Ведьма внутри меня (СИ)
— Я бы хотел поговорить с вами, — сказал Дэбрэ.
Я обняла себя руками. В здоровом теле моя грудь была намного пышней, и майка больше не болталась, как на вешалке. Мне действительно следовало переодеться, а ещё зверски хотелось есть.
— Я сегодня ела только яичницу, и это было, когда солнце встало, а сейчас уже, — я взглянула в окно, — глубокая ночь.
— Разговор подождёт, — сказала Софи, не дожидаясь решения Дэбрэ. — Уже скоро светает. Я накрою стол к завтраку.
Дэбрэ так смотрел на меня, что я сказала:
— Ну хорошо. Можете меня проводить и по дороге задать свои вопросы.
Бренан пошёл с нами, наотрез отказался уходить, даже когда Дэбрэ ему приказал.
— Кто вы? — спросил Дэбрэ уже у порога моей комнаты.
— А разве вы не слышали, что говорила Майри?
Судя по выражению лица, слышал каждое слово, как я, божественной глухотой не страдал.
— Я не ведьма, меня никогда не звали Майри, я — Майя, и во мне нет никакого зла, — сказала я с напором. — Теперь я живу здесь, в этом мире, и очень надеюсь, что не зря просила Богиню и Бога вернуть меня сюда к вам, Дамиан.
Он открыл передо мной дверь и слегка поклонился. Бренан тявкнул.
Наконец я осталась одна. Дошла до ванной, умылась. Потом медленно доплелась до кровати и присела на её край, больше не в силах куда-то идти, одеваться, говорить. От усталости я не могла даже пошевелиться. Ужасно хотелось есть. Но спать — просто чудовищно.
Я старалась держать глаза открытыми. Мне вдруг пришло в голову, что я выполнила своё предназначение и больше тут не нужна. Что, заснув, как и в прошлый раз, вновь могу проснуться в своём мире, а этот останется для меня только воспоминанием.
Когда вошла Софи, у меня из глаз текли слёзы. Усталость и все те ужасы, весь этот бесконечный день вымотали меня донельзя.
Она принесла мне стакан тёплого молока и печенье.
— Давайте-ка, я помогу вам лечь.
— Я боюсь засыпать, — честно сказала я. — Мне нельзя спать. Я не вынесу этого снова.
— Чего именно? — она принесла кресло, а затем помогла мне на него пересесть.
— Сегодня я проснулась далеко-далеко, в другом мире, в этом теле, но беспомощном, изуродованном и изломанном. Я боялась, что уже сюда не вернусь. До сих пор не верю, что это случилось.
— Вы здесь. Всё хорошо, и вы теперь здесь. — Софи расстелила постель и помогла мне переодеться для сна. — Давайте-ка, Майя, ложитесь в кровать.
— А если я исчезну?
— Я буду сидеть рядом с вами и ждать вашего пробуждения. Всё будет хорошо. Пока вы спите, я буду благодарить за вас Богиню и Бога и просить, чтобы вы прожили здесь долгую и счастливую жизнь.
Глава 52. Ведьма
Я проспала целый день, проснулась, когда солнце уже клонилось к закату. В комнате я находилась одна. О недавнем присутствии здесь Софи напоминало подготовленное для меня платье, лежащее на кресле, и бисквиты на тумбочке у кровати. Вспомнилось, как вчера я не отпускала Софи, боялась уснуть, и щёки потеплели. Это же насколько надо было устать, переволноваться и расстроиться, чтобы, будто капризничающий ребёнок, просить другого человека посидеть рядом, пока засыпаешь. С другой стороны, случившееся в библиотеке было настолько ужасным, что немудрено и с ума сойти, не то что на время впасть в детство и быть настолько наивной, чтобы верить в защитную силу молитв.
А теперь пора сказать себе «стоп». Самое время мне перестать быть атеисткой. Божественное участие я испытала на себе. Если не мне верить в высшие силы, то кому тогда? Божественное вмешательство привело меня в этот мир в собственном теле, исцелило и спасло от демона. Так что нелишним будет хотя бы поблагодарить, а ещё перестать сомневаться и по привычке принижать всё то, что прежде я считала наивными сказками.
Для начала извинившись, от всей души я сказала большое спасибо тем, кто меня спас, и только затем отправилась в ванную. Пока набиралась вода — съела все бисквиты, которые нашла на тумбочке у кровати. Принесла халат, чтобы одеться после купания. Потом развлекала себя, добавляя в воду пенящиеся смеси и разнообразные ароматы. Устроила себе полноценный счастливый час.
Мне хотелось всё позабыть, смыть с себя все те ужасы. Но не раз и не два я ловила себя на том, что вспоминаю и вращающуюся огненную пентаграмму, и то, что говорил демон устами Майри, и то, во что она превратилась в итоге — исчезла совсем, а вместо неё появилось такое… Как бы я хотела стереть из памяти того демона. И зачем только на него посмотрела?
Майри я страшно жалела. Но с другой стороны, как она вообще могла во всё это влезть? Совсем дура, что ли? Судя по записям в дневнике и тому, что я успела о ней узнать — наивной глупышкой её бы никто не назвал. Тогда как, ну как она решилась связаться с вот этим ужаснейшим существом?
Даже в моём мире, где ни демонов, ни богов не видели как минимум две тысячи лет, о вызывании дьявола ходили не самые лучшие слухи. Я бы, к примеру, не решилась на такое даже со своей убеждённостью в том, что всё это — мифы и сказки. Рисковать душой я бы не стала, пусть и не особо верила в то, что душа существует. А здесь о душах, демонах, ведьмах знали все и всё, перед глазами имели примеры. Может, из третьих рук, но такие вещи, касающиеся многих людей, наверняка знали все с самого детства.
А Майри, не раз предупреждённая, что этого делать нельзя, умудрилась связаться с демоном. Сломала жизнь другим людям, себе, из-за неё демон над демонами чуть не пришёл в этот мир. А ещё — я пострадала, погибла моя семья. Чтобы укрепить тело Майри, демон, по его словам, нашёл её копию в бесконечных мирах, и по несчастливой случайности этой копией оказалась я. Не кто-то другой, а именно я загубленной жизнью и родными заплатила за то, чтобы у Майри были красивые платья, драгоценности и граф в женихах…
Господи, как же я её ненавидела и жалела одновременно. Ненавидела больше. Потому что нельзя быть наивной такой. А если она не из наивности решилась на это грязное дело, значит, и вовсе нечего о ней сожалеть.
Но как же страшна оказалась её смерть. От Майри ничего, вообще ничего не осталось. И демон говорил о гибели не только тела — души. Стоило оно того? Все эти красивые платья и драгоценности — они того стоили?
Я с головой погрузилась под воду, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.
Не удалось. Всё равно раздумывала о судьбе Майри и всём том, что случилось.
Между делом несколько раз проверила свой живот, но от горящей на нём золотой пентаграммы не осталось ни следа. Я смотрела на неё совсем недолго, но не сомневалась — это она, та самая, которая привела меня сюда: соединение пентаграммы Девы-Сестры и Бога-Отца. Когда демон праздновал скорую победу, я рисовала её на паркете огнём…
Я очень ярко вспомнила тот момент, те ощущения, которые тогда мной владели, и вдруг золотистый огонь появился на кончиках пальцев, причём в тот миг моя рука находилась под водой. От неожиданности я чуть не выпрыгнула из ванны, вскрикнула, часть воды пролилась на пол.
Я потрясла рукой — огонь исчез. Сосредоточилась — вновь появился.
Это сколько же сил передала мне Катарина, что огонь до сих пор жил во мне? Я дважды прошла с ним между мирами, использовала этой ночью, а он до сих пор оставался со мной.
Я держала мокрую, всю в пене руку, смотрела на огонь, имеющий явное противоестественное происхождение, затем сжала ладонь в кулак и не почувствовала ничего, никакого ожога. Огонь бесследно исчез. Я позволила ему появиться вновь и опять погасила. Сделала так несколько раз, пока наконец не поймала это странное, необычное, но чёткое и определённое напряжение тела и чувств, которое запускало процесс. Стоило запомнить его.
Не уверена, кстати, что это огонь Катарины. Тот причинил боль, а этот мне — как родной, не доставлял никакого дискомфорта, появлялся и исчезал, когда я хотела. Совершенно не обжигал.
Что я могла с его помощью делать — большой вопрос. Его я собиралась обсудить для начала с Софи. Не с Дамианом. Ему в таких вопросах не стоило излишне доверять. А вдруг он решит, что, раз я стала ведьмой, меня нужно запереть в каком-нибудь монастыре?