Миссия: соблазнить ректора (СИ)

— Прибыл-то сюда я не просто так, — наконец, напыщенно, но путанно пробормотал верлад Диоль. Снова отхлебнул своё терпкое пойло. — Слушок про Академию эту идёт нехороший. А я сразу говорил, что надо её прикрыть… Но какая-то крыша есть в высоких кругах, связи у выскочки Лестариса. Деньги и связи, знаешь ли, решают всё. Но, возможно, не в этот раз… Лестариса этого у нас там страсть как не любят. Несговорчивый он, себе на уме, договариваться с уважаемыми людьми к обоюдной выгоде не хочет. Академия эта очень перспективна, но стране не нужны учёные, стране нужны военные. Алхимаги на военной службе, понимаешь, дурочка? На тёпленькое место Лестариса есть несколько куда более подходящих кандидатов, да только повод нужен весомый…
  
— Что вы имеете в виду? — я навострила уши даже в том напряжённом состоянии, в котором пребывала.
— Слышала о рынке теней? Нет? Ну, конечно, откуда тебе… Несмотря на работу доблестной королевской полиции, — а вот это был уже явный сарказм, — те, кто хочет купить что-то запретное всегда находят возможность встретиться с тем, кто готов продать нечто запретное. Сечёшь? Последний год увеличились поставки некоторых видов незаконных ядовитых веществ, и след их происхождения ведёт сюда. Как же, Академия ядов. Небось студенты алхимичат халтурку между лекциями… И, возможно, толкают её на рынке теней с согласия своего главного наставника.
— Это бред! — возмутилась я. А потом вспомнила о кражах. — Тут всё под контролем, студенты не достанут лишнего!
— Наивная дурочка. Кто-то из преподов, конечно, в доле. А то и сам ваш разлюбезный ректор. Вот и повод прижучить нахала безродного… Пей, кому говорю. До утра ещё далеко.
Внезапно мимолётно касающаяся меня до этого момента рука вдруг осмелела и легла мне на грудь, а я неуклюже отпрянула и внезапно поняла, что при относительно ясной голове тело меня почти не слушается.
Вот ведь… мрак!
— А ну, иди с-с-сюда! — верлад икнул и снова похлопал себя по бедру. — К ноге, сучка! Брезгуешь, что ли?!
Я испытала огромное желание самой стукнуться лбом об тазик.
— Эстей вам не говорил, что меня трогать нельзя? Меня нельзя трогать! — я попыталась изобразить уверенность, которую вдруг резко перестала чувствовать. Верлад скорчил рожу и погрозил мне пальцем.
— А мне он н-не указ! Я с-сам решаю, с кем мне с-спать, а н-не он… Ид-ди к папочке Сурему, к-кому г-г-говорят!
Он потянул меня на себя, я же, наоборот, стала отодвигаться. Играть в перетягивание на кровати было неудобно, верлад рывком поднялся — и, очевидно, позабыл про пресловутый тазик. Нога «покровителя» попала именно туда, он поскользнулся, взвыл, нелепо вскинул вверх руки и свободную ногу — и рухнул, пискляво ойкнув. Взметнулся фонтан ещё теплых брызг и комочков пены, раздался металлический звон завертевшегося волчком тазика, сдавленный всхлип — и тишина.
Страшная, страшная тишина.
  
Глава 24
 
Я не поверила ни собственным глазам, ни ушам. Застыла на кровати, а потом осторожно, на четвереньках подползла к краю. «Покровитель» неподвижно лежал на полу в брызгах воды, с закрытыми глазами.
В первый момент мне показалось, что темные лужицы под ним — это кровь, хотя даже от разбитой головы столько крови вроде никак не могло натечь… Или могло?! Я шумно сглотнула — во рту моментально пересохло, живот противно сжался. Надо было срочно выяснить, всё ли с Диолем в порядке, проверить пульс (где его там проверяют?), посмотреть зрачки (а что там смотреть?!) или хотя бы выяснить, дышит он или не дышит. Я уставилась на грудную клетку, избегая смотреть верладу Сурему в лицо. Дышит или не дышит?! Может, у меня в глазах рябит? Чем дальше, тем больше я сомневалась в том, что вижу, тем страшнее становилось оставаться наедине с неподвижным телом в полной тишине. А вдруг его ещё можно спасти?!
«Не спасёшь, — захихикал противный голос внутри. — Никого ты не спасёшь. Мертон умер, так? Трупы рядом с тобой так и множатся. Теперь ты обречена. Обречена!»
Я шлёпнула себя ладонью по щеке, слезла с кровати и как была, босиком, рысью потрусила к двери, стуча зубами. Не чувствуя холода каменного пола коридора, пронеслась по направлению к лестнице, поскакала по ступенькам вниз, отчего-то уверенная, что вот-вот поскользнусь и упаду, чтобы больше уже не подняться…
И почти упала — как раз в объятия поднимающегося по лестнице ректора.
— Лада? — Миар уставился на меня, потом бросил взгляд на мои босые ступни. Мраков Лестарис, не упустит ни одной важной детали… — Вы уже завершили ваш… визит вежливости к старому знакомому? Судя по запаху, весьма успешно.
Однако злая насмешка тут же уступила место сосредоточенной тревоге.
— Лада? Что произошло? Верлад Диоль…
— Мы расстались, — я одновременно рассмеялась, почувствовала, как глаза наполняются слезами, и застучала зубами ещё сильнее.
— Почему? — напряженно и одновременно приглушая голос, спросил Миар. Он всё ещё удерживал меня за плечи, и от этого почему-то становилось спокойнее. — Ну, не переживайте так, найдёте себе нового…
— Я его убила. Точнее, он сам… он сам!
Миар еще несколько секунд посверлил меня тёмным шоколадным взглядом, а потом резко ухватил за руку и потащил обратно.
— Что случилось? Говорите, внятно и без глупостей!
— Поскользнулся, упал, лежит и не двигается! — по-военному чётко доложила я. — Кажется, не дышит. Мрак. Мрак, мрак, мрак, мрак!
— Кажется?! — зарычал ректор, впихнул меня в комнату — я сразу же увидела контур неподвижно лежащей нижней части туловища «любовничка», и следом за руками дрожь перешла в ноги. — Да что за наказание… Вы что, пьяны?!
— Это всё он! — пожаловалась я. — Я не хотела…
Миар отпустил меня, опустился на колени перед верладом Суремом прямо в лужу, положил ладонь ему на грудь и словно прислушался к чему-то, прикрыв глаза. Я с замиранием сердца ждала вердикта, а кровь в сосудах, казалось, тикала, как чрезмерно громкие часы с тяжёлым маятником.
Наконец, Миар поднялся, отряхнул намокшие колени, а я, не выдержав, шагнула к нему, покачнулась и схватилась за его рукав.
— Он умер? Умер, да?!
— К моему великому сожалению… — скорбным голосом начал ректор, а у меня слёзы непроизвольно хлынули по щекам и задрожали губы, как у принюхивающегося зайца или потерявшего маму оленёнка.
— Эй, эй! — Миар потряс меня за плечи. — Без истерик, пожалуйста! К моему великому сожалению, ваш дорогой верлад Диоль неплохо себя чувствует и скоро сможет снова спонсировать ваше финансовое благополучие. Более того, он уже фактически пришёл в себя, но я его немножко усыпил, если вы не против, неугомонная лада Эрой. Пусть отдохнёт, в том числе и от вас. А вы мне всё сейчас объясните! Ещё не хватало объясняться с министерством по поводу трагической кончины служащих в стенах Академии!
— Что?! — тупо переспросила я, а потом посмотрела в его насмешливые каре-зеленые глаза, осознала смысл сказанного и почувствовала дикое непереносимое облегчение.
Жив. Жив, жив, жив, жив!
Миар хмыкнул.
— Ну, вы и сволочь с вашими шутками! — завопила я, схватила, не глядя, подушку с кровати и врезала ректору по голове. Он пропустил один удар, а потом сдавленно захохотал и перехватил мою руку, попытался вырвать моё спонтанное орудие, но я мёртвой хваткой вцепилась в край подушки.
— Я вас ненавижу просто! Я же перепугалась до ужаса! Как вы могли?!
— Ну, вы же как-то смогли заехать любовнику по башке… Кстати, чем вы его так удачно уделали, моя боевая лада? Вот этим вот тазом? Верлад не в курсе, что на встречу с вами лучше надевать доспехи, хотя бы на голову?
— С ума сошли? — возмутилась я. — Это не я, он сам!
— Не выдержал счастья в вашем лице и потерял сознание? Бросьте, у него знатная гематома на затылке. Бился головой об пол? Я его понимаю, чисто по-мужски.
Я наконец-то кинула подушку на кровать. Выдохнула. В голове немного прояснилось, и мир вокруг качался уже гораздо меньше.