Миссия: соблазнить ректора (СИ)

Ректор хмыкнул и неожиданно мирно сказал:
— Свинец.
— Что?!
— На этот раз было украдено небольшое количество свинцовой стружки.
— А… а зачем?
— Если бы я знал!
— Но… — я мучительно соображала, — как это связано с углекислым кальцием и… уксусной кислотой?!
— Никак. На первый взгляд — никак. На первый взгляд в выборе веществ нет никакой логики. Возможно, Кертон не единственный, кому повышает настроение меня, как вы выразились, «дразнить».
  
— Странно, — проговорила я.
— Ещё как.
Мы помолчали.
— Всё это… то, что было вынесено из хранилища, — наконец сформулировала я не дававшую покоя мысль, — эти вещества не относятся к редким или уникальным? Дорогим или опасным?
— Нет, конечно, — сразу же отозвался ректор.
— Но тогда… зачем так рисковать? Я правильно понимаю, что если вы найдёте виновного, то сразу его отчислите — или уволите?
— Разумеется! — ректор чуть ли не оскалился. — Что за дурацкие вопросы. Это не шутки, даже если кому-то кажется иначе.
— Судя по тому, какую дичь творят в общежитиях, вы не слишком-то строги.
— Дичь? — Миар непонимающе приподнял брови. — И кто же это у меня безнаказанно творит дичь?
Мрак, я не собиралась менять тему!
— Неважно, бродят сплетни какие-то… Ничего такого.
— Нет, это важно, адептка Эрой. Объяснитесь. А лучше напишите докладную.
— Мало вам того, что я на вас шпионю, так ещё и письменно доносить должна?! — возмутилась я и тут же пошла на попятную. — Напишу хоть две докладных, но только за поцелуй.
— Дешевая расплата. Интересно, за какую услугу вы расплатились с Кертоном. Впрочем, я уже видел.
— Со дня моего появления в ЗАЗЯЗ все мои поцелуи принадлежат только вам.
— Во-первых, не ЗАЗЯЗ, а Академия, во-вторых, это было бы почти смешно, если бы не визит вашего дорогого покровителя сегодня вечером.
Мрак! Я опять забыла о верладе Суреме…будь он трижды неладен.
— Мы расстанемся, — мрачно сказала я. — Так что место моего покровителя вакантно. Заберите меня к себе, а? Ем я немного, в качестве содержанки неприхотлива и знаю команды «молчать» и «хватит».
— Что-то незаметно, что вы их знаете. Но в душе неумолимо зреет надежда, что мне больше не будет нужды терпеть ничего не знающую адептку и я смогу гостеприимно распахнуть ворота и помахать вам и вашим двенадцати чемоданам на прощание белым платочком.
Я сжала руки, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь, например, стулом.
— Зачем рисковать местом ради ингредиентов, которые можно легально приобрести за пределами Академии? Позлить вас можно и другими способами.
— Да уж, вы просто эксперт в этой области. На самом деле, неплохой вопрос, — Миар потёр переносицу. — Либо этот кто-то торопится… Либо этот «кто-то» хватает что угодно, просто потому, что может. Либо логика в выборе есть, просто мы её пока не видим.
Надо же — «мы».
Стало слышно, что дождь за окнами усиливается.
— Не слишком ли велик риск? — упрямо повторила я.
— Велик. Но, возможно, кто-то непомерно нагл.
— Или торопится, — повторила я слова ректора. — То есть мы можем идти либо от мотива, либо от способа.
— Возможно, с более сильным даром можно преодолеть магическую защиту на замке, — ректор неопределённо пожал плечами. — Это у вас семейное?
Я тоже пожала плечами.
— Лучше бы пошли в карманницы, — внезапно выдал Миар. — Чем… вот так.
— Что вас не устраивает? — не выдержала я. — Чем я отличаюсь от тех многочисленных женщин, что скрашивали ваше одиночество? Или вы и ими брезговали и занимались с ними любовью, зажимая нос и зажмуриваясь?
Ответа я не ждала, но ответ последовал.
— Вы ещё слишком юная, — неожиданно ответил Миар. — У юности своё особое очарование. Знаете, лада Эрой, почему браки принято заключать в юности?
— Потому что молодой жене проще… ммм… вынашивать детей? — мрачно предположила я. — Это же очевидно.
— Когда-то это было действительно так, но не теперь. Поверьте, вы и через десять лет их выносите прекрасно, и через пятнадцать, с нашим-то уровнем целительства. Дело в том, что когда айганы — вы именуете их демонами — привнесли магию в открытый ими мир, то неизбежно стали заключаться и межрасовые брачные союзы. Айганы и люди оказались неожиданно неплохо совместимы, юные непорочные девицы принимали магию айганов и были способны передать её детям. Вот тут, — он вдруг мягко коснулся моего запястья, провёл пальцем невидимую линию, задирая рукав академического платья почти до локтя, — появлялась серебряная дагара, отметка нерушимого союза и благословения изначальных, духов Бездны, безумно красивая. Она бы так вам пошла.
От этого прикосновения пальцев к запястью, и выше — по тончайшим голубым венкам — неожиданно онемели кисти. Оно было таким…
Интимным. Чувственным.
Меня испугала собственная реакция. Я знала, на что иду, что меня ждёт, но не собиралась терять при этом голову. Этого ещё не хватало! Раньше, напрашиваясь на поцелуй, даже стоя перед верладом Лестарисом в одном нижнем белье, я сохраняла здравость, во всяком случае, старалась её сохранять. И вдруг — совершенно неожиданно и непредсказуемо — поплыла от невинного жеста.
Что за чушь он несёт? Совсем с катушек съехал со своей алхимагией.
— Дагара уникальна, — тихо продолжал ректор. — Двух одинаковых рисунков не бывает. Говорят, что в её образе скрыто предсказанное паре будущее… — и внезапно он резко отнял руку и засмеялся. — Забавная сказка, верно?
— Верно, — сердито одёрнула я рукав. — Детишкам должна понравиться. А наоборот?
— Что — наоборот?
— Если айганка заключала союз с человеком, она тоже выбирала молодого и невинного парня? И у него тоже проступала эта, как её… дагара?
Ректор заморгал.
— Ну… честно говоря… я как-то…
— Ваши сказки однобокие и односторонние! — припечатала я. — И придумывали их самовлюбленные мужчины, которые мечтали бы парить, как демоны, в облачках и не работать. Всё это глупости. Вы просто малодушный трус, который боится не потянуть молодую и активную девушку и быть выше мнения толпы!
— Эти молодые и активные девушки обычно — круглые дурочки, — ректор аккуратно вынул пробирку со спиртом из моей руки, пошёл к двери, а по пути обернулся. — По поводу «дичи» в общежитии — жду подробного доклада, это на полном серьёзе, лада Эрой. И если завтра вы всё ещё будете студенткой Академии… Поговорим насчёт поочерёдного дежурства в хранилище.
— Надо было дожидаться третьей кражи, чтобы признать мою правоту!
— Ой, не нудите!
— Вы злитесь, потому что ревнуете.
— Вы льстите себе.
— Я расстанусь с Суремом.
— Хватит, лада Эрой. Это — команда!
— Я ещё не ваша, чтобы вы мною командовали!
Ректор открыл рот, но покачал головой, помахал мне рукой и вышел.
Я почувствовала себя опустошённой.
Про свинку не спросила…
Но дело, конечно, не в этом.
Миар сам — сам! — проявил какую-то инициативу по отношению ко мне. Гладил… нежил. Какая мне разница, что за идиотские сказки предпочитал при этом рассказывать? А я, вместо того, чтобы подыграть, изобразить льстящее мужскому самолюбию чувственное томление, на самом деле это пресловутое томление почувствовала — и испугалась.
Нет мне прощения.
* * *
Шаэль смотрела в пол и действительно казалась бледной, даже какой-то непривычно осунувшейся. В обед и за ужином она почти ничего не ела, что совершенно было на неё не похоже.
— Ты не заболела? — не выдержала я, хотя к разговорам не стремилась — мне было о чём подумать.
— Всё отлично, — вяло пробормотала Шаэль. С отвращением посмотрела на тарелку, где одинокая картофелина уныло ожидала своей участи.
Это было на неё совсем-совсем-совсем не похоже!
— Осваиваешь новую диету? — предположила я.
— А? Что? Нет. Нет, ничего такого…
Я не стала её пытать. Тем более, что у меня появилась новая и совершенно «гениальная» мысль. Её гениальность, собственно, заключалась в простоте: пойти и обыскать комнату ректора на предмет Ключа, пока он дежурит в хранилище.