Миссия: соблазнить ректора (СИ)
— Ну почему сразу вы?
— А кто? Кертон? А его педагогическая нагрузка ляжет опять-таки на меня? Или позвать уборщиков? Наряд тайной полиции из столицы? Сторожевых собак?
— Ну, мы можем разделить дежурство на троих, — сказала я, сама не поверив в собственное нахальство. — Дежурить по очереди.
— Ах, на трои-и-их, — ещё более тягуче произнёс Миар. — Как мило. То есть предполагается, что я должен пустить вас в хранилище, сделать вам копию ключа, да?
При слове «ключ» у меня уже непроизвольно дёрнулась щека.
— Учитесь-ка лучше, дорогая лада Эрой, — наконец, выговорил ректор. — Учитесь и забудьте об этом деле. Вас оно не касается. Хотя ваша заинтересованность уже кажется мне подозрительной.
— Ни за что! — уязвлённо заявила я. — Вы же обещали мне поцелуй! Я без своего законного приза не оступлюсь.
— Угомонитесь, лада. Не я обещал, а вы его самым бессовестным образом выклянчили. Ещё раз повторяю: учитесь и не лезьте не в своё дело…
И как после этого я могла всё бросить?!
Я ещё раз оглядела троицу. Мог ли кто-то из них быть замешан в кражах? Конечно, мог, хотя мне казалось, что для этого ни у кого из них попросту не хватило бы мозгов. По учёбе мальчишки соображали неплохо, а вот по жизни… В любом случае, приходилось рискнуть: так или иначе, куда же без риска?!
— Итак, — начала я, чувствуя себя по меньшей мере капитаном пиратского корабля, демонстрирующего команде очередную карту острова сокровищ. — Как мне стало известно, в лабораторном алхимагическом хранилище есть запасы спирта. Мне нужно его добыть. Не весь, не весь, конечно. Пару… бутылочек. Ну, ладно, сгодится и одна.
Лица троицы вытянулись и перекосились — любо-дорого посмотреть. Я и смотрела.
— Ну, это… — начал Бард. — Это как-то… знаешь ли…
— Нет, ну, в хранилище, это… — зазаикался Шон.
— Слушай, — решительно выговорил Велл, эффектным жестом отбрасывая за спину белокурую прядь волос — я едва не спародировала, но с силой сцепила пальцы рук на животе. — Это как лезть в клетку к тиграм, чтобы напиться из миски — есть способы попроще! Обокрасть академическое хранилище?! Иди к ректору и сдавай нас, если хочешь, но на такой бред мы не подпишемся.
Возможно, насчёт полного отсутствия мозгов я несколько погорячилась.
— Вы знаете другой способ пронести в Академию алкоголь? — строго спросила я.
— Пронести не выйдет, — понурилась троица, а потом Шон воспрял духом:
— Ну, спирт не спирт, но мы же алхимаги. Уж брагу-то…
— Мне нужен только чистый этиловый спирт из хранилища, — отрезала я и, заглянув в несколько оквадратившиеся глаза троицы, добавила. — У браги… не тот эффект. Не пробирает!
— Вот это да! — уважительно пробормотал Бард. — А я, если честно, ни то, ни другое не пробовал…
Шон дал ему подзатыльник.
— Не вы, так может, кто-то другой сподобится? — коварно спросила я. — Узнайте, но осторожно, чтоб не спалиться. Мало ли, доносчики какие обнаружатся… И мы забудем наши маленькие разногласия.
Парни уныло переглянулись.
— Мы уже забыли, — пробурчал Бард. — Мы, ну, не надо было с тобой…
— Через два дня встречаемся здесь же, — строго сказала я. — Мальчики, я в вас верю. В ЗАЗЯЗ учится толпа народа, неужели никто не может попасть в хранилище ради красивой девушки?
Глава 17
Просто ждать два дня и бездействовать я не могла: мысль о том, как проник в закрытое на ключ хранилище вор, не давала покоя. Прежде всего, потому, что я сама частенько открывала запертые двери.
Вдруг вор обладал схожим даром? Такое было редкостью и не афишировалось… и это стоило проверить.
Месторасположение лабораторного хранилища я предусмотрительно выяснила заранее — ничего особенного, подвальный этаж учебного корпуса алхимагов. Время тоже выбрала не с бухты-барахты: лекцию самого верлада Миара Лестариса. С лекции он точно не выйдет, да и повода не будет: я уже поверила в свои актёрские способности и филигранное импровизирование. Всё развивается, особенно, если хочется выжить. Так что на лекцию я предусмотрительно пришла с большой дымящейся чашкой.
— Вы не перепутали учебную аудиторию со столовой, лада Эрой? — Миар, разумеется, не промолчал, а я улыбнулась ему:
— Вам бы очень пошёл поварской колпак и фартук. Так и представляю, как вы жарите, жарите, жарите… мясо, например. Вы любите мясо?
Миар закатил глаза, но ничего не ответил. Неотступно следующая за мной Шаэль захныкала куда-то мне в подмышку:
— Как ты с ними легко общаешься! Завидую…
— С ними?
— С мужчинами. С парнями. У меня так не получается. Где ты этому выучилась? Или это врожденный дар?!
— Ну, я же работала танцовщицей. Мужчины часто приходили поболтать, — привычно соврала я, а потом неожиданно для себя сказала правду. — Во-первых, у меня был любящий отец, а во-вторых, дядя, который всегда относился ко мне как к собственной дочери. А у тебя какие отношения с отцом были?
— Я никогда его не видела, поэтому — идеальные, — фыркнула подруга. — Вот с матерью мы были в детстве неразлучны, так что ругались на чем свет стоит. Иногда я понимаю Юса с этими его «бабами».
— Знаешь… — поколебалась я. — Могу предложить один способ. Правда, не знаю, сработает он или нет конкретно в твоём случае. Попробуй представить, что ты — это не ты.
— А кто?!
— Кто-нибудь… Девушка, у которой всё хорошо и всё просто. И зовут её как-нибудь иначе — Марго или Тария, например. У неё тёмные волосы, широкая улыбка, тонкая талия и несокрушимая уверенность в себе.
— Но это же не я, — печально вздохнула Шаэль. — Совсем, совсем не я. К тому же я всю жизнь ненавидела свои тёмные волосы!
— Зря. Мне кажется, тебе бы пошло. В любом случае, это не навсегда, — ободряюще подтолкнула её я. — Немного позаимствуешь у этой Марго уверенности, вот и всё.
— Спасибо, — неожиданно сказала Шаэль, садясь за соседнюю с моей парту. — Никогда не думала, что со мной будет дружить такая красивая девушка. А ещё ты смелая и отчаянная. Я так тебе благодарна!
— Глупости, — смутилась я. — Но знаешь, что… Ты можешь очень меня выручить.
Шаэль выжидательно приподняла брови.
— Толкни минут через пятнадцать мою кружку, как будто случайно, так, чтобы она облила моё платье. Очень надо, — вздохнула я, предвидя её реакцию и добрую сотню вопросов. Шаэль открыла рот, закрыла — и молча кивнула. Кажется, начинала привыкать к веселью.
Через пятнадцать минут я вышла из аудитории, сопровождаемая ехидным взглядом закатившихся ректорских глаз, но целеустремлённая, как никогда.
В коридорах учебного корпуса было тихо и безлюдно. Никаких слоняющихся без дела прогульщиков, никаких свободно шатающихся преподавателей, даже постоянно прибирающиеся слуги куда-то разбежались. Я беспрепятственно спустилась на первый этаж, потом, стараясь двигаться бесшумно, сбежала по узенькой и пыльной лесенке ещё ниже и, оглядевшись и приложив ладонь к замочной скважине, открыла ту самую, заветную запертую дверь. Не успела порадоваться собственной догадливости, одарённости и удачливости, как поняла, что эта дверь ведёт вовсе не в хранилище, а в тёмный пыльный коридор, пустой и тёмный, настенными бра не облагороженный. Я пожалела, что не прихватила переносного светильника — но теперь терять время было недопустимо. Пару десятков шагов сделала почти в кромешной тьме, пока не уткнулась в ещё одну глухую металлическую дверь, в которой поначалу вовсе не увидела скважины.
Но замок попросту должен быть!
Не найдя ничего хоть отдалённо похожего на замок на уровне рук, я принялась ощупывать всю ребристую холодную поверхность целиком и наконец отыскала неровность в полуметре от пола, для чего пришлось встать на колени.
Прижала ладонь к замку, прикрыла глаза — хотя ничего не было видно и так — и сосредоточилась, как умела и как привыкла, в глубине души предвкушая скорое знакомство с заповедным местом. Однако вместо привычного ощущения открывающегося замка получила неожиданно острый, жгучий, невероятно болезненный толчок в ладонь, мигом распространившийся до кончиков пальцев второй руки. Резко заныли голова и сердце, ноги ослабели так, что не сиди я на корточках, непременно упала бы.