Ведьма внутри меня (СИ)

Воспоминания о ночных кошмарах таяли, и туда же, под невидимый коврик, я заметала картины прежней жизни. Одёргивала себя, в прямом и переносном смысле слова хваталась за новую жизнь — касалась всего, что видела, оценивала ароматы, попробовала туалетную воду на вкус — всеми способами доказывала себе: да, я здесь, всё это не сон, а реальность.
Не хватало ещё крышей поехать от свалившегося на меня счастья. Лучше, наверное, мне и вовсе забыть о том, что раньше всё вокруг меня было другим.
— Вам нужна моя помощь с платьем? — спросила Софи, и услышала тот ответ, который её не порадовал.
— Да. Мне нужна будет помощь с корсетом. Но это потом. А сейчас я приму ванну.
Ту самую, о которой уже пять лет мечтала. И она оказалась ровно такой прекрасной, какой я её представляла. Я плескалась в ароматной пенной воде, пока у меня кончики пальцев на руках и ногах совершенно не сморщились.
А затем пришла очередь пытки — корсета. Из ванной я вышла в панталонах, украшенных кружевами, и в тонкой маечке. С помощью Софи я разобралась в том, как корсет надевается, но до чего же он оказался неудобным, ну просто кошмар.
— Вы тоже такое носите? — спросила я, упакованная словно в панцирь.
— Нет, конечно. Я простая женщина. Мне такое надевать не позволено.
Я попыталась вдохнуть всей грудью — не удалось.
— Поверьте, вы ничего не потеряли. Или, может, его не стоило так затягивать?
— Он несильно затянут, — ответила Софи без капли сочувствия к моим страданиям. — Вот здесь ещё можно подтянуть, а тут ужать, тогда платье на вас сядет ещё лучше. Только, наверное, его придётся немного ушить.
Платье в моём распоряжении имелось только одно. Я дважды спрашивала, и Софи дважды уходила от ответа, откуда в доме виконта Дамиана вообще взялось платье. Серебристо-серое с голубым, расшитое незабудками, украшенное кружевными и шёлковыми лентами, при свете дня оно показалось мне восхитительным.
— Думаю, мы не станем ничего менять в этом чудесном платье, — сказала я, погладив его по гладкому шёлку и вышивке, слегка царапающей подушечки пальцев.
Пришло время надевать юбки, а под них — специальную конструкцию, чтобы они казались пышней. В тюрьме у меня такой не было, как и корсета. Там я просто мучилась с тучей юбок и слишком длинным платьем. Теперь стало понятней, зачем нужна такая длина.
Одевание — без преувеличений — заняло вечность времени. Но и эффект у него оказался сногсшибательным.
Я смотрела на себя в зеркало — хороша. Талия — как у Скарлетт О'Хара. Платье — чистый восторг. Волосы ещё причесать, и можно превращать тыкву в карету, мышей — в лошадей, а крысу — в кучера. Между прочим, даже сказка не скрывала сложностей жизни принцессы. Хрустальные туфли — да это же пыточный инструмент. В правильном переводе они, конечно, были меховые, но всё равно, я бы даже на деньги поспорила — принцессы тоже носили корсет. А мне в моей сказке хотя бы не досталось пыточных туфель: надела те, что носила вчера — удобные, с высокой шнуровкой.
Осталось лишь причесаться, и можно отправляться на бал. Меня, правда, на бал не звали, так что, одевшись, я собиралась походить туда-сюда в качестве тренировки и договориться с Софи — вернуть себе вчерашнее платье, которое та, не спросив разрешения, успела унести из моей комнаты. Стирать унесла, надеюсь, а не выбрасывать.
Я всё ещё возилась с волосами, когда в дверь вновь постучала Софи.
— Госпожа, к вам пришли с визитом. Я устроила гостей в гостиной, вас уже ждут.
Я смотрела на неё, она — на меня. Я надела корсет и пышное платье, чтобы потренироваться их носить. Никаких гостей встречать не планировала. И вот…
— Кто это?
— Члены вашей приёмной семьи.
Час от часу не легче. Хотя, если бы Софи сказала: «Это принц Антуан», или да кто угодно другой, мне не стало бы проще.
— Отказать им я не смогла. Виконт разрешил вашу встречу.
— Он дома?
— Нет. Гости привезли от него письмо-разрешение.
Вчера Софи мне угрожала, сегодня вела себя так, будто мы на одной стороне.
— Вам следует появиться перед гостями в лучшем виде. Нельзя, чтобы поползли слухи, что виконт о вас плохо заботится.
 
Ага. «Мы на одной стороне» стало намного понятней. Возражать я не стала: не в моих интересах подводить Дэбрэ. Мне нужна спокойная тихая жизнь в его доме, чтобы освоиться здесь — не только доме, но и в мире вообще. А для этого мне нужна ещё и помощь Софи, и, в общем-то, уже ясно, каким образом можно будет уговорить её мне помогать. Интересы виконта — понятие растяжимое, всего лишь нужно будет натянуть его на свои интересы.
— Хорошо, я постараюсь уверить их, что здесь ко мне относятся как к дорогой гостье. А пока, пожалуйста, помогите мне с волосами, Софи.
У Софи оказались чудесные руки. Я получила вполне приличную причёску всего за несколько минут, а до того возилась час. Ну полчаса. Может, и меньше, но в прекрасном платье (и ужасном корсете) даже руки поднимать было неудобно.
— Что вы знаете о моих гостях? — спросила я. — Мне нужны их имена и хотя бы общеизвестные сведения.
Софи закусила губу — я видела в отражении.
— Вы не помните их?
— Не помню вообще ничего.
Софи покачала головой и принялась закалывать локоны шпильками и инкрустированным камнями гребнем.
— Не советую вам сообщать им об этом. Вас могут захотеть обмануть. Незнание может быть весьма опасным оружием в руках недруга. А доверять им я бы не стала.
И это говорила женщина, пообещавшая меня убить.
Но ведь пока не убила.
— Думаю, вам лучше больше молчать, леди Майри. Пусть они говорят, раскрывают карты.
Софи дала мне дельный совет. Хотя и без него я собиралась поступать точно так же.
— Спасибо. Но как их хотя бы зовут? Будет странно, если я стану спрашивать их имена.
— Вас ожидают виконт Вилар и сестра Катарина. Виконт — наследник герцога Виндарского. Катарина — его старшая сестра. Они единственные дети герцога. По слухам, вы спасли Катарину от смерти, и в благодарность герцог принял вас в свой дом, оплатил обучение и способствовал вашему успеху в свете. Его протекцией вы попали в свиту королевы.
— А до того кем была?
— Сиротой на обучении в приюте, который патронировал герцог. Звание леди вы получили став частью семьи герцога Виндарского. Ваши родители неизвестны.
Софи замолчала, и я не могла не спросить:
— То, что мои родители неизвестны, может означать что-то важное?
— Только то, что, вероятней всего, вы были рождены вне брака женщиной высокого положения. Все знают: в этом приюте воспитываются особые дети. Подбрасывают им на порог многих, но остаются там только те, в чей корзинке нашёлся толстый кошелёк с золотыми.
— То есть мои родители могут быть живы?
— Да, это так. Но, сомневаюсь, что они принимали деятельное участие в вашей судьбе. Вы помогли себе сами. Старшая дочь герцога Виндарского Катарина во время посещения приюта отправилась купаться с девочками-воспитанницами и едва не утонула. Вы спасли её, рискуя жизнью. Такова официальная версия.
— А неофициальная?
— До вашей встречи Катарина была весьма болезненным ребёнком. После её чудесного спасения и вашего удочерения здоровье Катарины значительно улучшилось. А до него, люди говорили, в приюте появилась девочка, способная исцелять травами и наложением рук даже безнадёжно больных. И что-то мне подсказывает, что люди не сочиняли, а герцог не просто так предоставил вам кров и защиту своего имени.
Помолчав — помощь Софи оказалась бесценной — я спросила:
— Настолько законно исцеление наложением рук по десятибалльной шкале?
— Так близко к ведовству, что людей с подобными задатками отделяют от других и отправляют жить в удалённые монастыри, где они остаются до конца своих дней. Там они просят Создателя сохранить их души от искушения применить свой талант во вред, а другие люди их охраняют и поддерживают в стремлении жить благочестиво.
 
— То есть держат в тюрьме.
Софи не ответила, но и так всё стало ясно.