Миссия: соблазнить ректора (СИ)

— Я простая ученица высшей школы. Мне попросту негде было познакомиться с… заместителем министра! Вряд ли кто-то поверит, что мы стояли в одной очереди за овощами или…
— Хороший вопрос. Вы занимались танцами, если я не ошибаюсь? Это отлично впишется в нашу легенду. Мы придумаем вам новую биографию, новое имя. По вечерам после учёбы вы подрабатывали в «Лазурии», элитном ночном клубе для почётных гостей. Тамошние приватные танцовщицы не из дешёвых, и даже вашему официальному любовнику не зазорно было найти себе юную зайку для постельных утех. Да, на опытную шлюху вы не похожи, но оно и к лучшему. Вы не потасканная давалка, вы — милая девушка, немного отступившая от общепринятых норм в результате сложных жизненных обстоятельств.
  
Сам ты… зайка.
— Ваш друг искушенный немолодой мужчина. Он мной попросту не заинтересуется.
Эстей снова сел в своё изумрудное кресло. Опустился беззвучно и, можно даже сказать, грациозно. Под плащом и маской мог скрываться кто угодно: старик, женщина, Его Величество… да хоть демон из Алого мрака! Инкогнито визитёра нервировало не меньше его безумного и нелепого предложения.
— Я сделаю, что смогу. Но и вы постарайтесь. Это в ваших интересах, дорогая, повторяю. Ваша единственная неповторимая молодая жизнь. Возможно, вам кажется, что она бесконечна — многие страдают этим заблуждением в юности. Но это не так. Пожалуй, я слишком озаботился вашим благополучием, создав вам такие комфортные условия заключения… Думаю, стоит перевести вас на пару дней в общую камеру. Впрочем, нет. Вы нужны мне девственной и красивой. На пару часов.
Эстей поднялся, повернулся ко мне спиной — во всяком случае, мне так показалось — и пошёл к железной двери, с горизонтальным окошком для подносов с едой над самым полом. Замки здесь были зачарованные, разумеется.
Паника подступила к горлу моментально, как кашель.
— Нет! Подождите… не надо. Не надо!
Эстей обернулся.
— Так что же?
— Я… я принимаю ваше предложение.
Слюна скопилась в горле, но сглотнуть почему-то никак не удавалось.
— Что ж… Вы действительно умная девушка, лада Котари Тэйл. Сейчас вам принесут бумагу и ручку, пишите признание, как мы и договаривались — в умышленном убийстве лада Мертона Дойера. Убедительно и подробно. Умение врать — важное искусство. Куда более важное, чем алхимагия, я считаю.
— Зачем вам нужен этот ключ? — спросила я, не ожидая ответа, разумеется. Спросила просто для того, чтобы проверить голос после очередного приступа кашля.
Но Эстей ответил.
— Чтобы кое-что открыть, разумеется, моя дорогая. Всего вам доброго. Впрочем… последний момент. На тот случай, если вы размякнете и решите излить душу моему дорогому другу, рассказать ему или кому бы то ни было ещё о нашем небольшом соглашении…
Мне вдруг стало страшнее, чем когда Эстей описывал смертную казнь. Но я не хотела демонстрировать свою слабость.
— И что же вы сделаете? Рот мне зашьёте?
— Верно.
Я хотела было презрительно фыркнуть, но Эстей был совершенно спокоен.
— Вы, юные малоимущие бездарности, изучали магический минимум, но в Асветоре есть знатоки подлинной магии. Правда, их мало, но они есть.
— И они предпочитают скрываться под масками и плащами?
— Иногда это необходимо. А в плаще можно пронести ряд необходимых предметов, — Эстей извлёк из складок своего свободного одеяния… иголку и нить.
— Это ещё зачем?! — я вздрогнула, чувствуя предательский холодок вдоль позвоночника. — Я… я буду молчать. Я буду молчать, верлад Эстей! Верлад Эстей!
— Сейчас ты так думаешь, но позже… Тебе покажется, что я далеко, что ты свободна. Что опасность иллюзорна… — Эстей вдел нить в иголку, послюнявил палец под маской, чтобы завязать узелок. Словно по команде распахнулась дверь, в камеру вошли двое стражей и ухватили меня за руки, вдавливая в стул. Но и без этого у меня не было сил шевелиться.
Игла блестела в пальцах Эстея. Это были очень красивые, тонкие, но сильные пальцы с овальными ухоженными ногтями — я уставилась на них, как зачарованная.
— Ты никому ничего не расскажешь о нашем маленьком соглашении, девочка Котари, — почти печально произнёс человек, обладавший полной властью над моей судьбой, телом и жизнью. — Не волнуйся: внешних следов, разумеется, не останется. Не дёргайся, или будет ещё больнее.
  
Глава 3
 
Наши дни
Я никогда не думала, что какое-то сломанное колесо способно задержать путника часа на три, не меньше, и сильно подозревала, что дело было в близлежащей таверне, хозяйка которого оказалась какой-то дальней родственницей кучера. Так что он с головой окунулся в её хлебосольное гостеприимство, и, по-моему, напрочь забыл и обо мне, и об экипаже, и вообще обо всём на свете.
Мне тоже предложили горячего супа, густого и наваристого, щедро отсыпали каких-то солёных крекеров и сахарных цукатов. Под присмотром пары довольно ленивых соглядатаев Эстея я сидела в ожидании своей участи на лавке, грызла цукаты, ёжилась от прохладного вечернего ветра, любовалась закатом и — думала.
Поверить в то, что холостяцкая свобода может оказаться для человека дороже всего на свете, в том числе какого-то архиважного магического артефакта или другой аналогичной по ценности вещицы, которую Эстей называл «ключом», было трудно. И, тем не менее, все известные мне факты поддерживали данное утверждение, и ни один не опровергал.
Тридцатишестилетний — о, ужас! — ректор Академии с дурацкой аббревиатурой ЗАЗЯЗ Миар Лестарис за последние шестнадцать лет продемонстрировал миру два десятка любовниц и ни одной невесты. Двадцать — о, ужас, ужас! — официальных любовниц из числа почтенных молодых вдов или женщин не то что бы совсем лёгкого, а, скажем так, среднего поведения, не достойных верлад, а прост дам. Вполне возможно, что имелись и замужние избранницы, но если подобное и случалось, то осталось втайне.
Биография моей будущей жертвы (или палача, это как посмотреть) выдающимися событиями не блистала. Родился… Учился… Надо сказать, в школьные годы особыми успехами не отметился и интригующих талантов не выказывал. Но в двадцать лет абсолютно никому не интересный отпрыск древнего, уважаемого, но хиреющего феррского рода неожиданно для всех — и прежде всего для своей родни — порвал все связи с семьёй и отправился в кругосветное путешествие.
Я нередко слышала о пользе последних для души, ума и духа. В случае верлада Миара эффект оказался просто сногсшибательным: по возвращении он кардинально переменил образ жизни, поступил в магистратуру, выбрал специализацией редкую и почти уникальную область магии, а именно алхимагию (что это такое, я так и не разобралась до конца, нам в Высшей школе об этом не рассказывали), а в двадцать пять лет получил беспрецедентный государственный займ и основал ЗАЗЯЗ. Набрал команду лучших педагогов со всего Асветора, устроив закрытый конкурс, и сам, будучи достаточно молодым ещё человеком, принялся пестовать юные дарования. Вскоре на верлада свалилось какое-то внушительное наследство от наставника, с которым мой ректор познакомился в путешествии, так что займ он погасил. В итоге богатого, свободного, успешного и, судя по всему, привлекательного мужчину стали одолевать косяки алчных и целеустремлённых невест.
Примерно половина не ведающих жалости охотниц была просто благородными юницами на выданье из первого сословия, традиционно получавшими образование на дому, остальные — теми же юницами, но студентками второго сословия, пожелавшими получить аттестаты об академическом образовании. Через год, так ни разу не попав ни в какую компрометирующую ситуацию и безукоризненно вежливо отклонив как минимум сорок два приглашения на балы для светских дебютанток, Миар Лестарис запер свой роскошный столичный особняк и переехал с вещами в преподавательское общежитие. Незамужним преподавательницам и даже служанкам моложе сорока пяти лет работа в ЗАЗЯЗ не светила отныне ни при каких условиях, а студенток стали отсеивать самым тщательным образом, принимая только неказистых внешне заучек, поднимающих горящие глаза исключительно на доску с формулами, а никак не на мускулистый (ну или какой он там) стан наставника и его смазливую (наверное) физиономию. Три особо упорные девушки, не дававшие верладу Лестарису прохода, были и вовсе отчислены по разным относительно уважительным причинам. Подлинные обстоятельства стали ясны лишь у одной: адептка решила проникнуть в ректорскую спальню через окно второго этажа, однако покатые миниатюрные балкончики, исключительно декоративные, сделали своё дело — или, возможно, студентка была не в лучшей форме, но бедолага рухнула вниз, так и не сумев совратить свою неуловимую цель.