил меня, и мне это так надоело, что в результате я уже ничего не отвечал, а только улыбался и молча кивал головой. После ланча мы с Десмондом стали дружно клевать носом и окончательно стряхнули остатки сна около четырех часов после чашки весьма посредственного чая. В пять тридцать пять поезд, окутанный клубами дыма, прибыл на вокзал Лозанны. Конечно, в наши дни самолеты позволяют сделать подобное путешествие детской забавой, давая возможность избежать всяких там пересадок, нестыковок и лишних задержек. Но для тех годов это был, если можно так выразиться, вполне приличный результат, ибо поездка заняла у нас относительно немного времени.
По крайней мере, когда мы высадились на платформе Лозаннского вокзала, именно к такому выводу пришел Десмонд.
— Поверить не могу, что мы уже здесь, — улыбнулся он. — Что дальше?
— Возьмем такси до Бурье, это рядом с Веве. Надеюсь, мы сможем найти неподалеку от Бурье отель, небольшой, но хороший.
— Но если отель маленький, то там наверняка не будет свободных номеров, — заметил Десмонд.
— Ну это мы еще посмотрим, — ответил я, решив не говорить Десмонду, что уже забронировал номер и даже получил подтверждение.
Нам удалось найти человека, согласившегося довести нас до Бурье всего за тридцать франков. Мы ехали по весьма живописной местности: с одной стороны лежало озеро, с другой — тянулись холмы, покрытые виноградниками. Солнце, шедшее к закату, стояло очень низко, отражаясь от зеркальной поверхности озера. Мы проехали город Веве, раскинувшийся на берегу озера, затем — деревушку Ла-Тур-де-Пей (там в свое время жил и умер Курбе), украшением которой служил старинный замок. Здесь мы свернули с главной дороги на проселочную, змеившуюся среди лугов; она-то и привела нас в деревеньку Бурье, представлявшую собой горстку домишек на крутом склоне над озером. По другую сторону дороги виднелось увитое розами здание вокзала, а за ним — бескрайние зеленые пастбища.
— Надо же, какое чудесное место! — прошептал Десмонд, когда мы подъехали к отелю.
Носивший гордое название «Владычица озера», отель оказался небольшим заведением без претензий, но, как мы обнаружили, действительно первоклассным. Из окон наших комнат, с общей ванной, открывался потрясающий вид на темно-розовые от закатного солнца заснеженные вершины Дент-дю-Миди.
— И эти изумительные просторы, о которых мы узнали благодаря мадам Донован, — продолжил Десмонд.
Мы оба уже успели здорово проголодаться и решили пообедать пораньше. Нам отвели прекрасный столик возле окна. В зале сидели исключительно состоятельные пожилые дамы, явно облюбовавшие этот тихий отель. У одной из них на коленях восседал очень хорошо воспитанный маленький пекинес, которого дама кормила крошечными кусочками со своей тарелки.
Обед был выше всяких похвал, особенно рыба на гриле, которая, если верить метрдотелю, еще днем плавала в озере. Затем нам подали неизменного цыпленка, но нежного и замечательно приготовленного, а на десерт — крем-карамель. Когда мы уже допивали кофе, на небо величаво выплыла луна, шедшая на убыль, но полная и яркая, осветив нереально белым светом далекие горы.