Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Он никогда не восстановит душевного спокойствия, если не вернется в лоно Церкви. Я уже много-много раз сталкивался с подобным. Коли уж ты поссорился с Всевышним, то должен переломить себя и испросить у Него прощения. Только так можно стать счастливым.
Очень скоро мы прибыли на место, шум двигателей стал стихать, и перед нашими глазами показалась статуя Свободы в нью-йоркской гавани. Как приятно сходить на берег без лишнего багажа! Держа в руках по небольшому чемоданчику, мы прошли мимо толпы пассажиров, сгрудившихся вокруг гор сундуков, колясок, кожаных сумок с клюшками для гольфа и других пожитков. На судно поднялись представители иммиграционной службы; мы же спокойно поймали такси, чтобы доехать до Пенсильванского вокзала, там мы должны были сесть на утренний поезд до Чикаго, состыкованный с экспрессом «Супершеф», где я забронировал двухместное купе.
Тем, кто знаком лишь с сугубо утилитарными современными поездами, нередко выбивающимися из графика из-за забастовок, или тем, кто привык летать самолетами, трудно даже представить себе комфорт и роскошь великолепных трансконтинентальных поездов того времени. В Чикаго мы перебрались на другой вокзал, где у платформы уже стоял «Супершеф», напоминающий мощную борзую, которая только и ждет, чтобы ее спустили с привязи. Перед пассажирами расстелили красную ковровую дорожку, и под звуки музыки — несколько нелепая, но вполне терпимая преамбула к миру Голливуда — мы вошли в вагон. Наше купе было готово к приему гостей — безупречно прибранное, со свежими салфетками на сиденьях, двумя поднятыми откидными полками, сияющей чистотой ванной и улыбчивым проводником, который поинтересовался, не желаем ли мы позавтракать. Пока мы пили кофе, поезд медленно отошел от платформы, чтобы сверкающей молнией пересечь Америку.
Я уже дважды ездил этим поездом, но для Десмонда все было в новинку. Однако он всю дорогу отрешенно и мрачно смотрел в окно, и похоже, само путешествие нисколько его не интересовало, а когда мы уже приближались к месту назначения, он стал проявлять признаки нервозности, которую лишь частично ослабила полученная через «Вестерн юнион» и переданная ему в Албукерке телеграмма следующего содержания:
 
ВЫХОДИТЕ В ПАСАДЕНЕ БУДУ ВСТРЕЧАТЬ ТАМ.
 
— По крайней мере, она нас ждет, — пробормотал Десмонд.
— Не нас, а тебя, — поправил я. — А мне дадут коленом под зад!
В Пасадене, где большая часть голливудской элиты сошла с поезда, мы, следуя указаниям, данным в телеграмме, сделали то же самое. И действительно, на перроне перед нами предстала сама Делия Би. Она обняла Десмонда и смачно поцеловала в щеку.
— Рада тебя видеть, дорогой. Все уже устроено. Выглядишь хорошо, — сказала она и, повернувшись ко мне, добавила: — А ты какого черта здесь делаешь, Рыжий?
— Я его слуга.
— Слуга так слуга. Я забронировала Десмонду одноместный номер в отеле «Беверли-Хиллз».
— В таком случае придется мне обойтись четырехкомнатным коттеджем, который я снял в саду отеля «Беверли-Хиллз», — сказал я.
— Твоя взяла, Рыжий, — расхохоталась она. — Ну как, Дес, останешься с ним?
— А вы как думаете?! — сухо ответил Десмонд. — Видите ли, если бы не Алек, меня бы здесь не было. Он заплатил за все, даже за одежду, что сейчас на мне.
— Неплохо, Рыжий, неплохо. А ты сюда зачем, по делам?
— Конечно. Я здесь, чтобы продать свой новый роман.
— Ага, что-то такое слышала. Как называется? Вроде «Кутикула»?
— Он самый, Делия Би. История о вросшем ногте на ноге.
Мы сели в машину — вопреки моим ожиданиям, вовсе не в роскошный автомобиль, а в потрепанный «Форд», который она вела со свойственной ей лихостью. Когда мы приехали в отель и зарегистрировались, Делия Би не поленилась дойти до коттеджа в саду, чтобы проверить, не обманываю ли я ее.
— Неплохо, Рыжий, неплохо. А у тебя губа не дура. Хотя это встанет тебе в кругленькую сумму.
— Мы с женой останавливались здесь в прошлом году.
— Так почему ж не сообщил мне, что ты в городе?! Ну да ладно. Дес, это как раз то, что тебе нужно. Ничего не делай, отдыхай до конца выходных. Великий день — не знаю, когда именно, — очень скоро наступит.
  
Беделия уехала, а мы распаковали вещи и растянулись в шезлонгах на солнышке. В те времена, когда еще не было такого дикого прироста населения, такого количества машин, а многочисленные предприятия еще не превратили легкую дымку на побережье в густой смог, для многих Беверли-Хиллз было излюбленным местом отдыха, а отель, где мы остановились, считался одним из лучших.
Мы целый день провалялись на солнце. Но после обеда в отеле я позвонил своему агенту Фрэнку Халтону.
— Алек, как тебе твоя новая работа?
— Гораздо легче, чем писать бестселлеры.
— Ну, если тебе все же надоест без толку просиживать штаны, может, приедешь позавтракать со мной?
— С удовольствием, Фрэнк. Сегодня же начищу до блеска башмаки. Послушай, хочу привести тебе нового клиента. Сейчас он — всего лишь интересный проект, но, я уверен, со временем вырастет в нечто большее.
— Валяй, приводи. Слыхал, что за ним стоит Беделия Би. В любом случае с нетерпением тебя жду.
В ту ночь мы с Десмондом спали прекрасно, ибо «Супершеф», конечно, — прекрасный поезд, но от стука колес все равно никуда не деться.
На следующее утро мы отправились к Фрэнку Халтону, в деловую часть города. Я, естественно, оценил то, что он пригласил нас не в офис, а к себе домой. Фрэнк — человек высоких моральных качеств, никогда не нарушавший слова в делах с клиентами, — был помешан на здоровье, о чем недвусмысленно говорили и его предпочтения в еде. Поинтересовавшись, что бы мы хотели на завтрак, он позвонил на кухню, сделал заказ и сказал: «А мне как обычно».
Это «как обычно», которое принесли вместе с кофе и свежими булочками для нас, представляло собой впечатляющий набор приготовленных в сыром виде овощей: там была нарезанная редиска, зеленый лук, деликатесная мелкая морковь, салат-латук, кусочки цветной капусты и сельдерей — все прямо с рынка. Уже позже мы даже признались друг другу, что с удовольствием поменяли бы наши замечательные булочки с маслом на такую аппетитную еду.
Во время завтрака разговор сначала зашел о моей книге, затем — о Десмонде, суть дела которого я вкратце изложил очень внимательно слушавшему меня Фрэнку.
— Совершенно очевидно, — улыбнулся он Десмонду, — что Беделия Би запала на тебя. А это, надо сказать, редкая удача, ибо если уж Беделия Би составляет кому-то протекцию, то она все просчитывает наперед. Но, заметьте, королева все же не она. Этот титул принадлежит Луэлле Парсонз, которая разительно от нее отличается и к тому же настоящая леди. И тем не менее Беделия упорно карабкается вверх, и раз уж она вцепилась в кого-то зубами, то ни за что не отпустит. В последнее время она упорно бросает намеки, словно бумажки в игре «Заяц и собаки» [520], в основном в адрес съемочной группы фильма о Карузо. Итак, за ней следующий ход.
— И каков, по-вашему, будет следующий ход? — поинтересовался Десмонд.
— Ну, нетрудно догадаться. Беделия тесно связана с большими людьми из мира кино — Селзником, Сэмом Голдуином, Майером [521], но особенно с Сэмом. Если в ближайшее время кто-нибудь из них устроит званый вечер, то вас, Десмонд, туда обязательно пригласят. И опять же нетрудно догадаться, что она устроит вам шумный дебют. Сможешь произвести впечатление, парень, и ты в обойме! А уж если попадете в обойму, не подписывайте не глядя никаких контрактов, или потом горько пожалеете! Я буду рядом и помогу вам сделать первый миллион.
Когда мы минут через двадцать ушли от Фрэнка, я понял, что он произвел на Десмонда сильное впечатление.
— Ну как, понравился тебе Фрэнк?
— Разве такой человек может не понравиться! — сухо улыбнулся Десмонд. — Меня только немного удивил его завтрак.
— Фрэнк сделал мне столько добра, и мне абсолютно все равно, что он ест на завтрак.